Легко быть тобой!

      — Приступай, номер Восемь, — бесцветно велел отец. В его кабинете сейчас сидели трое — он сам, а напротив него — две девочки.       Та, что была справа от Реджинальда, — номер Восемь, двенадцатилетняя девочка, остриженная налысо, что подчёркивало огромные голубые глаза и алые губы, от нервов кое-где обгрызанные. На ней был чёрный свитер, таинственный серебряный кулон, многочисленные кольца на пальцах, джинсы. У неё был своеобразный вкус одежды.       Её же сестра — номер Девять — была совсем другой. Рыжие косички, добрые карие глаза, небесно-голубое платье и белый лёгкий шарф.       Восемь взяла за руку Девятую и крепко зажмурила глаза. На миг стало слышно, как тикают часы, а в такт им — пёстрый, бессмысленный калейдоскоп будущего перед очами Восьмой мелькал и бегал, не давая разглядеть хоть что-то.       Чем больше напрягалась Восьмая и жмурила глаза ещё сильнее, тем сильнее замедлялись кадры.       Наконец, она вдруг, рвано вдохнув, открыла глаза и испуганно посмотрела в ответ на требовательный взгляд Реджинальда.       — Что ты увидела? — нетерпеливо потребовал он дать ответ.       Восемь на миг отвела взгляд, сочтя свои крашенные в чёрный ногти намного более интересным предметом разглядывания в этот момент.       — Подсолнухи, — не выдержав напряжения, ответила она, ещё сильнее сомневаясь и начиная грызть губу. Отец нахмурился и давил ещё сильнее, наклонившись ближе.       — Не лги мне. Ты смотрела в будущее и увидела подсолнухи?! — бросив яростный взгляд на обеих, выразил своё мнение мистер Харгривз. — Попробуй ещё раз. Девять, можешь идти, — даже не взглянув на неё, сказал отец.       Сожалеюще похлопав сестру по плечу, Девятая тихо вышла из кабинета.       — Что вы делаете там? — оказывается, Первый ждал её всё это время рядом.       — Тебе разве нужно это знать? — равнодушно спросила Девятая, прижимаясь к стенке ближе, чтобы услышать, что там происходит.       В одно мгновение ока Лютер приблизился к ней и, схватив за плечи, оттолкнул от кабинета.       Не удержав равновесия, она упала на красивый узорчатый ковёр. К счастью, увечий не последовало, но от этого не стало менее обидно.       — Не смей подслушивать за отцом, Коди! — приказал Лютер, когда она лишь отряхнула платье после падения. — И, извини… переборщил с силой, — более мягко сказал он. — Рядом с тобой сложно адаптироваться!       — Извинения принимаются. А ты сам будто не подслушивал, да, пока ждал нас? — невозмутимо поинтересовалась девочка.       — Не забывай своё настоящее место в команде. Отец даже не знает, как раскрыть твой потенциал, — приблизившийся Диего только сильнее испортил настроение. Он некоторое время заставлял бумажный самолёт парить вокруг. — Надо же, получилось, — прошептал он чуть тише, пока Коди завистливо разглядывала чудеса перед собой.       Такого столпотворения не могла не заметить Мама, поэтому, прийдя, она нежным голосом велела Лютеру заняться спортом, Диего — физикой, а Девятую трогать не стала.       Тем временем из кабинета донеслось:       — Я не виновата в том, что вижу, как Коди меня обнимает!       — Это не может быть всем, что можно увидеть, — с терпением наставлял отец. — Старайся усерднее.       — Я не могу увидеть будущее, которое надо тебе! — буквально через несколько мгновений вышла в край разозлённая Сибилла.       Найдя взглядом сестру, она обиженно добавила:       — Он меня наказал. Я теперь две недели не смогу играть с вами в положенное время. И буду тратить всё своё время на тренировки разума, чтобы предсказывать лучше! — с совершенно несчастным и обозлённым выражением лица пожаловалась Восьмая.       Мягкотелая Коди тут же обняла сестру:       — Мне очень жаль. Хочешь, я помогу?       — Конечно. С тобой рядом всегда легче. Не только потому, что это твой дар. Ты очень чуткая, — улыбнулась, как её называла Коди, Билли, и обняла её в ответ. — Не хочу огорчать, но отец опять хочет видеть тебя, — добавила она, сделавшись сразу серьёзнее. — Мне пора. Удачи.       Сглотнув и поправив косички, Девять постучала. Дверь открылась, и из неё вышел Реджинальд.       — Сегодня ты будешь рядом с номером Пять, пока он оттачивает передвижение, — велел он и, не дожидаясь ответа, направился, очевидно, в назначенную комнату.       — Это, конечно, здорово, что рядом со мной сверхспособности других действуют лучше, но… это ведь нечестно. Ты выяснил, как раскрыть потенциал у всех, кроме меня. Но это же не значит, что я достигла своих пределов? — задала вопрос Девятая, который её отец лишь проигнорировал, грозно блеснув моноклем. Обычно диалог с ним больше походил на монолог, особенно когда ты говоришь о своих чувствах. — Это нечестно… Мне хотелось бы делать что-то самой, а не просто помогать другим делать что-то лучше… — добавила, тихо проворчав, Коди, заметив, что отец уже открывает дверь, достав связку ключей. Рядом материализовался Пятый и отстранённо кивнул в знак приветствия.