Неординарная сервировка тебя

В забытом всеми городе префектуры Аити, где всюду царит раздор и беспорядок, где ночью, хоть и беззаконно, но торгуют телами молодые парни и девушки, резко раздалась оглушающая музыка, и вдали трассы вылетел Bugatti La Voiture Noire, что пронзил тёмную ночь светом фар. Сидящий за рулём мужчина лет тридцати с тёмными очками и татуировками на руках размеренно постукивал пальцем по рулю в такт музыке, что громко разлеталась по улицам города. Ему совсем не важно, что где-то там его ждут деловые партнёры, ведь сегодня у него иные планы, недоступные для других. Улыбка его до ушей хоть и выглядела злобной и даже устрашающей, на самом деле сулила лишь счастье. Ждать эти минуты до вечера ему приходилось вечность. Поворот направо и вдалеке виднелась яркая вывеска бара, сияющая огоньками светодиодных ламп. Она переливалась очень даже необычно — переходила от фиолетового к красному, словно живая радуга, что низошла с небес прямо на землю. Гиперкар резко затормозил возле бара, делая крутой поворот, и спустя несколько секунд дверь его открылась, и нога мужчины ступила на асфальт, подсвеченный синими огоньками от вывески. — Кажется мне, что вы слегка опоздали, господин Аратаки, — девушка, что встречала его, была одним из тех самых гостей, с которыми он сегодня должен разделить трапезу и провести деловую встречу, — прошло полчаса, не так ли? — Госпожа Синобу, это всего-то полчаса, — мужчина снял очки и аккуратно положил их через приоткрытое окно Bugatti. — Можно было и подождать. — Меня вы можете заставить ждать, но не других официальных партнёров. Будущее в ваших руках, а вы так халатно относитесь к своему положению? — она читала ему нотации, словно была близка, хотя это и было правдой. Руки её, до этого сложенные на груди, нервно поправили галстук, а затем она грозно произнесла. — Внутрь. Убранство бара, в отличие от предоставляемых ими услуг, выглядело весьма скромно и спокойно. Тихая и расслабляющая музыка, равномерное покачивание золотистых ламп, обвитых тоненькой лианой, и сияющие красным светом VIP-комнаты для богатых гостей. В баре этом царило безмятежное время, но для Итто это было все слишком просто и скучно. Уныло. — Прошу сюда. Синобу указала на красную дверь, что находилась слева от главного входа и огораживалась широкими листьями монстеры. Итто, хитро улыбаясь, пошел за ней. Самое интересное, что бар этот принадлежал его отцу и здесь он был частым гостем, по юношеству развлекаясь с молодыми и простодушными девицами. И только к годам двадцати пяти вкус его поменялся: теперь все эти накрашенные суки его не интересовали, а привлекали его мужчины, чьё телосложение было нежным и хрупким, словно у женщины. Чудесно. Смотреть на то, как пальцы обхватывают тоненький мужской член. От таких развратных мыслей Итто на секунду забыл куда и зачем шёл, но в этот момент дверь открылась, и предстал перед ним никто иной, как его давний денежный партнёр, который нервно постукивал пальцем по деревянному полу. Довольный Итто будто специально не смотрел на стол, не замечал, что на нем во всю длину растянулся молодой парень, чьё тело было покрыто суши, и пошел прямо к знакомому. — Господин Камисато, вы помолодели? — услышав бойкий голос, юноша на столе незаметно дернулся, а тот, кого Итто позвал, хитро прищурился, рассматривая вошедших. — Прошу не завидовать. — Чему уж тут, — съязвила Синобу, присаживаясь напротив Камисато, — меньше хвалились бы своей красотой. — Мы ведь здесь исключительно по делу, господин Аратаки? Тогда юноша? — Аято Камисато скосил взгляд в сторону тела, кое-где покрытому суши, а потом с капелькой недовольства посмотрел на Итто. — Информация не должна быть строго конфиденциальной? — Мой вам подарок, чтобы разбавить скучную атмосферу. — Меньше слов, больше дел, — Синобу стукнула кулаком по столу, намереваясь прервать беседу, а потом как ни в чем не бывало поправила галстук, — пусть уж этот парнишка будет тут. Красивая сервировка никогда не была лишней. — Что ж, — Камисато Аято, сложил руки на столе, а потом окинул взглядом тело парня. Пальцы его медленно потянулись к палочкам, — я так понимаю, что трапеза здесь не зря? Быть может, сначала насладимся роскошным ужином, что нам любезно предоставил господин