Там, где зажигаются звёзды

— Ну, наконец-то, блять! — радостно изрёк Матвиенко, когда его увесистый зеленый чемодан все-таки оказался спущенным из вагона на землю, а проводница поезда, все три дня дороги достававшая мытьем полов, закатила за его спиной глаза. Арсений со своими вещами уже стоял на перроне — ждал, пока лучший друг испробует на себе роль грузчика, и лениво потягиваясь навстречу первым лучам солнца, откровенно ржал: — Что, Серёга, устал ехать? Серёжа вскинул на него голову и, смешно взмахнув кичкой, из которой выбилось несколько особо непослушных прядок, изрёк, кажется, все, что успело накопиться за три дня поездки: — Конечно устал! Вечно кто-то шароёбился по вагону из стороны в сторону, вонял потными ногами, а еще эта пришибленная баба с внуками — видите ли у них режим по другому часовому поясу и, если, не дай бог, мы хотя бы пикнем, на нас накатают заявление в ментовку. А то, что её ненаглядные внучата орали в семь утра, совершенно никого не волнует. — У меня начинают появляться сомнения, что ты приехал работать в детский лагерь, Сергуль. — А я начинаю сомневаться, что ты мой лучший друг — хули ты ржёшь стоишь? Арсений поделать с собой ничего не мог: злой и уставший Матвиенко превращался в одного из самых милейших людей на планете. Он впервые выяснил это еще в школе, когда докопался до того по поводу купленной в столовой булки. Серёга уже тогда смешно дул губы и бурчал недовольства под нос. Собственно, со школьной скамьи их дружба и началась. Матвиенко перевёлся к ним в седьмом классе, когда его семья переехала из Томска в Омск — отцу предложили должность с чуть более высокой зарплатой и чуть меньшим количеством проблем на работе. Парень тогда видимых перемен в их жизни не заметил, разве что букв в названии города стало поменьше. Зато наконец-то обрёл друга, с которым пропадал по вечерам во дворах и которого старательно отучивал от курения. Потому что вредные привычки губили молодой растущий организм. Они, несмотря на странности Арсения, а иначе просто — нюансы, нашли общий язык быстро. Для Серёжи позже не стало шокирующим фактом и то, что его друг вполне себе не натурал, и заглядывался на их одноклассника Сашу с первой парты. Зато появилось больше поводов для стёба, после которых Арсений Сергеевич как самый настоящий потомственный граф смирял его надменным взглядом. С личной жизнью же у того не складывалось и по окончанию третьего курса филологического факультета, и Матвиенко коварно использовал это как главный аргумент для поездки на юг. Где еще как не на море влюбиться и завести роман? Арсений на авантюру с поездкой отчасти согласился именно по этой причине — в Омске его шансы встретить подходящего парня равнялись в лучшем случае нулю. Но и перспектива тухнуть в городе в одиночестве не впечатляла: все парки и набережные были обойдены по сотни раз, а геолокации в его социальных сетях стали повторяться с заметной регулярностью. И потому сейчас они, груженые чемоданами и набитыми доверху вещами рюкзаками, стояли на перроне Анапского железнодорожного вокзала, не имея и малейшего понятия куда двигаться дальше. — Нас разве не должен кто-то встретить? — Арсений мельком взглянул на часы на руке и снова с зевком потянулся. Несмотря на явный недосып и поездку на одном из самых жёстких в его жизни матрасов, он был готов стартовать дальше. Сидеть на месте или же залипать в телефоне как частенько делал лучший друг он никогда не умел — другое дело погулять по незнакомым местам, осмотреть территорию или прицениться в местных магазинчиках. А тут их ждал даже не просто новый район или город, а огромный детский санаторно-оздоровительный комплекс площадью в целых пятьдесят гектаров. Сплошной восторг и масштаб. До моря, как они успели узнать заранее, было подать рукой — около десяти минут через прилежащий к территории рынок или же пять, но напрямик из корпуса. Матвиенко полез в карман за телефоном, наверняка собравшись набрать тому, с кем связывался вчера перед их приездом, как их, а на перроне не осталось больше ни души, вдруг окликнули: — Пацаны, это вы в «Космос»? Они синхронно обернулись к источнику звука, застав мчавшегося к ним со всех ног со стороны перехода невысокого парня. Одет тот был довольно типично для юга: в черные шорты в полоску, сланцы с перепонкой через большой палец и синюю футболку с эмблемой и названием лагеря. На груди же у него болтался перекинутый через шею на ленте бейджик с крупно пропечатанным именем «Дмитрий». — Ну, мы, допустим, — неуверенно протянул Арсений и парень, тормознув возле них, с отдышкой уперся ладонями в колени: — Фух, я думал я всё просрал. Простите, что не к поезду — в городе пробки. Все как ошалелые прутся на море. Такое облегчение, что мне не дадут из-за вас пиздов. — Сдается мне, что мы подружимся. Меня Серёга зовут, — Матвиенко с улыбкой протянул парню руку и кивком головы указал на стоящего чуть позади себя Попова: — А это Арсений. — Диман, — наконец-то отдышавшись, молодой человек протянул свою для рукопожатия в ответ. — У нас парней жёстко не хватало на прошлой смене, так что будете на вес золота. Говорю сразу, потому что дел до жопы. Ладно, давайте все остальное по дороге, вам поди охота в душ сходить да поесть. Руководя передвижением с заметным даже случайному прохожему опытом, он помог выбраться им из запутанных лабиринтов вокзала и довел до парковки, где их поджидал внушительного размера белый микроавтобус. Уже в дороге он сообщил о том, что основной заезд новеньких вожатых ожидался следующей ночью, и лишь у них двоих будет достаточно времени изучить территорию и наплескаться в море. Сам Дима работал в лагере третий год — приехал, как и все студенты с приятелем на лето, но так сильно втянулся в эту атмосферу, что остался работать на постоянной основе все с тем же другом. Доучивались оба дистанционно и с закрытием практики ни разу не мучались — она у них проходила регулярно двадцать один день в месяц. На вопрос нормально ли работалось третий год обычным вожатым, Позов уверенно ответил уже через секунду — да, нервотрепки с детьми хватало, но в отличие от своего друга, которого повысили с весенних смен до воспитателя, он хотя бы не заморачивался над заполнением документации и мог спокойно гонять с пацанами вечером в футбол. Больше всего же Арсения с Серёжей интересовало руководство. И вот уже тут Дима с ухмылкой откинулся на сиденье: — Ну, директор наш, Стас, мужик в целом нормальный, но с приколами. Может и пошутить, и пропесочить так, что за день больше не захочется поднять головы. Дисциплина вообще у него всегда на первом месте. Тут главное ему себя зарекомендовать в первые дни — Антоха вон так выбился в любимчики. Заместитель директора у нас Павел Алексеевич, для своих просто Паша. Вот он свой в доску — тоже начинал обычным вожатым, работает здесь лет шесть уже вроде как, если мне память не изменяет. Вот с ним всегда и договориться можно и просто потрещать по душам. Еще он любит кидать мемасики в общий чат и прикалываться над Стасом, но последнее только его прерогатива. Одна из двух наших воспитателей — его жена, Ляйсан, тоже очень классная и общительная. Скорее всего она будет читать у вас завтра инструктаж, так что советую слушать — фигни не посоветует. Ну, и Антоха с этой весны работает вторым воспитателем. Мы с ним давно дружим, мировой парень, я вас еще с ним познакомлю лично. Вообще обычно у нас было по три педагога, но пока нехватка кадров будут справляться как-то вдвоем. — У вас все свои я так понимаю, — констатировал Арс, разглядывая через пыльное оконное стекло раскинувшееся словно море живописное поле подсолнухов. Дима пожал плечами: — Условия хорошие, работа почти круглый год, разъезжаемся разве только что на Новый год, вот многие и остаются. Если не обращать внимание на загоны Стаса, то не жизнь, а сказка. Я думаю, вам понравится. Серёжа мечтательно заулыбался, а Арсений искренне понадеялся, что их новый знакомый прав. Море, солнце и непринужденная атмосфера детского лагеря — все располагало к тому, чтобы это лето стало если не лучшим, то как минимум одним из самых запоминающихся. До территории санатория они добрались за какие-то полчаса — по меркам переполненных машинами анапских дорог даже в пять утра это было роскошью. Охранник практически сразу поднял шлагбаум, пропуская их на территорию, и парни восхищенно охнули. Здесь было как минимум красиво. От ворот пропускного пункта с обеих сторон тянулась аллея из самых разномастных хвойных деревьев вперемешку с цветочными клумбами. По правую сторону возвышалось белоснежное двухэтажное здание медицинского блока, в который, как заявил Дима, они будут часто водить детей на процедуры. Их корпус, а на территории всего комплекса таких стояло пять, отличавшихся друг от друга лишь названием да фирменными цветами, находился от ворот ближе всего. Водитель притормозил напротив детской площадки и Позов приказал выгружаться — дальше с чемоданами только пешком. На дворе стояло раннее утро, дети еще досыпали последние часы завершающего дня лагерной смены, а солнце уже слепило так, что можно было смело доставать припрятанные в кармашке рюкзака солнцезащитные очки. Парни, покатив чемоданы, последовали за