Возлюби свои "прорехи"

Утро было очень солнечным, и первые лучи проходили сквозь окна. Весь дом был залит теплом и светом кроме маленького чулана под лестницей, где ещё мирно посапывал мальчик лет десяти. Проснулся Гарри от резкого грохота, с которым его тётя как будто пыталась выбить дверцу его и так очень хрупкого чулана. — Ты ещё не встал маленький негодник? — прозвучал голос тёти Петуньи по ту сторону двери, который был как всегда очень резким и писклявым. — Уже иду, — сказал Гарри, а сам подумал: — Как бы было здорово получить на день рождения беруши, чтобы не слышать все эти оскорбления, выливающиеся на меня как помои ещё с того момента, как я начал ходить. — Я в общем-то и не надеялся, что мой день начнётся с чего-то позитивного. Дадли по обыкновению толкнул меня на входе в кухню, и я ударился боком об косяк, повалившись на пол, но каждый раз в горле застревала обида и непонимание — думал Поттер. Продолжая размышлять, он уже стоял возле раковины, споласкивая посуду и убирая её в шкафчик со стеклянными дверцами и ажурным рисунком. Семья уже позавтракала и собралась возле телевизора, смотря передачу о погоде на эту неделю. Только Дадли опять пропал куда-то, потому что за просмотром ящика его не наблюдалось. Дядя Вернон валялся на диване, поедая покупное печенье, которое как назло крошилось в его огромных руках прямо на ковёр. — Снова придётся пылесосить. — думал мальчик, убирая чашку в шкаф. — Ни разу не слышал из их уст слов благодарности. Само собой разумеющее для них это сказать, что я лентяй, выродок, воришка, нахлебник, грубиян и много ещё чего. Но ведь я каждый день убираюсь, помогаю тёте в саду, прибираю комнату Дадли, хотя он должен сам это делать. В этот самый момент кузен быстро пробежал возле него, толкнув в плечо, из–за чего тарелка, которая почти была в сушилке, упала и с характерным звоном разбилась об пол. В комнате наступила тишина, которую разрушал только голос ведущего, рассказывающего о ливне, который пройдёт в городе Манчестер. Уши заложило, было слышно только, как сердце быстро ударяется о рёбра и словно хочет вырваться наружу. Гарри хотел пошевелиться, как-нибудь оправдаться, но его тело как будто онемело, хотелось провалиться сквозь землю прямо в подвал. Несмотря на то, что там была пыль и пауки, а свет вообще был не желанным гостем, мальчик, который сейчас смотрел в пол, опустив голову, чувствовал бы себя там куду безопаснее. — Ты что, издеваешься? — Раздался как гром среди ясного неба голос дяди Вернона, из–за которого по спине мальчика прошли мурашки и он сжался ещё сильнее — Ты думаешь, мы каждый день ходим по магазинам?! Мелкий уродец, вечно ты портил нам жизнь, надо было отдать тебя в детский дом вместо того, чтобы оставлять такое криворукое существо, не приносящее никакой пользы! Весь в своих родителей! Такой же бесполезный и ничтожный, наверняка, как только окончишь школу, то сопьёшься и будешь валяться где—то в подворотне! А мальчик, который уже собирал осколки и выкидывал их в мусорку трясущимися от страха руками, думал: — Он видел… Он видел, что Дадли толкнул меня, но всё равно говорит, что это моя вина. Как будто все эти часы упорной работы, когда ты стрижёшь газон под палящим солнцем не в счёт, когда хочется просто прилечь, но ты чувствуешь, как за тобой следят, наблюдают со стороны. Как будто у меня нет другого выбора кроме как быть криворуким уродом и сыном наркоманов и алкоголиков! Почему всегда выбор за тем, кем и каким мне быть, решают другие люди?! Почему я чувствую, что моей жизнью живёт кто—то другой, а не я сам? Они просто не хотят видеть во мне кого—то другого. Не хотят видеть во мне что—то хорошее, что я не такой как мама с папой, что я могу и хочу меняться. Как только Гарри закончил убираться, тётя Петунья схватила его за руку, больно сжав запястье, и потащила куда–то наверх. Его ноги были ватными и такими тяжёлыми, что просто хотелось упасть, зажаться где–нибудь в углу и ждать когда же этот кошмар закончится. Его губы дрожали от понимания того, что это реальность, и он живёт так всю свою сознательную жизнь, но привыкнуть к этому никогда не сможет. Гарри старался быстро передвигать своим онемевшими от страха конечностями, дабы не получить ещё и от тёти Петуньи. Они довольно быстро оказались в конце коридора на втором этаже прямо напротив двери, окрашенной в едко–жёлтый цвет. Брюнет вошёл в комнату, которую явно давно не убирали, везде, даже невооружённым глазом можно было заметить слой пыли, скапливающийся абсолютно на всей поверхности. Возле окна, занавешенного красными шторами, находилась двухместная деревянная кровать. Рядом