Кодекс молчания

С самого детства, сколько он себя помнит, Диме постоянно указывали, что делать. Не было и дня без нравоучений со стороны родителей. В младших классах, пока все нормальные дети бегали осенью по лужам, а зимой лепили снеговика и играли в снежки, Масленников сидел дома, погружённый в учёбу. Папа был очень строг, поэтому жёстко настаивал на том, что получать знания нужно всегда, и плевать, что его сыну было всего восемь. Уже в подростковом возрасте Дима понял, что мечты можно смело отодвинуть на второй план, ведь никого не интересует, чего он хочет на самом деле. Андрей Масленников был предпринимателем, поэтому хотел себе достойную смену, когда придёт время. Его фамилия довольно популярна в высшем обществе, а это значит, что сын обязан не опозорить её. Несмотря на то, что Дима редко гулял с друзьями, с ним всё равно продолжали общаться сверстники: как в школе, так потом и в институте. Оно и понятно, ведь все знали, кто у него родители. Желанной поддержки в чём бы то ни было он не получал никогда. Все твердили об одном, мол, во взрослом мире каждый сам за себя, а помощи просят только слабаки. Но вот Дима вырос, а эти наставления так и не обрели смысл. Да, иногда бывает сложно, но ведь не всем попадаются такие люди, с которыми пришлось бороться отцу. Масленникову двадцать три. Он имеет собственную машину, диплом бакалавра, богатый жизненный опыт за плечами и хорошего друга по имени Даник. В некоторых моментах возникает желание поблагодарить родителей за строгость, но Дима откидывает эти мысли, ведь они забрали у него самое дорогое – детство. Да, он был на море, был в парках аттракционов, ходил на кружки и секции, но это было совершено не то, чего он хотел. Потому что он всегда был один. Не в том месте, не в то время. Диме скоро двадцать четыре. И вроде бы всё прекрасно: он съехал от родителей и стал независимым, если бы не одно «но». У него есть младший брат. Его зовут Марк и ему всего девять. Как оказалось позже, он не был желанным ребёнком. Надо же, какая разница между двумя сыновьями: ради будущего одного родители готовы были на стены лезть, а на жизнь другого, мягко говоря, не обращали никакого внимания. Мальчик рос весёлым, несмотря даже на холод самых близких людей. Он активничал в классе, принимал участие в олимпиадах и сам учился на отлично. Он делал всё, лишь бы его заметили. Марк никогда не мешал, когда было сказано уйти, не возражал, если ему и сегодня не споют колыбельную. Наверное, он уже понимает, что отношение к нему не изменится, но почему тогда продолжает пытаться? И Дима просто не выдержал. Он не мог позволить, чтобы и у его брата остались плохие воспоминания о самом прекрасном периоде в его жизни. Детство – очень важная пора, ведь в человеке формируется абсолютно всё. Конечно, родители следили за оценками и обеспечивали его, но ведь это нельзя назвать любовью. Масленников не мог допустить, чтобы Марк испытал его путь на себе. Дима стал чаще заезжать домой, хотя обещал себе, что будет появляться тут как можно реже, он играл с братом, дарил игрушки, водил в парки, покупал мороженное. Брат, конечно, радовался, но иногда грусть на его лице всё же проскакивала. Это у них семейное – понимать всё слишком рано. Так продолжалось полгода, пока родители не решили, что младшему нужно стать IT- программистом. Откуда взялась такая идея – никто не сказал, но Дима предположил, что в будущем для отцовского бизнеса это пригодится, поэтому только тяжело вздохнул, когда мама объясняла Марку полезность знаний и навыков программирования, и не стал