Триодиннадцатое королевство, или Три орешка для Белочки

      Весна была в этом году ранняя. Снег в городе давно сошёл, и на клумбах желтели первые цветы мать-и-мачехи. Солнце и ветер высушили асфальт от луж, так что — рули и радуйся! Алекс и радовался, в кои веки Серый его пустил за руль, а сам разместился на пассажирском сиденье. Как и положено, добропорядочному гражданину, водителя он разговорами не отвлекал. Впрочем, Алекс довольно скоро понял, что не столько о безопасности беспокоиться Серый, а вовсю болтает по внутренней связи с рыжим странным киборгом, вольготно развалившимся на заднем сиденье.       Алекс обиженно поджал губу, вообще-то это не честно! Договаривались же говорить вслух! Серый моментом почувствовал перемену настроения друга и чуть виновато покосился на него:       — Ну, мы ничего такого не говорим. Просто…       — Просто сплетничаете про людей! — фыркнул Алекс, и по тому, как Серый отвёл глаза, понял, что угадал.       Вообще, было странно ехать вместе с этим едва знакомым киборгом, который и одет-то был весьма своеобразно. Под курткой защитного цвета виднелась какая-то хламида, больше похожая не на рубаху, а на холщовое платье, у которого неровно оборвали подол, из-под платьишка виднелись камуфляжные штаны, на ногах — стоптанные берцы. Он явился к ним ранним утром и без лишних предисловий объявил:       — Белка пропала!       Алекс и Серый переглянулись и, впустив гостя в дом, быстро начали собираться в дорогу. Белка ж им была почти что мать родная! Как не пойти искать? Тем более Балаганчик опять занят: то ли мухоморов гоняют, то ли картоху закапывают, то ли запасы сельдерея инспектируют. Да лучше им и не знать! А то кипеш поднимется до небес. Разорутся, разволнуются, кто-нибудь непременно впадет в Уныние, а остальные тут же решат, что им — тоже туда надо. В общем, прежде чем Белку найдут — сами десять раз потеряются.       И вот они мчались по очень точному адресу. Туда — не знаю куда. Киборг, которого звали не менее странно, чем он выглядел («зовите Палашкой»), велел остановиться возле километрового столбика с цифрой «11». Алекс заглушил мотор и вслед за Серым и Палашкой (которого он решил про себя звать Палом) вышел из машины.       Как только они углубились в лес, стало понятно, что весна сюда ещё не проникла. Под вековыми соснами лежал крупитчатый снег, сверху покрытый коркой наста, который отлично держал их всех троих.       Через пару часов, они дошли до пересечения двух просек, на котором стоял чуть покосившийся столб с выцветшей надписью «11». Алекс ради интереса посмотрел на фитнес-браслет — пришли они ровно 11111 метров, циферблат часов показывал 11 часов 9 минут.       Пал замер, словно сверяясь с внутренним таймером, и предостерегающе поднял руку. Алекс уставился на зеленоватые цифры на табло часов. 11 часов 10 минут, 11 часов 11 минут.       С негромким «чпок» прямо перед ними открылся портал, по стенам которого пробегали голубые всполохи протуберанцев.       — Вперёд! В триодиннадцатое царство! Там она.       Алекс машинально поправил:       — Тридесятое.       Пал качнул головой:       — Нет, в триодиннадцатое!       Парни подхватили вещмешки и шагнули во временной проход. А что, им не привыкать!       Оказались они перед высоким замком, из окон которого неслись рассерженные крики:       — Лови её! Хватай её!       Серый, Алекс и Пал не сговариваясь бросились в раскрытые настежь ворота. По двору металась девица в распахнутой шубейке и в одном башмачке и какой-то крендель в малиновом камзоле.       Девица остановилась, перевела дух, сплюнула на землю и выругалась как заправский сапожник:       — Удрала, мерзавка!       Крендель в камзоле воровато оглянулся на парней, покраснел до корней волос и промямлил:        — Дорогая! Не комильфо! У нас гости!       Девица ещё раз смачно плюнула и ответила:       — Да чего — «не комильфо»! Белка орешки упёрла! Все Три! Как я теперь за тебя замуж выйду? Вот что не комильфо!       Крендель залебезил и заблеял:       — Ну, может как-нибудь…       Девица мрачно насупилась:       — Ага, Ваше Высочество, как просил, как уговаривал? А теперь — в кусты? Теперь — как-нибудь?       И она передразнила гнусавым голосом:       — Люблю, корону куплю! А теперь как прикажешь? Традиция-то нарушена!       Она задумалась и припечатала:       — Так. Свадьбе быть. А на свадьбу желаю шубку из белок. Чтобы, значит, неповадно было!       Крендель, то бишь, принц, закивал:       — Как скажешь, дорогая!       Алекс шагнул вперёд:       — Вы извините, но белок обижать нельзя. Чревато.       Он вынул из кармана телефон и нашёл ролик «Кровожадные белки напали на человека с ружьём»:       — Во, видишь?       