Там, где зажигаются звёзды

Арсений проснулся за сорок минут до заведенного всеми на одно время будильника — доплелся до общего туалета, умылся и, натянув по возвращении в комнату свободные шорты и толстовку, выскочил на улицу. Там было немного прохладно, даже пришлось натянуть на голову капюшон, чтобы не простыть в первый же рабочий день. Для пробежки этим утром он выбрал аллею до небольшой часовни, расположенной аккурат между двумя соседними санаториями. Внутри уже вовсю бурлило предвкушение — как же пройдет первый день, когда заедут дети, какими они будут, смогут ли быстро подружиться и вместе дурачиться по вечерам? Тому, что его поставили на отряд подростков двенадцати-четырнадцати лет, он обрадовался. Найти общий язык с ними ему никогда не составляло труда, а напарница, кажется, вообще досталась одна из лучших — спокойная, вежливая и без пафоса как некоторые. Познакомиться с Катей поближе он успел ещё после планерки — они даже разговорились по пути в корпус и перекинулись парочкой мнений об ожиданиях от смены. Серёжа вчерашним распределением тоже остался доволен — Суркова, которая еще до начала планерки залипала в телефоне с надменным видом, кажется, пала под влиянием его харизмы и уже через десять минут знакомства предложила снять совместную историю для инстаграмма. И Арсения во всем этом раздражало, кажется, только одно — вернее один. Шастун. Сначала язвивший, потом игнорировавший, а к концу дня вообще решивший нагло поиграть в переглядки. Арса эти перепады злили — как можно чувствовать и делать столько всего сразу? И не важно, что смотреть он начал первый. Так получилось. Но зато он вдоволь посмеялся над тем, как за Антоном весь день пробегала по коридорам Кузнецова — он ей явно сразу же приглянулся. Любому бы нормальному парню такое внимание польстило, однако Шастун, судя по выражению лица, будто испугался. И то ли она просто ему не приглянулась, то ли, что скорее всего, к нему так просто было не подъехать. Арсений прервал бессмысленные размышления, когда пятый по счету круг завершился возле стен корпуса — пора было идти будить Матвиенко. Пока по комнате уже вовсю расхаживали зевавшие помятые парни, тот ожидаемо спал, уткнувшись лицом в стенку. Арс опустился на край его кровати, а рядом возник Комиссаренко с озабоченным видом почесавший подбородок: — Я уже два раза его толкал, но реакции ноль. Может ему нужно на будильник что-то погромче? — Да нет, это создание не услышит, даже если из пушки стрелять начнут. Тут главное не сдаваться. Склонившись над ухом друга, Арсений стал усиленно его трясти: — Сереженька, дорогой, ты проспал заезд. Сейчас придет Шеминов и даст тебе пизды. Из-под подушки донеслось недовольное бурчание: — Не пизди, я же слышу, что вы еще собираетесь. — Ааа, вот так, понял, — Слава понимающе закивал и оставив их вдвоем, полез в шкаф за рабочей футболкой. Матвиенко все-таки перевернулся на другой бок и одарил Арсения хмурым взглядом: — Какая сволочь придумала подъем в такое время. — Это ты еще работать не начал — я тебя потом вообще не подыму, да? — Возможно. Хотя если ты будешь таким же голоском зудеть мне над ухом, то я даже без желания встану. Арс шутливо хлопнул его по ноге и поднявшись с кровати, направился к столу, у которого уже болтался молчащий с утра Макар и Вадим: — Давай тогда вставай, сделаю нам кофе. ***** Первые дети начали заезжать в девять утра. Отряд Арсения и Кати должен был приехать с основной массой ближе к обеду, на поезде, но до этого момента они оба на месте не сидели — встречали родителей на КПП, провожали в корпус или помогали начать заселение, водя детей с папкой документов до медпункта. Родители целовали своих чад на прощание у входа — дальше проход для них был запрещён, наставляли вести себя хорошо, а вожатых, или сходу заваливали вопросами по поводу распорядка, или наоборот желали отличной смены и сразу же уходили. Ему почти сразу же попалась одна из таких неадекватных мамаш — устроив допрос о плане дня на сегодня, она затем попыталась узнать, в