Аратаки. Не считаете, госпожа Синобу? Его худые пальцы легко подхватили палочки, сжали их, и вот спустя несколько секунд он потянулся к первому суши, что лежало прямо на голом животе юноши. От неожиданного прикосновения он вздрогнул, но продолжил лежать, ведь тем, кто обслуживает клиентов, запрещено двигаться. Итто же все время следил за Камисато, но его подозрение скорее были не к нему, а к парню, которого он касался. — Ах, господин Аратаки. И зачем необходимо было идти на столь унизительные для этого юноши меры? — Синобу тоже схватила палочки и аккуратно взяла суши за край, обмакивая в соевый соус, что любезно стоял поодаль. — Ничего, — рассмеялся Итто, — этот бар предоставляет такие услуги. Наслаждайтесь. Он и сам был не прочь перекусить, но на сегодняшний вечер у него были совсем иные планы. Деловая встреча в этом баре — предлог, чтобы устроить себе незабываемый вечер. Палочки спустя мгновенье все-таки оказались в его руках, а кончики их незаметно и соблазнительно прошлись по бедру юноши, отчего тот резко вздрогнул. Глаза парня были завязаны черной повязкой, так что видеть он ничего не мог: оставалось чувствовать и слышать. Вид, конечно, у него был довольно развратный. Словно главное блюдо — хотя так и было — он занимал весь стол. Его тело, прикрытое лишь кусочками листьев и нори, выглядело таким блестящим и шелковистым, что невозможно было удержать все в себе — так и хотелось наброситься на него и съесть. По рукам его и ногами выложенные аккуратными столбиками лежали роллы, завернутые в тоненький кусочек семги; на животе располагалась целая композиция: по бокам находились красные лепестки роз, а в середине лежал запеченный с одной стороны и покрытый корочкой ролл. Рядом его украшали восемь отличных от него и более простых ролл. В области паха располагались большие листья, прикрывающие все постыдные части юноши, а на них рядком расположились каппа маки, политые сливочным соусом. И вновь касание по бедру, только ближе к паху, и юноша уже не выдерживал: тело его покрылось мурашками, а на щеках появился румянец. Гости не обращали на это никакого внимания, продолжая спокойно поедать суши. И только Итто знал, что происходило на самом деле: лежащий на столе юноша — никто иной, как дорогой его сердцу Горо, его парень, и, мужчина надеялся, что вскоре муж. И как раз именно Итто уговорил его на подобное: притвориться работником и стать главным блюдом на его встречи, чтобы потом они устроили вновь интересную для обоих часть, что будет куда интереснее, чем простые потрахушки в кровати или на улице. Честно говоря, Горо не было стыдно, не было и страшно, ведь унижения для него были способом отдаться целиком партнеру, как и подчинения кому-то сильней, например, такому как Итто. И лишь то, что он рядом, приносило ему еще большее удовольствие, отчего кровь бурлила и закипала. Но мужчина не спешил оставаться с ним один на один, растягивая удовольствие. Палочки его то и дело незаметно скользили по коже, доставляя парню несравнимое блаженство. И так длилось около двух часов. Тик-так, тик-так. Часы пробили полночь, и гости сразу же перевели глаза на циферблат. Они давно обсудили все волнующие их проблемы, насущные вопросы и торговые поставки. Главное блюдо давно было наполовину объедено, но кое-где все же оставались суши и роллы. Места эти для остальных гостей были либо недоступны, либо слишком развратны, поэтому область груди и паха осталась забита маленькими столбиками дорогущих роллов. — Большое вам спасибо, господин Аратаки, — первой из-за стола вышла Синобу, поправляя галстук, — за встречу и за трапезу. — Госпожа Синобу, уже уходите? — хитро рассмеялся Камисато Аято, — неужели оставите нас вдвоем? — Вам тоже пора уходить, — резко бросила она, поклонилась на прощанье и ушла. Итто и Аято остались вдвоем, не считая лежавшего на столе Горо. — Несносная она девушка, — огорчительно вздохнул Аято, покачивая головой и вставая, — хорошо, мне тоже пора. Надеюсь, договор будет вовремя? — Да-да, господин Камисато! — резво воскликнул Итто, провожая его широкой улыбкой, — все по ранее обговоренному времени. — Тогда до скорой встречи, — он поклонился в знак прощания и вышел, прикрыв за собой дверь. Осталось уйти только Итто, но у того даже в голове такого