Димой по узкой вымощенной дорожке, слушая обо всём, что тот только успевал замечать и пояснять: — Вот тут у нас детская площадка, как видите — на ней в основном зависают младшие отряды. Дальше футбольное поле и баскетбольная зона — здесь мы проводим веселые старты и большую часть командных соревнований. За ними чуть глубже в зеленой зоне стоят турники и всякие тренажеры, но детей туда одних лучше не отпускать — у нас в том году пацан расшиб на них голову. Арсений вместе с Серёжей кивал после каждого уточнения, и если он точно мотал на ус все советы, то лучший друг, по ощущениям, больше грезил о кровати с подушкой. Тот вообще был большим любителем поспать — одним из тех, кого было не поднять даже пушечным выстрелом. И собираясь сюда, Арс понимал, что следить за его режимом дня придётся ему. Не совсем то, о чем он мечтал, но зато можно будет без зазрения совести полить его как-нибудь водой из чайника. — А где проходят все мероприятия, ну, сборы там? — Арс, огромный любитель театрализованных представлений и концертов, задал наиболее интересующий его вопрос. Дима бросил на него взгляд через плечо: — Костровая у нас по другую сторону корпуса. Там в основном проходят общие сборы — линейки открытия, закрытия, вожатские концерты. Я вам еще все покажу, только заселю сначала, накормлю да отчитаюсь перед Стасом. У меня на предыдущей смене была команда пловцов, так они вчера уехали и я сегодня маюсь без дел. Ну, пока Шеминову в голову что-нибудь новое не взбредёт. — Веселый он человек похоже, — Серёжа отдельно акцентировал внимание на первом слове, и они уже все втроём посыпались со смеху. Корпус в санатории, где жили дети, был единым — четырехэтажный, с новехонькой отделкой в бежевых тонах, пластиковыми окнами и поделенный на два крыла. В одном из них на первом этаже располагался кабинет Шеминова, в другом — Воли и педагогов, у которых отдельного рабочего места не имелось, но они частенько ошивались там от скуки. Вожатые от детей жили отдельно, но на расстоянии буквально десяти шагов — в корпусе на третьем этаже над столовой. Вела туда лишь винтовая лестница с внешней стороны здания и Матвиенко, затормозив прямо перед ней, вздохнул: — Вот это у вас тут квест. А дети со столовки туда не поднимаются? Дима замер на одной из первых ступенек и облокотившись вполоборота на перила, негласно согласился на небольшую передышку перед подъемом: — Да как-то нет, знаете. У нас же тут все живут — и педагоги, и вожатые, и спасатели с официантами. Один только Стас непосредственно в корпусе находится. Но дети разные бывают, с ними это лучше в начале смены проговорить несколько раз. — А Стаса типа выселили или что? — Арсений поинтересовался об этом осторожным шепотом: не хватало встрять еще до трудоустройства. Позов же откровенно заржал и махнул им рукой, призывая подниматься дальше: — Говорит, зная, что директор живет в корпусе, дети больше боятся натворить глупостей, но я думаю, с ним реально просто никто не ужился. Преодолев внушительный подъём и оглядевшись в небольшом холле, парни пробежались взглядом по спискам свободных комнат на стене и вместе заселились в одну, в конце коридора — та, огромная, с пятью двухъярусными кроватями, была рассчитана исключительно для вожатых. Внутри их встретили наглухо занавешенные на окнах шторы, разбросанные по полу открытые чемоданы, и сопение, раздававшееся в унисон сразу с нескольких сторон — дорабатывавшие смену вожатые досыпали последние часы до подъема. Комната была далеко не комфортабельной, но лучше, чем Арсений себе представлял: железные кровати, ещё, кажется, с советских времен, но с большими не пружинистыми матрасами; возле каждой кровати стояло по тумбочке, имелось два больших вещевых шкафа и даже стол со стульями для посиделок и перекусов. Порядок, конечно, оставлял желать лучшего — нынешние жильцы явно не забивали себе голову уборкой. Но они с Серёгой обязательно наведут чистоту и обговорят этот момент с соседями. Тем более те, судя по чемоданам, вскоре должны были смениться на новых. Закинув вещи на свободные кровати, они вытащили все необходимое для душа и выскользнули на носочках из комнаты, ко все еще поджидавшему их и вовсю зевавшему Диме. Заглянув напоследок внутрь сам, он с гордостью сообщил, что прожил в такой два года. Сейчас же переехал с другом в двухместную — тому такая полагалась бонусом к новой должности воспитателя. Проводив их до душевых, он поспешил по делам, пообещав встретиться с ними через полтора часа на этом же самом месте — чтобы наверняка не потерять друг друга. Если расположение душа на втором этаже прямо