Сигаретные ожоги

Астерин не была уверена, что вернется в Хогвартс, пока не встала перед входом в своей мантии вместе со всеми другими ученицами, израненными войной. Глядя на замок, на мгновение показалось, что ничего не изменилось, хотя, конечно, залы, все еще находящиеся в ремонте, напоминали о том, насколько другим должен был стать этот год. Насколько все будет по-другому. Медленно она направилась к Большому залу, где дверь была такой же высокой и устрашающей, как когда она была первокурсницей, и изо всех сил старалась изгнать из головы воспоминания о белых простынях на полу. Она знала, что молодые люди будут смотреть, желая заверения, что в этом году все будет хорошо, что все вернется в нормальное русло — или то, что может сойти за нормальное после того, как Волдеморт почти каждый учебный год прерывал ее, — так что ей удалось чтобы выкопать мужество, которое она когда-то имела, высоко держа голову, идя по Большому залу вместе с другими слишком осторожными слизеринцами, которые так же, как и она, знали, что младшие годы будут наблюдать. Группа из них, все шести-, семи- и восьмикурсники (хотя последних было очень мало) не могла игнорировать взгляды, улыбки, небольшие знаки уважения со стороны младших детей, то, как они склоняли головы в их сторону, когда они проходил мимо, и это было странное чувство иметь такие отношения с людьми из каждого дома. Было трудно сказать, кто обращал внимание на речь МакГонагалл, особенно со стороны слизеринского стола, перед началом Церемонии Распределения, когда многие выглядели совершенно отстраненными, погруженными в себя, но было столько же людей с сияющими лицами, готовых взять на себя учебный год, который, казалось, ни на что не повлиял. Астерин завидовала им, хотя внешне знала, что с ней тоже ничего особенного не изменилось; она всегда была немного тише, чем все остальные вокруг нее, слишком погруженная в книги и задания, так что вполне вероятно, что они думали, что она такая же, как они, внешне невозмутимая, вроде бы все в порядке. Она не могла не заметить пропавших без вести лиц, оставленных пустых мест для друзей, которые так и не вернулись, того, как один конец стола был совершенно не тронут кем-либо из Пуффендуя в знак уважения к погибшим, будь то война или их невозможность прийти. вернуться и столкнуться со всем этим. Последствия войны были повсюду, глядя всем в лицо, и все же МакГонагалл делала все возможное, чтобы все снова чувствовали себя в безопасности в стенах. Астерин задавалась вопросом, сколько времени ей потребуется, чтобы снова почувствовать себя в безопасности где угодно, но она предпочла бы не думать об этом. Крошечные первокурсники все стояли впереди, широко распахнув глаза от благоговения и любопытства, оглядывая всех, кто пытался сделать для них храбрые лица. Конечно, они должны были знать ее основы, никто младше восьми лет не мог не знать о войне в Хогвартсе, даже если им рассказали более детскую версию событий. Она уделяла достаточно внимания, чтобы аплодировать каждому студенту, независимо от того, были ли они слизеринцами или нет, хотя она не была так увлечена, как в предыдущие годы. Она не была уверена, что большинство. Начался пир, первокурсники дивились тому, как еда только что появилась на столе перед ними, и сколько ее было, съели так много, что они, вероятно, пожалеют об этом позже. Астерин с трудом могла откусить хоть один кусочек, хотя и следила за тем, чтобы что-нибудь съесть. Поскольку о ней некому было позаботиться, ей пришлось делать это самой, и она никому не доставляла удовольствия знать, какой ущерб они ей причинили. Меньше всего ее родители. Она не завидовала префектам в этом году, не то чтобы у нее было много в предыдущие годы, но в эНевилл определенно могли с этим справиться, со всем, что они продемонстрировали только в прошлом мае, а для Невилла еще раньше, скрывая молодые годы в комнате требований, когда их преследовали либо за их кровное положение, либо за семейные связи. если бы они пошли против Волдеморта. Они направились в