не было. В VIP-комнате играла приятная и расслабляющая музыка, а над потолком парил золотистого цвета туман, что отдавал легкой кислинкой. Воздух, напитавшийся ароматическими свечами, давно превратился в приторно-сладкий, но Итто это совершенно не заботило, и как только Камисато вышел за дверь, он резво подскочил к ней и защелкнул на замок. В комнате остались только двое. Хищный оскал мужчины сложно было скрыть, но никто не мог его развидеть, ведь Горо, распластавшись на весь стол, лежал с завязанными глазами. И как только послышался щелчок, он наконец смог приоткрыть рот, жалобно поскуливая: — Господин… Итто… — Ты знал, что сотрудникам, что вот так предоставляют свое тело, запрещено разговаривать? — посмеиваясь, он навис над ним, разглядывая обнаженное тело, — но я добрый, поэтому не стану тебя в этом упрекать. Долго же ты терпел. Итто не стал снимать с него повязку, желая оставить в неведении и дальше, зато в голову ему пришла весьма хорошая идея подразнить любимца. Он наклонился к нему поближе и плотно примкнул губами к его губам, злобно покусывая и грубо проникая языком в приоткрытые и расслабленные губы Горо, которые слегка припухли от укусов. А парень тихо поскуливал, когда язык его сплетался с языком Итто, когда он проникал в рот, проходясь по нёбу. Вот только мужчина, словно не насытившийся в детстве ребенок, игрался, доставляя обоим удовольствие. Он знал, что любил Горо и всегда этим пользовался. И вот пальцы его оказались прямо на языке парня, и тот, зная, что ему надо делать, начал их нализывать, словно послушная собачка. Сначала один, а потом второй — оба оказались во рту, пока Горо, играясь языком, проходился по ним, оставляя мокрый след, а потом получал от Итто слащавый поцелуй в лоб. Ночь эта предстояла быть долгой. Одурманивал запах, что исходил от ароматических свеч, которые предварительно поставили сотрудники для атмосферы, но больше одурманивал запах Горо, который теперь был практически полностью облит соевым соусом в области груди и шеи. Он тихо поскуливал, когда влажный и горячий язык мужчины проходился по тем местам, где была пролита жидкость, когда он оставлял не жалеющий тело укус, раздирая кожу до крови. А парень только и делал, что постанывал. Руки его были плотно прижаты над головой, глаза до сих пор завязаны черным полотном, поэтому чувства его обострились до невозможности. И каждый укус, и каждый поцелуй или след, оставленный Итто приходился ему неизменным наслаждением. И пусть где-то было больно, пусть где-то текла кровь, которую ласково слизывал мужчина, ему было все равно приятно особенно с завязанными глазами. Он чувствовал себя таким беззащитным, отданным во власть кого-то более сильного. Итто. Итто. Итто. Он хотел крикнуть это имя, но его губы тут же оказались в чужой власти, и вновь за этим всем последовал грубый укус. Горо оказывается такой беззащитный. На сосок его то и дело лился соевый соус. Он был холодный, словно только принесенный с холодильника, но юноше все равно становилось горячо, словно холод этот превращался в раскаленную лаву. Тело его реагировало незамедлительно: он покрывался мурашками и краснел, скулил и стонал, прогибаясь в пояснице, когда Итто после пролитого холодного соуса касался обжигающе-горячим языком, игрался с затвердевшим соском, водя его в разные стороны, грубо прикусывал кожу вокруг ареолы. — Мх…ах, Итто… — все что мог произнести парень, пока мужчина забавлялся с его грудью. — Хочешь, чтобы я вставил? — отрываясь от ласк, усмехнулся он, — так не терпится? — Да-да-да!.. — прохрипел Горо, вновь застонав, когда Итто грубо прикусил его сосок. А мужчина вновь усмехнулся, доставая из внутреннего кармана пиджака маленький тюбик гель-смазки, что специально взял с собой, зная, что его ждет сегодня. Прохладная и склизкая жидкость полилась прямо на его пальцы, а капли, что не удержались, упали на тело Горо, отчего тот прикусил нижнюю губу, ожидая прилива удовольствия. Но Итто не спешил так быстро начинать, ведь любование — неотъемлемая часть процесса, особенно любование тем, кто лежит полностью в твоей власти. Пальцы его прикоснулись к анусу, резко проталкиваясь внутрь, отчего Горо, стоная, вскрикнул, выгибаясь в пояснице и сжимаясь. Пальцы ног его поджались, а внутри все горело, словно огонь, от грубых толчков Итто. Но Горо, черт возьми, все это нравилось: нравилось, как пальцы его возлюбленного достают простаты, как внутри все сжимается, как расползается обжигающее тепло и наступает расслабленность. Он громко стонал, двигаясь бедрами навстречу облитым смазкой пальцам, насаживаясь на них. Ещё! Ещё! Ещё! Он все больше ощущал, как волна экстаза захватывала его тело, как сердце в груди бешено билось, а кровь то и дело циркулировала по венам. Из мыслей все совершенно испарилось, он лишь чувствовал расслабленность и возбуждение, что так и хлестало через край. Член его ежеминутно твердел, наливался кровью и спустя пару ласковых поглаживаний Итто по простате Горо кончил прямо на мужчину, пачкая и себя. Одежда того оказался в белесой сперме, но Аратаки ни капли не разозлился, только усмехнулся, облизываясь. Теперь-то он мог по-настоящему приступить к главному блюду сегодняшней встречи. Рубашка его в два счета оказалась расстегнута, хотя пуговицы все-таки были крайне неподатливы, и, как и штаны, откинута в сторону. Руки Горо в то время оказались свободны, и он было потянулся, чтобы снять повязку, ведь любил парень смотреть на того, кого обожает, но Итто злобно прорычал: — Не снимать. Причину недовольства его Горо понять смог, и с радостью, которая только присуще ему, подчинился, судорожно умоляя: — Итто… вставь… умоляю… Внутри у него все горело адским пламенем, а по члену то и дело расползалось ноющее чувство, будто ему мало, мало и еще раз мало. Горо хотел ощутить внутри себя большего, хотел кончить от прикосновений мужчины, зарываясь лицом в его грудь, вдыхая аромат дорогого парфюма. И вот наконец он почувствовал, как рука Итто коснулась его члена, пару раз проводя по стволу, отчего парень вновь сладко и протяжно застонал. Но не успел он опомниться от ошеломляющих чувств, что резко захватили его тело, как мужчина приставил головку к анусу и грубо вошёл, оттягивая руками ягодицы. Движения его были грубы и резки. — Сука, узко, — прошипел Итто, — терпи. Он сделал резкий толчок, войдя во всю имеющуюся длину, отчего Горо громко застонал, выгибаясь. Его хрупкое тельце, казалось, ещё немного и раскрошится на части, но, признать честно, парню все это до безумия нравилось. Это одурманивающее чувство, что становилось горячее с каждым чертовым толчком, с каждым жадным поцелуем Итто, когда язык его властно проходил по губам и также властно проникал в рот, когда руки его касались ствола, проводя классическое верх-вниз, когда он, дразня, вынимал член, заставляя Горо умолять: — Ещё… Ещё-ё…мх… И он вновь входил во всю длину, делая грубые толчки, которые заставляли парня сгибаться пополам от удовольствия, заставляя его задыхаться в собственных эмоциях. Горо же мог лишь стонать, крепко цепляясь руками за спину Итто и оставляя на ней след от ногтей. До чертово безумия хорошо, что он не хотел прекращать ни на секунду, что он хотел продлить этот момент вечно, навсегда ощущая внутри себя пышущий огнем член Итто. В одной позе трахаться неимоверно скучно — считал мужчина и всегда следовал этому золотому правилу, поэтому сделав пару толков, отчего Горо, словно щенок, завыл и заскулил, высунув язык, он резко вынул член и одной рукой перевернул его на живот. Благо стол был широким и позволял сделать это. От неожиданности парень, который еще не отошел от ударившего в его голову забвения, не понял, что от него ожидают, но Итто и сам все сделал. Рука его прошлась по спине, нажимая, а потом поднялась еще выше. В тот же миг пальцы обхватили тоненькую шею Горо, удушая его, и в это же время член вновь резко вошел во всю длину. Из горла вырвался стон-хрип, а по краю повязки появились мокрые пятна. Нет. Это не слезы боли. Парню было до безумия хорошо, до чертово безумия прекрасно, что он уже еле сдерживался, чтобы вновь не кончить. А Итто в это время грубо шлепнул его по ягодице, оставляя красно-жгучий след ладони, Горо резко вскрикнул. Только крик его сразу перешел в стон, потому что затвердевший член мужчины коснулся его самого чувствительного места. Итто наконец замедлился, продолжая вдалбливаться в это место. Стоны парня приносили в скучную для него жизнь искринки, поэтому он готов был слушать их вечно, наслаждаясь мольбами любимца. Он