протестовать, чтобы не нарываться на скандал. На удивление старшего, брат на заявление матери отреагировал спокойно, и уже со следующей недели его записали на курсы. Единственной проблемой оставался поиск репетитора по английскому, ведь большинство программ созданы именно на английском языке. К кому бы не ходил Марк, а по истечении двух недель от него мягко отказывались, говоря, что этот мальчик просто не хочет учиться и только зря тратит время, ведь результатов не будет. Родители ходили в недоумении и раздражении. Младший ведь согласился учиться, так почему уровень его знаний остался на прежнем уровне? Дима тоже спрашивал у него, только нормально, без предъяв и обвинений, но ответ никогда не менялся. — Я их не понимаю, а ещё они старые. Масленников задумался: не подошли даже женщины чуть старше его возраста. И что делать тогда? Ответ пришёл спустя месяц, когда на одной из остановок он увидел объявление. Какой-то парень заверял в своих способностях к иностранным языкам, прикрепив к этой рекламе прайс и указав внизу номер телефона, который можно было оторвать, забрав себе. Ещё было сказано, что он учится в универе. Дима пораскинул мозгами и решил, что, может, стоит сходить? Один-два занятия, а дальше будет видно. Он позвонил на следующий день: трубку действительно поднял довольно молодой паренёк, судя по голосу, и подтвердив свои намерения, они договорились о встрече. — Опять к новому репетитору? — вздохнул Марк, садясь в машину. — Может, с этим тебе будет комфортнее заниматься, — Масленников закрыл дверь за братом и сел на водительское кресло. — Главное, чтобы тебе было интересно и понятно. Мы обязательно найдём такого человека. — Угу, — младший достал телефон и запустил какую-то игру. Родители не разрешали тратить время на подобные «глупости», поэтому Марк никогда не играл в их присутствии. А при старшем брате можно всё, они доверяют друг другу и заботятся. Дима спокойно вёл машину. Встреча была назначена ровно на 15:00. Заезжая во двор, старший не сразу заметил фигуру, выскочившую из-за угла в сторону парковки. Несколько секунд и нога вдавливает педаль, визг тормозов. Масленников оглядывается сначала на дорогу, а потом назад. Убедившись, что с братом всё в порядке, он быстро открывает дверь, чтобы поймать этого засранца, который не смотрит по сторонам. — Куда прёшь?! — зло вырывается из его уст. Ещё аварии ему не хватало к семейным проблемам. Парень смотрит на него слегка испуганными глазами, а потом срывается с места, бросая извинения на последок. — В собственном дворе сдохнуть захотел? Тебе глаза на что даны, идиот?! В ответ на это он произносит лишь «не ругайтесь» и осуждающе смотрит, будто Дима придурок какой-то и незаслуженно его отчитывает. — Куда намылился? Эй! — Масленников буквально закипает, когда дерзкий парнишка скрывается за дверями подъезда. Дима садится в машину, отгоняя её на парковочное место. Потом берёт рюкзак брата и открывает переписку с новым репетитором, сообщая, что они на месте. Уведомлением ему приходит номер квартиры, поэтому старший ведёт Марка в дом. Лифт поднимает их на одиннадцатый этаж, а нужная сразу квартира появляется перед глазами. Масленников звонит несколько раз, замирая в ожидании, кто же этот молодой преподаватель? Ответ появляется на пороге минуту спустя. Дверь ему открывает тот самый парень, который чуть было не угробил свою жизнь под колёсами внедорожника. — Случайности не случайны, — произносит Дима, наконец, сумев рассмотреть этого нарушителя порядка с ног до головы. — Здравствуйте, — Марк стоит позади него.

