Еще одна тайна Джона Винчестера

События, описанные в этой главе, должны были быть рассказаны и оплаканы еще давно, но я тянула как могла. Мне больно смотреть и представлять события этой главы, и каждый раз мое сердце обливается кровью. Каждый раз слезы текут ручьем, и я не могу остановить их. Как тяжело быть автором трагедии! И самое страшное в этом - что вся эта трагедия на твоей совести. ... Дверь за мальчиками захлопнулась, а Дженни еще пару минут стояла на одном месте, как бы не решаясь пошевелиться. Что тяготило ее? А слезы, словно роса, падали с ее глаз прямо на пол, и она боялась даже утереть их рукой. Все же решившись, она шмыгнула носом, утерла глаза рукой и повернулась вокруг себя. Ноги сами повели ее к Касу. Она медлила. Вот дверь. За ней лежит Кас. Он умирает, а что она может сделать для него? Мы все с вами узнаем, но давайте по порядку и в хронологии. Дженни осторожно, дрожащими руками открыла дверь и зашла. Пару минут она стояла над ними, роняя слезы, а затем села на стул. Слезы текли и текли, не давая ей сказать ни слова. В горле был будто ком. Однако, собравшись с мыслями, она глубоко выдохнула и начала. - Привет, Кас. В ответ было, конечно же, молчание. - Я знаю, ты умираешь, но поверь мне, совсем скоро, - она запнулась и убрала слезы, которые стали еще более обильными, - да, совсем скоро, Кас, тебя это уже не будет беспокоить. Ведь все вы - ты, Джек, Дин, Сэм, - все вы будете живы и здоровы. Слезы опять мешали ей говорить. Тогда она закрыла ладонями лицо и горько-горько заплакала. Немного уняв чувства, она взяла еле-еле живую, еле-еле теплую руку Каса в свою и продолжила. - Я рада, что мне больше не придется беспокоиться за вас. Ведь он обещал мне это. Прости меня, Кас, но я поверила ему вопреки всем вашим запретам. Прости меня. Простите меня все. Дженни поцеловала Каса в щеку и также тихо, как и вошла, вышла из комнаты. Далее она пошла к себе. Там она села за письменный стол и включила лампу. Достав небольшой листок бумаги, она долго сидела и смотрела на него. В один момент она медленно взяла ручку трясущимися пальцами и начала писать. Она часто останавливалась как-бы думая, как лучше продолжить. Иногда ее слезы падали на лист и чернила слегка расплывались, но текст оставался понятен. Где-то через пол часа Дженни дописала все, что, вероятно, хотела написать. Затем она несколько раз перечитала свою работу, медленно сложила в несколько сгибов листок и положила в карман своих штанов. Слезы давно отступили. Она открыла самый нижний ящик своего стола и достала оттуда какой-то сверток. С ним она пошла на кухню. На кухне она также медленно, неспеша приготовила себе кофе. Неспеша налила воду в чайник, достала банку с кофе, насыпала в стакан, залила водой. Затем, сев за стол, она положила сверток с чем-то перед собой и долго допивала свой кофе, смотря на сверток и думая о чем-то. Может, ее мучал вопрос о жизни и ее смысле, а может она думала о чем-нибудь простом, например о пицце. Во всяком случае это уже не имеет никакого существенного значения. Допив свой кофе, она также неспеша вымыла чашку, вытерла ее досуха и поставила в шкаф. Взяв с собой сверток, она последний раз заглянула в комнату Каса и убедилась, что с ним все хорошо и что он на месте. Тогда она поднялась в библиотеку и скрылась за стеллажами - там стояло пианино. Она тихо, бесшумно подошла к нему, положила сверток сверху. Медленно провела пальцами по крышке, накрывающей клавиши, и также медленно подняла ее. Она села за пианино, окинула его взглядом и принялась медленно переворачивать страницы с нотами. Она выбирала музыку, которую ей сыграть. В итоге ее взгляд упал на страницу с длинным произведением, название которого звучало Merry-Go-Round Of Life Howl's Moving Castle. Она нежно провела по корешку для того, чтобы страницы сами не переворачивались пока она играла. Привычка пианистов, что поделать. Это была одно из ее любимых классических произведений. Оно было торжественным и грустным. Дженни часто думала над чем-то очень важным, играя его или даже просто слушая. Ее пальцы заняли нужные клавиши и через несколько секунд по бункеру начали разносится прекрасные звуки.. Пальцы нежно и плавно скользили по клавишам, а ноты сливались в единые созвучия, а созвучия в свою очередь в голоса. Пианино пело как-будто свой последний дуэт с прекрасной пианисткой и ничего им не мешало. Весь бункер был наполнен прекрасным пением пианино. Каждый предмет будто бы отражал звук и все в мире затаилось в этот момент. Необыкновенная тишина воцарилась везде. Но вот последняя партия - Дженни играла последнюю, завершающую партию своего прекрасного дуэта. Отзвучали последние аккорды и и руки Дженни плавно спустились на колени. Эта пьеса была окончена и была сыграна прекрасно. Еще несколько минут она смотрела на ноты и на пианино, а затем взяла сверток сверху дрожащими руками. Она начала медленно его разворачивать и тонкое лезвие блеснуло на свету. Показалась рукоять. Это был ангельский клинок. Однако он был не совсем обычный. Немного другая гравировка, другой способ изготовления и материал. Джейн немного повертела его у себя в руках. А затем она медленно, неуверенно поднесла острый конец лезвия к своему животу. Боль она почти не почувствовала. Клинок пронзил ее насквозь, а она всего лишь слегка поморщила лицо. Трясущимися руками она вынула клинок из себя и бросила его на пол. Последний раз она вынула записку из своего кармана и прочла ее, запачкав ее своей же кровью. Чувствуя, что силы уходял вместе с кровью, она свернула записку и положила обратно в карман. Она немного улыбнулась умирающей улыбкой: вот уж точно она никогда не думала, что будет намерено убивать себя и при этом улыбаться. Из последних сил она закрыла крышку пианино и скрестив руки как положено мертвым, легла на пианино грудью и приняла свою смерть с закрытыми глазами. А кровь еще долго падала на пол из раны. Тело давно покинула душа, а кровь все текла и текла, и капли, сливаясь друг с другом, образовывали красную лужу... Таков был последний дуэт Джейн Винчестер. Такова была ее музыка смерти. И так закончился смертельный танец, где кружили двое - всемогущий Создатель мира сего и его не менее всемогущая дочь.