под лестницей в столовую Арсения удивило не сильно, но вот сама душевая изнутри заставила впервые искренне возмутиться: — Кабинки без дверей, серьёзно? Серёжу, кажется, это не смутило: стянув с себя пропитавшиеся потом после долгой дороги футболку и шорты, он с ироничной ухмылкой зашлепал сланцами по кафельной плитке: — Боишься, что все увидят твою маленькую пипиську? — Маленькую?! Арсений не то, чтобы считал себя половым гигантом и совершенно точно не трещал об этом на каждом углу, но похвалиться было действительно чем. Порог средней длины полового члена мужчины в России он обошёл (да, и такие статьи он читал тоже), а никто из его партнеров на умения им пользоваться не жаловался. Так что сейчас оскорбился в лучших чувствах. Матвиенко навскидку покрутил краны в нескольких кабинках и, решив занять самую крайнюю, с ухмылкой выглянул из-за перегородки: — Да ладно, я же пошутил. Я-то твою письку видел, хотя и не очень-то хотелось — у тебя там все вполне нормально. Арсений хмуриться не перестал, но все-таки разделся и с перекинутым через плечо полотенцем прошествовал к одной из кабинок: — Ну, ты сам полез ко мне в бассейне за шампунем — то слишком по-пидорски для него пахнет, видите ли, то «Арсень, дай голову помыть, запах бомба». — Да завались ты уже, душнила, дай помыться. Арс с ним в желании смыть с себя все прелести трехдневной поездки по маршруту «Новокузнецк-Анапа» был как никогда солидарен — в дороге приходилось разве что поливаться на станциях водой из бутылки. А он в этом вопросе был крайне дотошным: никогда не пользовался лишь одним шампунем, закупал сразу по несколько бутылей кондиционеров для волос, спреев, гелей и самых разных тюбиков с кремами. Использование всего этого добра входило в его обыденный утренний ритуал и именно поэтому большую часть чемодана при сборах в поездку заняли отнюдь не вещи. Наличие одной общей ванной на этаже не особо удручало — он уже давно привык к странным взглядам со стороны и умел абстрагироваться от них в угоду собственного комфорта. Ну, подумаешь, парень любит следить за собой. Ну, подумаешь, совершенно случайно гей. Вода из-под душа, холодная, до мелких мурашек по телу, через несколько мгновений потеплела, одарив долгожданной после дороги свежестью. Арсений достал шампунь и принялся напевать себе под нос мелодию одного из треков Prodigy — в его плейлисте гордо красовалась вся коллекция их творчества. В лагере он ничего подобного услышать не рассчитывал, зато в голове наверняка застрянет очередная новинка Крида или новая копия игравшего по несколько часов подряд под окнами все прошлое лето «Пчеловода». Уже намылив голову, Арс понял, что все-таки забыл в вещах у входа бальзам. Выбравшись из-за перегородки, он почти вслепую зашлепал к ним по кафелю — глаза были слишком восприимчивы для любых средств, и для безопасности пришлось выставить вперед руки, чтобы не убиться. Сквозь узкую щелочку глаз ему удалось разглядеть висевшую на крючке сумку — сделав к ней еще один шаг, он вдруг уперся в что-то прямо перед собой. Нечто мягкое и однозначно живое. Инстинктивно проведя рукой вверх, Арсений все-таки протер ребром ладони глаза и, широко распахнув их, встретился взглядом с обладателем двух насыщенно зеленых и неприлично озлобленных глаз. Тот, кстати, такой же абсолютно голый, возвышался над ним на добрых сантиметров десять — явление в его жизни редкое, но случавшееся: — Какого хрена ты меня лапаешь? И он не был бы собой, если бы не открыл рот в ответ, смерив того одним из своих самых высокомерных взглядов: — А ты какого хрена встал тут как вкопанный — хотел, чтобы полапали? — Чего блять? Может глаза разуешь прежде, чем такое говорить? — А ты может мозги включишь или у тебя их не особо много? Злость заполыхала в обоих так сильно, что мимо них совершенно прошла вся комичность ситуации — оба так и продолжали стоять друг напротив друга абсолютно голые. Матвиенко, уловивший предпосылки к неминуемому скандалу, выключил воду и обмотавшись наспех полотенцем, выскочил из-за перегородки: — Эй, парни, вы чего. Шесть утра не самое лучшее время для ссор. — Но как утро встретишь, так день и проведешь, так что спасибо, — незнакомец весьма недружелюбно отпихнул Арсения плечом в сторону и прошел дальше к одной из свободных кабинок. Попов же закипел так, что совершенно не фигурально из ушей чуть не повалил пар. Это не он стоял как вкопанный, пока к нему шел явно ничего не видевший человек, это не он не отодвинулся и не издал хоть каких-то звуков, и это не он первый начал орать дурниной. Действительно отличное начало первого дня на новом месте.