подземелья, обратно в общую комнату, где большинство старших учеников стояли на страже невинных детей, оказавшихся в эпицентре бушующей над ними войны. "Эй, э... Рин?" Один из второкурсников заговорил, выглядя немного обеспокоенным. Астерин посмотрела на него сверху вниз, заметив, что вокруг еще несколько человек, все выглядели немного встревоженными. "Что происходит?" Она говорила тихо, не зная, сколько из них — если таковые вообще были — пострадали от звуковых триггеров с тех пор. — Ты уверен, что это безопасно? Кто-то еще из небольшой группы заговорил. Она слегка улыбнулась. «Я уверен. Мы бы не подвезли вас близко, если бы это не было безопасно для вас, ребята». Она кивнула, наблюдая, как они немного расслабились, карабкаясь через портал в стене. По мере того как они шли назад, среди старшеклассников возникло общее чувство беспокойства, а некоторым даже потребовалось несколько минут, прежде чем они снова смогли столкнуться с этим, и когда Астерин стояла возле общей комнаты, префект стоял, терпеливо ожидая их. все, что нужно было пройти, она знала, что не может переступить этот порог, пока нет. Она повернулась, идя назад по коридорам, когда услышала, как они окликают ее, спрашивая, в порядке ли она. Астерин даже сама не знала ответа. Она не знала, куда идет, пока не оказалась под деревом на территории, темнота приветствовала ее, как старого друга, и она вспомнила все случаи, когда она ускользала после работы со своими друзьями, и они просто наслаждались свобода. Теперь это была только она, и ощущение свободы было другим, но все же это была свобода. Сняв с себя мантию, Астерин повесила ее на низко свисающую ветку, глядя на поле для квиддича. Она повернулась к замку, где в башнях Когтеврана и Гриффиндора все еще горел свет. Похоже, она была не единственной, кто не мог уснуть в ту ночь. Слегка вздрагивая, Астерин наложила простое заклинание, чтобы защитить себя от горького ночного воздуха, опустив рукава рубашки, чтобы попытаться что-то сделать против холода. Повернувшись к дереву, которое давало ей убежище, она заметила фигуру, идущую по территории, периодически поднося руку ко рту. Она поморщилась, заметив клубящийся вокруг них дым, хотя и не удивилась; курение было старым, как само время, средством выживания. Астерин была удивлена, что больше людей не восприняли это, Некоторое время наблюдая за ними, она держалась в тени, пока они гуляли по территории, прежде чем докурить сигарету, повернуться и отправиться обратно в замок. Астерин затаила дыхание, когда ей показалось, что они смотрят на нее, отпрянув в тень. Прошли часы, пока она сидела, прислонившись к дереву, просто глядя на землю, пытаясь успокоить свой разум и воспоминания. Она знала, что должна пойти и поспать, учитывая, что последние несколько дней она не могла этого сделать, и ей действительно не хотелось засыпать на улице в холодную и сырую осеннюю погоду. Встав и отряхнув грязь с юбки, она схватила свою мантию и направилась обратно в замок, не слишком заботясь о том, что ее поймают в нерабочее время. Это казалось совсем незначительным после лета, не стоило волноваться. Астерин ненадолго задумалась, будет ли с тех пор ее отношение к большинству вещей, но довольно быстро отмахнулась; ее учеба всегда была важна для нее, поэтому она могла убежать от родителей. Теперь она все равно была вдали от них, они не потеряли значения, но она изменила свою перспективу; она больше не полагалась исключительно на свои оценки, чтобы обеспечить себе хорошую будущую карьеру, теперь она могла заняться чем угодно, не опасаясь полагаться на своих родителей-Пожирателей Смерти. У нее была полная свобода действий. Она едва прошептала пароль к общей комнате, пробираясь через портал в знакомую общую комнату, которая была больше похожа на дом, чем где-либо еще. Теперь она не была уверена, каково это. Ее спальня была окутана тьмой, другие девушки уже спали, поэтому она старалась вести себя как можно тише, переодевшись в постель и почистив зубы в ванной, готовясь к встрече со своим новым врагом.