чувствовал, как член его набухал, как становился горячее и как Горо сжимал его, требуя большего. Он хотел кончить, но терпел до последнего, делая усиленные толчки и слушая громкие стоны парня. Руки его уже покоились на макушке, крепко сжимая волосы и оттягивая голову назад. А Горо стоял словно собачка: руки и ноги его дрожали, не в силах выдержать большего, тело то и дело покрывалось мурашками, а из губ вырывались громкие и развратные стоны. Парень был не в силах контролировать свои действия, словно стал настоящей собакой, которая радостно подчиняется хозяину. — Кончи… ах, внутрь… Простонал он, как только почувствовал, что внутри все невыносимо твердеет и обдает жаром. И горячая сперма наполнила его до краев, а Итто вынул член, довольно улыбаясь. Мужчина устало дышал, вытирал пот со лба, рассматривая бессильно рухнувшего на стол Горо. Это был еще не конец, он это знал. Пусть даже парень выбьется из сил, но он продолжит. И верно, спустя несколько секунд Горо вновь высунул язык как послушная собачка и перевернулся на спину, раздвигая ноги. Член его, стоящий колом и нервно подрагивающий, обливался тоненькой струйкой спермы, а лицо его исказилось в блаженстве. Испытываемое им чувство послеоргазменной эйфории, что захлестывало все тело целиком, не сравнимо ни с чем, поэтому он, блять, хочет ещё и ещё. И плевать он хотел на усталость. А Итто, зная все его повадки, обхватил лодыжку парня, закинул на плечо, оставляя кровавый укус, а потом еще и ещё. Кровь медленно стекала по шелковистой и белоснежной коже, покрытой потом, а мужчина все смотрел и смотрел, как Горо вновь, сладко постанывая и извиваясь, умоляет: — Ещё… дай… мх. Тело парня содрогалось при каждом жадном засосе, оставленном на лодыжке, при каждом новом поцелуе и все таком же грубом укусе. Глаза его до сих пор завязаны, руки обхватывали член, поглаживая головку, на которой виднелась еще не сорвавшаяся капля белесой спермы. Он хотел вновь окунуться с головой в экстаз, хотел вновь забраться на вершину испытываемого им во время секса процесса, но Итто лишь дразнил поцелуями в лодыжку, не вставляя. — Вставь… умоляю. Вновь постанывая, произнёс Горо, на что мужчина усмехнулся, крепко обхватывая его, и подвёл член к анусу, дразнясь: — А мое любимое слово? — Господин… вставьте… Услышав то, что хотел Итто наконец грубо проник внутрь, заставляя Горо вновь окунуться в пучину его любимой эйфории, что поедает томящуюся душу. Он пальцем прошёл по животу парня, вырисовывая на нем фигуры в виде сердца, а потом вновь сделал толчок, отчего Горо выгнулся в пояснице, поджимая под себя ноги. Внутри у него все сжималось, тело, подчиняясь ритму, хотело двинуться навстречу, хотело и хочет еще глубже — но куда? Его чувствительное место вновь оказалось задето, и громкий протяжный стон вырвался из его губ, заставляя содрогаться в конвульсиях. Необузданный и грубый — Итто был именно таким, и делая вновь усиленное движения бедрами, он снова кончил. Внутри все обожгло, внутри все горело, и Горо наконец устал, глубоко дыша. Розоватые губы его, по которым текла слюна, скатываясь на стол, приоткрыты. Руки беспорядочно лежали на столе, а на шее виднелся красный след от удушения. Но ему все понравилось, поэтому он хрипло-хрипло произнёс, заставляя Итто в душе ликовать: — Господин…вы как всегда прекрасны. Мужчина заботливо поцеловал его в губы, погладил по щеке и наконец снял повязку. Глаза его были крайне притягательны, завораживающие с первых секунд. Ресницы же его были мокрыми и слипшимися от слез, но зрачки все также ласково смотрели на Итто, как и всегда. А тот заботливо потрепал его по макушке, зарываясь пальцами в рыжего цвета волосы. Ночь сегодняшняя утомила обоих: оба насытились сполна, оба почувствовали одурманивающие чувства, что можно узнать только во время секса, оба насладились друг другом до следующего раза. Благо, что в баре есть душ для работников, ведь тела их липки от пота, а одежда испачкана в сперме. Горо ласково потерся о руку Итто, блаженно закрывая глаза и поскуливая Пусть во время секса им обоим сносит голову, пусть оба теряют рассудок, становясь одичавшими и похотливыми зверьми, но оба любят друг друга искренне. Кажется, что фамилия Горо скоро станет Аратаки. Созвучно? И им так кажется.