какой именно отряд попадет её ребенок и в конце чуть ли силой не выпытала его собственный номер телефона. Чтобы если вдруг что позвонить. Все объяснения по поводу того, что он её пятнадцатилетнее дите может больше в корпусе ни разу не увидеть она благополучно пропустила мимо ушей, но по итогу сдалась — то ли что-то поняв, то ли просто устав от пререканий. Забрав явно смущенного поведением мамы парня с собой, он заметно выдохнул: как хорошо, что его отряд не будут так донимать вживую. К обеду, когда Шеминов, стоявший на крыльце, скомандовал в микрофон боевую готовность, в лагерь заехали первые автобусы, и все вокруг закипело с такой скоростью, что даже он начал подумывать о минутке паузы. Почти четыреста детей приехали разом — на одном поезде и из одной области. Как рассказал Дима, такие выезды к ним проводились в течение всего лета — по какой-то давней договорённости с санаторием. Сбросив чемоданы в тени под деревьями, оживленные с горящими от предвкушения глазами, ребята стали ждать распределения. За столами со списками прямо у крыльца трудились Ляйсан с Пашей и Шастун со Стасом. Шеминов несколько раз повторял в микрофон о том, что заселять в один отряд будут только сестёр и братьев, а друзей уже как повезет. Кто-то из ребятишек помладше начал плакать и звонить домой — так далеко от родителей они, похоже, уехали впервые. Ребята же постарше заинтересованно озирались, обсуждали внешний вид корпуса и делали ставки на каком этаже будут жить. В сторону центрального крыльца выходили балконы, и некоторые особо отважные уже вовсю обсуждали как смогут туда выходить и свешиваться вниз через перила, чтобы поболтать с соседями. Катя не отходила ни на минуту от Арсения, пока их не вызвал к себе Стас — переживала справится ли с первым в её жизни отрядом, то и дело нервно одергивала себя за край рабочей футболки. Арс слегка приобнял ее за плечи, стараясь успокоить: — Не переживай, Катя, сейчас всех быстро заселим, накормим, познакомимся — всё отлично будет. Шеминов, что-то внимательно отсчитавший в своих длинных списках, передал в их попечительство ровно двадцать четыре ребенка, строгим тоном наказав тем слушаться вожатых и хорошо себя вести в течение смены. Арсений с последнего прыснул со смеху — хотелось бы, но тут уж как получится. Катя сразу же возглавила их поход на третий этаж, а он помог девчонкам с самыми тяжелыми на вид чемоданами донести их до комнат. Мальчишки пыхтели сами, сосредоточенно перехватывали выскальзывающие из ладоней ручки и помогали друг другу подцепить колесиками очередную ступеньку. До этажа по итогу добрались без происшествий и довольно быстро распределившись по нужным комнатам, которые каждому продиктовал лично Шеминов, занялись распаковкой вещей. Катя подтащила ближе к проходу стул и опустилась на него с усталым вздохом: — Неужели начало положено? Скажи мне, что да, Арс, а то я не успокоюсь. Арсений, одним глазом поглядывавший на комнаты их детей, из которых вовсю уже раздавалась болтовня и гам, с усмешкой облокотился о стену: — Да, но советую не расслабляться. Я в школьном-то лагере вожатым в первые дни с ума сходил, а тут столько всего нужно сделать не забыть. Ты пока передохни, ладно? Мы очень много времени провели на жаре. Я сам похожу посмотрю, как они обустраиваются, а потом займемся документами. Девушка благодарно кивнула: — Спасибо большое. Мне с тобой повезло. — В целом и без ложной скромности — да, но я иногда могу быть очень противным. — И именно поэтому вы что-то с Шастуном не поделили? Арсений от одного упоминания этой фамилии дернулся, на миг позабыв о детях: — А почему ты думаешь, что мы что-то не поделили? Ему искренне казалось, что их скорее более молчаливая, чем публичная неприязнь, осталась лишь между ними. Однако повеселевшее лицо Добрачевой сообщило об обратном: — Тут за один вчерашний день столько сплетен возникло, что у меня чуть голова не лопнула, а ты удивляешься тому, что кто-то заметил ваши переглядки? Мне про Антона рассказывали ребята из студенческого