***

— Впустите? — старший не знает почему, но улыбка сама напрашивается на лицо, а злость постепенно растворяется. — Проходите, — парень выглядит слегка обескураженным. Масленниковы проходят в гостиную, присаживаясь на диван. Оглядывая квартиру, можно сказать, что зарплата у этого пацана приличная. — Я бы хотел поговорить с вами для начала, — Дима не отрывал взгляд от юноши. — Со мной можно на ты, мне всё-таки девятнадцать, — Иманов присаживается напротив всё ещё как-то боязно. — Ты можешь гарантировать хорошее и интересное обучение моему брату? — Я сделаю всё, что в моих силах, — парень резко стал серьёзным, убрав все эмоции на задний план. — Ты ведь ещё учишься? Сможешь совмещать с репетиторством? Скоро ведь экзамены. — Не переживайте, я грамотно распределяю своё время. В конце каждого занятия буду говорить вам результат проделанной работы. — Главное, чтобы Марку было интересно. Пусть позанимается два часа, — Дима подвёлся с места. — Вы не будете присутствовать? — брюнет встал за ним. — Нет, он потом мне всё расскажет. Я буду тут только мешать, — парень проводил старшего на выход. — Напомни, как тебя зовут? — Эмиль. — Эмиль, — зачем-то повторил Масленников и снова улыбнулся. — Мы занимались со многими репетиторами, но никто не нашёл к нему подход. Неужели ты справишься? — Я постараюсь. Всё-таки моё преимущество как раз в том, что я не типичный взрослый, — Иманов попрощался с гостем и, закрыв дверь, пошёл обратно к ребёнку. Спускаясь на лифте, Дима продолжал улыбаться, немного зависнув. Он не сразу заметил, как приехал на первый этаж. Из головы всё никак не уходил голос этого паренька, а воспоминания о его взгляде застыло перед глазами. Старший ухмыльнулся, снимая машину с сигнализации. Этот Эмиль чертовски красив.

***

— Давай начнём с начала, — Эмиль сидел рядом с Марком, листая свои старые тетрадки с правилами. — Ты знаешь алфавит? — Да. — Уже занимался у других репетиторов? — Ага. — Правила по грамматике учили? — Что-то помню. — А времена проходили? — Угу. — И ты запомнил? — Не знаю. — Ладно, — Иманов закусил губу, после чего открыл один из учебников. — Прочитай мне алфавит, пожалуйста, чтобы я точно знал, над чем нам дальше работать. Мальчик с лёгкостью назвал все буквы и посчитал аж до тридцати. В принципе, это нормальный уровень знаний для четвероклассника. Дальше Эмиль дал ему упражнение, где нужно было к разным картинкам подобрать подходящие названия. На это ушло чуть больше времени, но Марк запомнил все названия практически сразу. После они немного почитали и выписали незнакомые ему слова, которые нужно было выучить на следующий урок. Потом юноша положил перед Марком специальную тетрадь для практики почерка, объяснив, как выводить и соединять каждую линию. Марк оказался способным ребёнком, но Эмиль заметил, что тот иногда не переспрашивает, даже когда не понял. Он боится, что его отругают за это? Это ведь нормально – попросить повторить или уточнить что-нибудь. Особенно, когда это ребёнок. Детям действительно нужно многое объяснять. Загвоздка в том, как именно вы это делаете. Все мы люди и на протяжении жизни учимся понимать друг друга. Не всем дано осознать ядерную физику или запомнить, какой глубины Марианская впадина, но ведь это не критично. Возможно, если бы мы проще относились к вещам, некоторые не боялись бы быть отвергнутыми из-за того, что они в своём возрасте чего-то не знают по мнению общества. Время пролетело достаточно быстро для двух часов. В дверь позвонили. В квартиру забежала Ева, которую привела старшая сестра её ровесницы. После школы Иманова младшая попросилась погулять с Яной, своей лучшей подругой, и не пустить её просто не было причин, поэтому, конечно же, брат позволил. Ева поздоровались с Марком и убежала к себе в комнату. Через несколько минут снова раздался звонок. В это раз на пороге появился Дима. — Ну как тебе? — он тихо подошёл к своему младшему, чтобы не помешать, ведь тот ещё что-то писал. — Смотри, я запомнил это сложное слово, — на листке, который он показывал, было написано, кажется, «irresponsible». — Безответственный? — Да, мы читали текст, и там одна женщина это сказала, — Эмиль ещё раз похвалил Марка за проделанную работу. — Интересно было? Много нового узнал? — Масленников помогал собирать рюкзак. — Да! Эмиль понятно объясняет. — Это хорошо, — Дима достал телефон из кармана и попросил номер карты. Парень сказал цифры, и через несколько секунд пришло уведомление о зачислении тысячи шестиста рублей на счёт. — Когда у вас следующий урок? — Есть место завтра на семь, в пятницу после пяти и в выходные почти всё свободно. — У тебя не очень забитый график. — Я только полторы недели преподаю, но у меня достаточно клиентов, — честно признался Иманов. — Эмиль, ты уже закончил? — услышав голоса, Ева предположила, что урок окончен и вышла из спальни. — Да, я уже всё, а что ты хотела? — Дима удивился, как быстро парень переключил своё внимание на неё. — Пойдём гулять? — Конечно, подожди несколько минут и пойдём, — она кивнула и ушла собираться. — Это моя сестра, её зовут Ева. Ей двенадцать, — сразу ответил на все вопросы брюнет. — Она была здесь, когда мы пришли? — Нет, её недавно привели. — Ты с ней один тут живёшь? — Дима показалось это немного необычным. — Да, — не меняясь в лице, ответил младший. — Я готов, — Марк показательно покрутился с рюкзаком на спине. — Тогда пошли. Перед тем, как покинуть квартиру, Масленников ещё раз оглядел парня. На смуглой коже иногда можно было заметить родинки, но их очень мало, его карие глаза такие глубокие, а пунцовые губы выделялись особенно. Острые скулы, аккуратный нос, длинные ресницы и кудрявые каштановые волосы. Стройное тело и подкачанные ноги в домашних шортах дополняли его образ. Дима никогда не задумывался, что ему может понравиться парень. Просто именно от Эмиля исходила какая-то особая энергетика. Лишь только взглянув на него, улыбка сразу готова была озарить лицо. Старший хотел прижать его к себе, чтобы вдохнуть аромат его нежных духов и оставить его след на своей одежде. Впервые за долгое время Масленникова посетило такое искреннее желание запустить руку в чьи-то волосы, перебирая пальцами каждую прядь. А ещё невероятно хотелось прикоснуться к телу. К той самой коже без единого изъяна. На этого парня хотелось смотреть бесконечно, потому что… Какой же он чертовски сексуальный.

***

Следующая неделя прошла как обычно: учёба, больница и репетиторство с подработками. Последний пункт кстати стал чуть реже появляться в будние дни. Дима приводил Марка ещё два раза. Мальчик с интересом участвовал в играх, придуманных его репетитором, и с удовольствием работал на уроках. Забирал его только брат, но про родителей Эмиль спросить не осмелился. Мало ли, вдруг для них это тоже больная тема. Тем более это не его дело. Старший приветливо улыбался и даже пытался завязать разговор. Наверное, хотел подбодрить, ведь работа в девятнадцать лет – это большая ответственность. Иманов оценил его жесты внимания, поэтому не противился хорошему диалогу. Снова четверг. На 19:00 должно было прийти два ученика — Давид и Марк. Пришлось сдвинуть расписание, потому что приём у врача был назначен на пять, и никто не знает, как долго продлиться процедуры на этот раз. Ева сидела в спальне, иногда мотаясь в ванную, потому что приходилось умываться после снятия макияжа мицеляркой. Сестра решила выучить, как рисовать новые стрелки, а это, по её словам, невероятно сложно. Мальчики занимались в гостиной, а Эмиль отошёл на кухню, дав им задание, чтобы попить воды. Внезапно раздаётся какой-то стон, и в следующую же секунду Иманов забегает обратно в комнату. Давид лёг на диван, а Марк обеспокоенно смотрит на него, дотрагиваясь до лба. — У него температура, — говорит младший. — Тебе плохо? Что болит? — юноша присаживается на колени и делает то же самое. — Живот, — еле слышно