Алекс сунул принцу под нос гаджет. Эффект оказался весьма неожиданным. Принц побелел как полотно, затравленно оглянулся и зашипел:       — Убери, убери немедленно!       Алекс сообразил, бедолага не знаком с плодами цивилизации и попытался успокоить Его Высочество:       — Да не волнуйся ты так, это…       — Знаю что это, — свистящим шёпотом перебил его принц, — айфон тринадцатый-про это! Не дай бог она увидит, мозг мне чайной ложкой выскребет! Прячь!       Алекс на секунду задумался и хитро спросил:       — А как же геноцид белок?       Принц выдохнул:       — Отменяется!       А рядом уже замерцал портал, и Пал дёрнул Алекса за рукав.       Выбросило их возле деревенского плетня, на котором сохли глиняные горшки. Жарко припекало солнце, а в воздухе носились серебристые паутинки. Если Алекс правильно помнил народные приметы, то сейчас конец лета или ранняя осень.       Они огляделись по сторонам, пытаясь понять, куда попали. Где рядом что-то булькнуло, остро запахло виски. Односолодовым. Алекс дёрнул носом и двинулся на звук и запах. Серый и Пал потянулись за ним.       Они осторожно выглянули из-за угла щелястого сарая. Под старой морщинистой яблоней сидели старик со старухой, прямо на земле была расстелена холщовая тряпица, на ней нарезанное розовое сало, откусанный с одного края каравай и пятилитровая бутыль, наполовину заполненная мутной жидкостью.       — Хаз-Булат удалой, бедна сакля твоя! — визгливым тенорком затянул старик.       — Золотою казной я осыплю тебя! — глубоким контральто подхватила старушка.       Вдруг со стуком распахнулась ставня окна, и оттуда выглянула рассерженная девчонка лет этак восемнадцати и заорала, потряхивая кулаком:       — Просрали чудо природы! И самогон лакают! Уеду в город! И Жучку с собой заберу! И кошку! И мышь! Всё равно от вас никого толку!       Старики замолчали и переглянулись. Старуха лихо опрокинула в рот стакан с тем, что Алекс принял за виски, крякнула, понюхала лысую дедову макушку и неожиданным басом ответила:       — А ты бы дольше собиралась! А то репу дёргать, брови не насурьмивши, мы не можем! Скажи спасибо, что белки только репку упёрли, а не весь огород!       — И вообще! Может она того! ГМО! — фальцетом подхватил старик и пьяно заплакал, утираясь старухиным подолом.       Дальше слушать парни не стали, стараясь шагать бесшумно, они двинулась обратно.       — Интересно, что она задумала, — задумчиво протянул Алекс.       — Мало информации для анализа, — откликнулся Пал и нахмурил рыжие брови.       В следующий раз они попали в раннее зимнее утро. У Алекса мгновенно заиндевели ресницы, Пал зябко запахнул камуфляжную куртку, только Серый с удовольствием вдохнул свежий морозный воздух.       Они зашагали по узкой тропинке, под сапогами вкусно хрустел снег.       — А сюда-то она зачем? Мороженную калину с рябиной собирать или шишки сосновые? — Алекс с трудом сдержал дробный перестук зубов.       Серый резко остановился и скомандовал:       — Тихо! Вон она!       Все трое замерли. Навстречу им шагал молодой парень с румяными щеками и носом картошкой. Парень тащил деревянные сани, а ни них стояла деревянная кадка, в которой что-то шевелилось и плескалось. Что-то большое и серое… Алексу даже не по себе стало. Но не это было главное: из-за сугробов вдруг мелькнуло рыжее пятно, метнулось к кадке, ловко заскочило на самый ободок. Стало понятно, что это белка. Она дёрнула носом, наклонилась к поверхности воды и внезапно и ловко выхватила из кадки здоровенную рыбину не меньше пуда весом. Лихо визгнула и пропала с глаз.       — Тельное готовить собралась, — одеревеневшими губами прошелестел Пал.       Алекс с облегчением выдохнул, когда раздалось очередное «чпок»: всё-таки слишком легко они были одеты для настоящей русской зимы.       Первое, что почувствовали парни в следующей локации — это одуряющий запах спелых яблок!       — Шарлотка ей всегда удавалась, — задумчиво протянул Серый и облизнулся.       Пал пожал плечами:       — По яблокам у них Сурок спец, Белка их в свежем виде и не ест.       — Для Балаганчика старается, — откликнулся Алекс.       Они шагали по ухоженному саду, с хрустом откусывая спелые сочные яблоки и вертя во все стороны головами. Какое дерево присмотрит для сбора плодов шустрый рыжий зверёк об одиннадцати хвостах?       Когда впереди раздалась отборнейшая ругань, никто из парней уже не удивился, они лишь понятливо переглянулись и синхронно пожали плечами. Дальше двигались уже аккуратно, крадучись. И у Алекса выходило это почти не хуже, чем у киборгов (с Серым поведешься — и не такому обучишься!).       В самой середине сада, наособицу, стояла высокая раскидистая яблоня, огороженная золотой сеткой. На её ветвях не было ни одного плода.       — Ну как?! Вы мне объясните — как?! — представительный мужчина в парчовых одеждах и внушительной короне на голове распекал четырёх стражников.       Один из них, явно старший по званию, бубнил себе под нос невнятные оправдания:       — Ну… это… Мы ж не знали! Сетка даже от Жар-Птицы помогала! А тут наскочили неведомо откуда. Верещат! Зубы скалят! Рыжие!       — Всё… Всё, что нажито непосильным трудом… — мужчина в короне обречённо сполз на землю, — яблоки молодильные, два центнера…       Дальше слушать парни не стали. Но, судя по всему, шарлотка и яблочный компот в Балаганчике будут на славу!       Уже услышав привычное «чпок» и почти шагнув в портал, Пал вдруг резко наклонился вперёд, одним ловким движением подхватывая с травы белый смятый клочок бумаги. Быстро расправил его и пробежал глазами.       — Я знаю, куда она теперь! — Пал взмахнул рукой. — Надо попытаться перехватить!       Портал утробно загудел, корректируя траекторию полёта, парней слегка тряхнуло, качнуло и выплюнуло на лесную опушку.       Алекс не сразу понял, что тут происходит. Уши заложило от птичьего гомона и хлопанья крыльев. В воздухе кружились пух и перья. Киборги сориентировались быстрее. Но даже они не поспевали за рыжей молнией, которая металась среди гогочущих птиц. Алекс даже не очень разобрал кто это — гуси или лебеди, или и то, и другое.       Белка ловко хватала птиц за лапы и связывала крепкой бечёвкой, словно насаживая рыб на кукан. Образовалась уже довольно длинная цепочка из бедных пернатых.       Вдруг самый главный гусак в отчаянье забил крыльями, выгнул шею и взмыл в воздух, за ним поднялась вся стая. Так и полетели птички связанные между собой, а на самом конце цепочки болталась рыжая белка.       Волей судьбы Алекс оказался ближе всех. Он в невероятном броске, обгоняя птиц и киборгов, ухватил белку за задние лапы. По лицу хлестал рыжий пушистый хвост, слух полностью отказал от невероятного гомона и визга белки, переходящего в ультразвук.       Алекс почувствовал, как его ноги отрываются от земли, и тут же крепкие стальные пальцы ухватили его за щиколотки. В рот забивалась шерсть, перемешанная с птичьим пухом, Алекс отплёвывался, но за лапы белку держал крепко.       Сколько длилось это противостояние, он не знал. Во всяком случае, ему казалось — очень долго. Вся жизнь пронеслась перед его глазами. За ноги его тянули вниз, а гуси тащили вверх.       Наконец, бечёвка не выдержала и оборвалась где-то посередине. Алекс, так и не разжимая рук, упал на землю. Тут же подоспели Серый и Пал. Один быстро намотал обрывок верёвки на кулак, а второй схватил в охапку верещащую белку. Верещала та громко и очень нецензурно.       Неизвестно, чем бы это всё кончилось, если бы вдруг опять не раздался знакомый «чпок», но гораздо громче прежнего.       На полянку из временного портала выкатил шарабан на квадратных колёсах. Из шарабана выскочила Фея с топором в руках, ловко вырвала из рук Серого обрывок верёвки и утянула гусей, а их оставалось не меньше десятка, за собой в шарабан.       В окошко выглядывали Рысь, Синяя Кошка и Дама Сурок. Сурок властно махнула лапой и скомандовала:       — Палашка, тащи Белку сюда!       Пал бросился к шарабану. Уже передав Белку внутрь и устроившись на козлах, он крикнул очумевшим парням:       — Сейчас портал откроется к вашей машине!       Тут вдруг внутри шарабана случилось какое-то движение, шевеление и грохот. «Отдай, я сказала!» — раздался недовольный голос Сурка, а следом и сама Сурок показалась в окошке.       Со словами «Кыш, холестерин поганый!» Сурок вышвырнула из окна связку гусей-лебедей, и те, не теряя времени, дружно гогоча, замахали крыльями, торопясь побыстрее унести подальше свои изрядно помятые перья.       — А как же дичь? — раздался из шарабана жалобный возглас.       — И так хороши будете, без дичи, — ответствовала Сурок.       Она поиграла бровями и дружелюбно оскалилась и бросила Серому и Алексу:       — А вас ждем вечером! Шарлотка, икра щучья паюсная, репа пареная на меду. С орехами! Ну, и остальным скажите, чтоб приходили. А это заберите вот!       Почти вывалившись из окна, Сурок плюхнула на землю здоровенную бадью, в которой свернулась кольцом принудительно отметавшая икру Щука.       — Выпустите ее в ручей, она дорогу к Емеле сама найдет! Палашка, трогай!       Через минуту на опушке не осталось никого, кроме Алекса и Серого, только в воздухе кружились серые и белые перья.       Серый задумчиво оглядел полянку и невозмутимо протянул:       — Это мы Белку вовремя поймали, а не то не миновать бы нам с визитом к Ктулхе нырять! А я сырость не люблю.       — А к Ктулхе-то зачем? — встрепенулся Алекс.       Серый кивнул на оброненную Палом бумажку с примерным меню на праздничный ужин, посвящённый Белкиной днюхе:       — Да у нее там главное блюдо — кальмар во фритюре!