стояла тумбочка и лампа, на которой висела паутина. В дальнем углу стоял шкаф, одна дверца которого была приоткрыта и оттуда вываливалась старая, потрёпанная одежда. — Чтобы к вечеру эта комната блестела и сияла ясно тебе? — прорезал тишину голос, который явно ликовал от своей идеи. На лице тёти появилась улыбка, словно насмехающаяся над ребёнком. От этого её глаза сощурились, показывая ещё не глубокие морщинки. Только слепой мог не заметить, сколько отвращение было в них. Через секунду она скрылась за дверью, оставив Поттера наедине с собственными мыслями. К вечеру, а даже раньше, он уже всё закончил, зная, что может с ним случиться, если не выполнить задание вовремя. После этого ребёнка, наконец, соизволили накормить за весь день, но не сказать, чтобы подгорелый бекон и яичница со стаканом воды утолили голод растущего организма. — И только попробуй в следующий раз разбить ещё что–то! — с этими словами дядя закрыл меня в чулане, как только я допил воду и опустил стакан на стол. — Не знаю, что ещё мне нужно сделать чтобы я наконец сам мог владеть своей жизнью? Я не хочу становиться безработным, но я точно знаю, что после школы тётя с дядей точно не станут платить не за какой колледж, оставив меня на улице в день совершеннолетия. Мне даже выбора не дадут? Но ведь это не честно! — думал Гарри, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, как глаза начинают предательски щипать, предвещая слёзы. Он не хотел плакать, это значило бы, что он сдался. Ему словно одели повязку на глаза и держали за руки. Он не может её снять. Поттер ни чего не видит, его ведут куда—то, но он знает, что там пропасть, там его ничего не ждёт. Но если он отпустит руки и пойдёт в другом направлении, что его там ждёт? Он не чувствует опоры. Ему не за что и не за кого зацепиться, никто не держит его за руку, говоря, что куда бы он ни пошёл, он пойдёт вместе с ним. — У меня никого нет…- Прошептал ребёнок, понимая, что подушка стала сырой от влаги. — Никто не подаст мне руку, если я собьюсь с пути или упаду. Никто не поддержит меня, если мне будет казаться, что всё это не правильно. Я буду один проходить все трудности, каждый раз всё больше жалея о своём выборе. — С этими мыслями мальчик погрузился в тревожный сон. *** — Я действительно удивлён тому, что Дурсли решили взять меня с собой в не большую поездку. Хотя, скорее всего, оставили бы, если бы было с кем. Мы приехали в зоопарк по случаю двенадцатого дня рождения Дадли и сейчас проходим мимо террариумов с рептилиями. Я первый раз нахожусь в подобном месте, потому что обычно меня оставляли на попечение миссис Фиг, но в этот раз так не вышло из-за того, что она заболела. Я всегда видел ящериц и змей только по телевизору, который в основном занимал Дадли, но сегодня, когда я вижу всё это своими глазами, хочется навсегда оставить этот момент в своей памяти, потому что следующего раза может и не быть. — Вернон, Дадли хочет посмотреть на крокодила, поэтому мы пойдём в тот конец зала. — обратилась к дяде тётя Петунья. — А ты!.. — эти слова она словно выплюнула мне в лицо, было неприятно. — Стой здесь, может быть, если будешь послушным сегодня, то так и быть, купим тебе мороженное. После этого, она взяла кузена под руку и они стали спешно удаляться, а вот дядя ещё постоял возле меня, отсалютовав такой грозный взгляд, что сразу стало понятно, что будет, если я не послушаюсь наставления. Но и он вскоре удалился, оставив меня одного посреди огромной толпы. — Здравс-с-с-ствуй….- Гарри вздрогнул, к нему явно кто-то обращался, но мальчик определённо помнил, что стоял в полном одиночестве. Он резко развернулся, но рядом действительно никого не было. — Права была тётя, я просто ненормальный вот и мерещится всякое, —подумал мальчик и заметил, что питон, который ещё недавно лежал на огромном камне в углу террариума, сейчас подполз поближе к стеклу и не отводил от него глаз. Они напоминали янтарь и золото, и благодаря лампе над головой красиво переливались. Его тёмные зрачки были узкими, но это совсем не пугало, наоборот, было в этом взгляде что-то осознанное и понимающее. — Привет? — сказал настороженно Гарри, а сам думал: — Честное слово, я чувствую себя полнейшим идиотом, слава богу, никто не обращает на меня внимания, а иначе уже везли бы в направлении психбольницы. Но после сказанного мальчик стоял в полнейшем шоке, а его глаза теперь от удивления напоминали бильярдные шары. Питон кивнул ему и… похоже он действительно его понял. Это был не глупый зверёк в клетке, а скорее человек в чешуйчатой шкуре. -Это твои хозяева? — После этих слов удивление притупилось, а на смену