произносит мальчик, после чего подрывается и бежит в туалет. Парень идёт за ним. Давида рвёт, а он застывает, испугавшись происходящего. — Т-так, надо позвонить твоей маме, — Эмиль зовёт Еву и просит, чтобы та принесла ему телефон, а потом помогла Давиду обратно сесть на диван. — Не берёт, — долгие гудки длились тридцать секунд, после чего вызов сбросился. — Очень плохо? — Иманов не отходит от парня. Тот слабо кивает, пытаясь не заплакать. Брюнет стал переживать ещё больше: чужой ребёнок без матери далеко от дома, и он не знает, можно ли дать ему какую-то таблетку. Единственным вариантом оставалось вызвать скорую, но она приедет дай Бог через двадцать минут. Эмиль искусал губы, теряясь в догадках, как же поступить. — Я могу позвонить брату, он отвезёт нас в больницу, — произносит Марк. — Да, давай, — он быстро соглашается и берёт телефон у Масленникова-младшего. Дима отвечает почти сразу. Он не перебивает, когда знакомый голос в трубке начинает тараторить. Его машина возле дома через десять минут. Эмиль садится с Давидом на руках на пассажирское, а Ева с Марком усаживаются на задние места, обязательно пристегнувшись. Старший довозит их за столько же, и они все вместе быстро заходят в больницу. Эмилю перезванивает мама ребёнка. Он коротко объясняет ситуацию, заверяя, что не о чем волноваться, и женщина появляется в дверях палаты через четверть часа. Доктор рассказал, что это отравление, но жизни мальчика ничего не грозит. — Простите нас, пожалуйста, — Валерия Викторовна всё ещё была на взводе. — Вы, наверное, очень испугались. — Всё в порядке, не переживайте. Главное, что с вашим сыном всё хорошо, — Эмиль старается её успокоить. Он знает, какого это, когда родители волнуются по-настоящему. — Нужно же заплатить за урок, — женщина стала рыться в сумке, но младший её остановил. — Не нужно. Пожалуйста, не берите в голову. Лучше идите к Давиду. Я буду ждать его на следующий урок. Она ещё раз поблагодарила за всё и ушла. Дима стоял рядом всё это время, и только когда они остались вдвоём, произнёс: — А ты лицемер, — Эмиль повернулся к нему, немного рвано дыша. — В хорошем смысле этого слова. Держишься стойко, когда в глазах такой страх. Но иногда всё же скрывать то, что внутри на самом деле – плохо. — Спасибо, что приехал, — говорит юноша, незаметно для себя всхлипывая. — Я правда испугался… — Эмиль набирает больше воздуха, потому что сердечный ритм требует всё больше. Ему действительно было очень страшно, ведь на него возложена ответственность за детей, которые приходят на занятия. Он всегда думал, что если будет какая-то экстренная ситуация, то он сможет выдержать напряжение и быстро сориентироваться. А вот оно получается как. Всё-таки он оказался слаб. Не окажись рядом Марка с его предложением, кто знает, как бы всё развернулось. — Всё нормально, — Дима нежно касается его затылка, после чего медленно притягивает к себе, позволяя горячей голове рухнуть на плечо. — Успокойся, — старший гладит парня по спине, обнимая второй рукой. Ева с Марком сидят рядом на скамейках, наблюдая за этой сценой. Они ещё долго стоят вот так, в гомоне людей вокруг, посреди белого больничного коридора. Эмиль перестаёт плакать достаточно быстро, но отстраниться не спешит. Его ещё несколько минут не отпускает то тепло. Дима отвозит их с Евой домой. Уже на пороге он добавляет, что ещё вернётся, когда отдаст брата родителям. Иманов не знает, зачем ему это, но возражений не озвучивает. В полдевятого звонит мама Яны, напоминая, что скоро придёт забрать Еву на ночёвку. Она сегодня была вынуждена задержаться на работе, поэтому смогла зайти за девочкой только сейчас. Брат отпускает сестру, целуя в щёку на прощание. Завтра ещё в институт, надо бы домашку посмотреть, а потом спать лечь, но младший этого не делает. Он сидит, словно загипнотизированный, ожидая, пока в дверь постучат. Ближе к десяти раздаётся звонок. Дима заходит в коридор, сверкая глазами.