отряда, которые тут год назад работали — говорили, что он милый дружелюбный парень и все такое, и вчера я, признаюсь, напряглась поначалу, когда узнала, что мы будем с тобой вместе работать. Ну, знаешь, типа если вы конфликтуете, то значит есть причина, может, ты на подъем человек тяжелый. А ты вроде классный, и я тогда вообще ничего не понимаю. Арсений масштабы коллектива в лагере, кажется, недооценил, и уже подумывал что ответить, как из одной из комнат высунулась голова девчушки: — Арсений Сергеевич, а помогите чемодан открыть — у меня тут замок заклинило. ***** За последующие несколько часов они с Катей умудрились переделать, кажется, невозможное: пройти с детьми всех врачей, централизованно собрать у каждого документы, заполнить списки и провести ознакомительную экскурсию по территории корпуса. Ребята оказались увлеченными и разговорчивыми, а еще половина из них уже были знакомы — учились в одной школе или вообще были одноклассниками. Это облегчило процесс знакомства и рассказывать о себе скорее пришлось им с Катей. Одна девочка с забавно собранными в два хвоста волосами, Элина, без стеснения взяла Арсения за руку в самом начале экскурсии и прошла с ним так всю дорогу — расспрашивала, как давно они с Катей здесь работают, что любят, и будет ли у них вечером дискотека. Добрачева, с энтузиазмом рассказывавшая новоиспеченному отряду немного из истории образования лагеря, скосила на них двоих в какой-то момент взгляд и двусмысленно повела бровями. Да, нашел себе поклонницу, получается. Собственно, как и тех, за кем нужен будет глаз да глаз, а на кого можно будет с легкостью положиться на каких-нибудь внеотрядных мероприятиях. Данила Ивашов, мальчишка с беспокойным вихрем русых волос на макушке, и на вид немного младше своих заявленных двенадцати лет, уже сейчас претендовал на звание катастрофы года — выскакивал вперед отряда, с любопытством заглядывался на корпуса соседних санаториев, куда без сопровождения вожатых ходить им строго запрещено, и донимал соседей по комнате. Саша, Лёша и Никита из триста одиннадцатой комнаты, наоборот, создавали впечатление самых воспитанных для своего возраста подростков, и как ещё выяснилось в процессе знакомства отлично играли на гитаре и занимались боевыми единоборствами. Юля с Ирой, две лучшие подруги, но похожие друг на друга словно две сестры, обе с длинными черными волосами и задорным взглядом карих глаз, занимались в музыкальной студии и уже через час после заезда заявили, что готовы выступить и защитить честь отряда, когда понадобится. Также сразу же запомнились и Ваня с Игорем — до этого дня они знакомы не были, но жили в соседних городах и оба оказались безумными фанатами аниме. Арсений, кстати, именно по этому увлечению их и запомнил. Остальных же был уверен выучит в ближайшие день-два — благодаря учебе на филологическом проблем с памятью у него особых не наблюдалось. Уже на подходе к корпусу Катя вскинула руку с телефоном вверх и с довольной улыбкой остановила отряд: — Ребята, ну что, кто там спрашивал про дискотеку? Спешу вас обрадовать — она состоится. Сейчас мы с вами все дружно пойдем ужинать, а потом у вас будет минут сорок, чтобы переодеться кому надо и привести себя в порядок. Договорились? Отряд согласно загудел, и Данила от восторга даже подпрыгнул на месте: — Я не зря сюда приехал! Элина же затрясла Арсения за руку: — Арсений Сергеевич, а вы танцевать тоже будете? Арс усмехнулся — он бы с удовольствием, да вот только судя по рассказам Димы Шеминов такое осуждал. Потому что развлекаться и отдыхать сюда приехали дети. Но также Позов рассказал, что сам Стас вечером там бывал редко, чаще только поглядывал за происходящим из окна своего кабинета, а Паша, чуть ли не лично руководивший дискотеками, против отдыха вожатых в меру никогда не возражал. — Посмотрим, Элина. Может даже сегодня получится дать вам несколько мастер-классов по танцам. Юля, шагавшая с подругой в числе последних, заинтригованно обернулась: — А вы прямо умеете? — А ты сомневаешься, