Good For Him

Элайджа Майклсон сидел в углу бара, потягивая бурбон и размышляя о своём жизненном выборе. Хотя, на самом деле, это был не совсем его выбор — влюбиться в Катерину Петрову, она, казалось, оказывала такое влияние на всех. В любом случае, ему казалось не особенно справедливым, что в жизни его брата, который, возможно, был включен в десятку самых неприятных людей, которые когда-либо существовали, была такая прекрасная девушка, как Кэролайн, а у него же была (в основном односторонняя) любовная связь с одной из самых манипулятивных женщин в истории. Он вздохнул, полностью покончив со своей жалостливой вечеринкой, и бросил на стол купюру, собираясь встать и уйти, когда услышал разговор, происходящий через два столика слева от него. — Мы не можем этого сделать. Клаус убьет нас всех. — Он всё равно убьет нас всех. Послушай, девушка — наш единственный шанс. Она — единственный рычаг давления. Мы не осилим ни его братьев, ни сестру. Элайджа боролся с желанием потереть виски. Примерно три или четыре раза в год какой-нибудь враг его брата приезжал в город и планировал похитить Кэролайн, чтобы использовать её в качестве рычага давления. Их лучший текущий рекорд времени от похищения до спасения составил семь минут и восемь секунд, не включая время, когда она вывела из строя своих потенциальных похитителей по пути к месту назначения, столкнувшись с Клаусом по дороге домой, когда он направлялся за ней. — Нет. Ты не понимаешь. Мы не можем использовать её. Он найдёт её и убьёт нас. Он подавил желание фыркнуть. ''Убить'' было таким добрым и невинным словом для того, что случится. Последний вампир, который пытался похитить Кэролайн, был всё ещё жив и последние шесть месяцев сгрызал собственные пальцы каждый раз, когда они отрастали заново. Кэролайн, конечно, была уверена, что мужчина мёртв, и никто из Майклсонов не собирался лопать её пузырь. — Всё будет хорошо. Ты увидишь, — сказал второй мужчина, прежде чем приступить к чрезмерно сложному плану по захвату Кэролайн и доставке её на склад за городом. Элайджа спокойно подождал, пока собрание не закончится и мужчины не соберутся уходить, прежде чем подойти. — Добрый день, — вежливо сказал он. — Привет, — сказал один из них, выглядя смущенным. — Меня зовут Элайджа. Краска отхлынула от лиц обоих мужчин. — Вижу, вы слышали обо мне, — сказал Элайджа, закатывая манжеты своего костюма, — Это всё упрощает. Видите ли, я очень люблю жену моего брата, и я думаю, что и он, и я были бы признательны, если бы она осталась целой и невредимой и без вербены в крови. Мужчины всё ещё стояли как вкопанные, хотя на их лицах уже начал проступать ужас. — В интересах достижения этой цели я должен извиниться за то, что собираюсь сделать. К сожалению, вы действительно не оставили мне выбора. Он быстро вытащил сердца обоих мужчин и со шлепком бросил их на землю. Быстро оглядев бар, чтобы убедиться, что никто не заметил этого взаимодействия, он грациозно перешагнул через тела на полу, стараясь не запачкать кровью свои кожаные туфли. — Я не знаю, что он в ней нашел, — ныла Сильвия Ребекке за выпивкой. Ребекка вздохнула. Сильвия была одной из многочисленных интрижек её брата на протяжении веков (''многочисленных'' — самое большое преуменьшение в мире), и, по-видимому, она не проявила порядочности, забыв о нём. Одно время они с Ребеккой были подругами, и Сильвия направлялась в Атланту и по дороге остановилась в Новом Орлеане, сказав, что хотела повидать Ребекку (хотя теперь было ясно, что она надеялась на быстрый трах с Клаусом). — Класс и самоуважение — две вещи, которых тебе катастрофически не хватает, — сказала Ребекка с приторно-сладкой улыбкой на лице. — Что это должно значить? Ребекка фыркнула: — Кэролайн — любовь всей жизни моего брата. Она бросает ему вызов, не ставит его в неловкое положение на публике и каким-то образом завоевывает расположение всех, кого встречает. Мой брат заслуживает кого-то вроде неё в своей жизни за всё, через что ему пришлось пройти. И в любом случае, даже если бы Кэролайн не было рядом, ты всё равно не прошла бы отбор. Это было правдой. Десять лет назад Ребекка скорее проплыла бы круги в бассейне с вербеной, чем призналась бы кому-либо, что Кэролайн была даже близка к симпатичной, не говоря уже о том, что она подходит Клаусу. Однако времена изменились, и теперь Кэролайн была одной из лучших подруг Ребекки. У другой девушки был способ выявлять в людях хорошее, и небеса знали, что её брат нуждался в этом. Помогло и то, что Клаус стал намного счастливее с тех пор, как в его жизни появилась Кэролайн. Часть Ребекки немного завидовала тому, что Кэролайн смогла заполнить пустоту в жизни Клауса, которую Ребекка, очевидно, не могла, но, в конечном счёте, всё, что имело значение, это то, что впервые за тысячу лет её брат был счастлив. Кэролайн аккуратно вписалась в их жизнь в Новом Орлеане, и, честно говоря, Ребекка теперь предпочла бы плавать кругами в бассейне с вербеной, чем потерять свою подругу. Кол ухмыльнулся, услышав, как этажом выше отключился душ, зная, что его план приведен в действие. …3…2…1… — Кол! — Ребекка закричала сверху, заскользив, чтобы остановиться перед ним через несколько секунд, сжимая свой телефон — Что, чёрт возьми, ты делаешь? Точно по сигналу. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Бекка. Ребекка завизжала и швырнула в него телефон, заставив его застонать от боли, когда сила её броска вывихнула ему плечо. Он вернул его на место, поморщившись, прежде чем повернуться к своей сестре, которая всё ещё кричала. — …И ты не должен трогать чужие вещи! — Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. За исключением того, что он это сделал. Он изменил все имена контактов в телефоне Ребекки на имена персонажей фильма и очистил все переписки, чтобы она не могла догадаться. — Ты переписал все мои контакты на персонажей Дисней, придурок. Кол изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица: — Я этого не делал. Кэролайн просунула голову в гостиную: — Что происходит? Мы с Клаусом пытаемся посмотреть фильм, и мы ничего не слышим, пока вы двое кричите друг на друга. Кол фыркнул: — Смотреть фильм… Так дети называют это в наши дни? Кэролайн бросила на него испепеляющий взгляд, заставив его усмехнуться. — Кол изменил все имена контактов в моем телефоне на персонажей Диснея, Кэролайн. Смотри! — сказала Ребекка, протягивая телефон своей невестке, прежде чем отвернуться и снова уставиться на Кола. Кэролайн прокрутила имена, выглядя так, как будто она очень старалась не рассмеяться. — Я этого не делал, Бекка, клянусь, — сказал Кол, зная, что и Кэролайн, и его сестра видят его насквозь. Ребекка выглядела так, как будто собиралась разразиться очередной тирадой, когда Кэролайн слегка ухмыльнулась, прежде чем похлопать Ребекку по плечу. — Ребекка, не говори ему, что я тебе сказала, но это был Ник, — вполголоса сказала Кэролайн. — Извини, я думаю, он хотел отомстить тебе за то, что ты прервала нас на прошлой неделе. Глаза Ребекки сузились, и она выхватила свой телефон из рук Кэролайн, устремляясь к кино-комнате в другой стороне дома, крича на Клауса и топая прочь. Кэролайн, ухмыляясь, повернулась к Колу: — И это то, что он получает за то, что держал какого-то мудака, который пытался похитить меня, вынужденным откусывать себе пальцы в подвале в течение шести месяцев и заставлял меня думать, что он мёртв. В соседней комнате раздался громкий грохот, за которым последовали несколько отборных слов и угроза кинжалом, но Кэролайн просто плюхнулась рядом с Колом на диван и украла банку Mountain Dew, которую он собирался открыть, бросив на него вызывающий взгляд, когда он двинулся, чтобы забрать её обратно. Он знал, что была причина, по которой она ему нравилась.