пришло любопытство. — Что ты имеешь в виду? — спросил ребёнок, не понимая, что его собеседник хотел этим сказать. — Ты с-с-стоишь там, где тебе велено, за пос-с-с-слушание ты получишь подачку в виде как его там… мороженного? Не так ли ведут с-с-себя хозяева с-с-с домашними животными? — Я не… — Он действительно не знал, что ответить, неужели он действительно похож на собаку? Он подумал и сказал: — Говоришь так, будто у самого нет того, кто властен над тобой. — Даже ес-с-сли я нахожус-с-сь в этом с-с-стеклянном ящике и мне принос-с-сят завтрак, обед и ужин, это не значит, что я не борюс-с-сь за то, чего хочу. Видишшшь царапины на противоположной с-с-стороне с-с-стекла? Я пытаюсь с-с-сломать его, чтобы выбраться отс-с-сюда… — Я перевёл взгляд в том же направлении, что и мой новый друг, смотревший на стену, которая была обклеена фото джунглей с изображением водопада. Там в уголке рисунок был ободран и за ним виднелись царапины и мелкие трещинки, расходившиеся в разные стороны словно паутина. — Но ведь оно очень толстое, большая вероятность того, что ты вообще не выбреешься и только зря потратишь время и силы, дак зачем так напрягаться? — Поттер действительно не знал, почему он просто не может сдаться. Почему не может смириться, ведь его план действительно не приведёт к успеху. — Вс-с-сяко лучше, чем быть домашним питомцем как ты. Я просто ус-с-стал, понимаешь? Эта замкнутос-с-сть давит на меня, мне надоело с-с-сидеть здес-с-сь и выслушивать от людей какой я мерзкий и ползучий гад. Мне надоело уверять с-с-себя в том, что так и должно быть… Я много видел, много слышал, и мне кажется, самая пора перестать оправдывать свою жизнь тем, что раньше для меня казалось правильным… Думаю, я, наконец уверен в том, что зас-с-служиваю свободы да и права на существование, если уж на то пошло. Мальчик понурил голову и посмотрел в пол, Гарри не хотел, чтобы кто–то видел его покрасневшие глаза. Он действительно чувствовал себя трусом по сравнению со своим чешуйчатым знакомым. Тот был в безвыходной ситуации, но при этом куда больше походил на человека. А сам Поттер теперь считал себя собакой, которую оставили на крыльце во время ливня, вместо того, чтобы запустить в дом. Очкарик поднял голову и посмотрел на собеседника. Его губы дрожали, а такие красивые глаза цвета зелени сейчас блестели ещё больше из–за так и не вышедших слёз. Голова была вжата в плечи, а сам мальчик как будто стал меньше, чем был до этого. Ему было стыдно, он чувствовал себя таким никчемным. Сейчас змеиный взгляд, который сначала отдавал холодным металлом, теперь излучал тепло и по цвету был похож на солнце. Гарри улыбнулся, хоть грусть ещё не отпустила, но было приятно видеть, что тебя поддерживают. И пусть питон никак не поменялся в лице, что свойственно рептилиям, но взгляд его лучился такой нежностью, что Гарри наконец выпрямился и почувствовал как ему стало легче. Он хотел задать ещё один вопрос, но тут, откуда не возьмись, подбежал кузен. — У него определённо есть талант появляться в не нужном месте и в не нужное время. — подумал Поттер, когда уже успел приземлиться на холодный пол. Сейчас Дадли зачарованно и с любопытством смотрел на змею, которая уже не спала, как было до их ухода. В его глазах плескался восторг, а через несколько секунд, по всему залу раздался крик: — Мама, смотри, он не спит! Такая классная зверюга, я бы хотел себе такого дома. В то время как пухлый мальчик зачарованно смотрел на змея, который явно не проявлял к нему никакого интереса, а проходящие мимо люди странно на него косились из-за поднятого шума, Гарри, сидевший внизу, испускал гнев и раздражение. — Зверюга говоришь?! Да ты куда больше похож на животное чем он, жирная свинья, именно тебе место в клетке, а не ему! — Промелькнула мысль в его подсознании, а потом ощутил, как всё тело будто прошиб электрический разряд и в туже секунду кузен, упиравшийся своими толстыми ладонями о террариум, упал внутрь, а его новоиспечённый друг высунул голову, начав постепенно выползать из своей тюрьмы, что вызвало вопли страха и ужаса, но только не у Поттера, который сейчас искренне улыбался тому, что смог помочь, сам не зная как. — С-с-спас-с-сибо. — последнее, что он услышал, а потом почувствовал, как его резко поднимают на ноги. Дядя Вернон был похож на огромный помидор, у которого в любую секунду готов был пар повалить из ушей. Очкарик знал, что ему не поздоровиться, но совсем не жалел о содеянном. Отчего-то даже под страхом наказания он испытывал неимоверное тепло. Гарри не знал почему, оно просто разливалось через кончики его пальцев, делая мир куда более красочным.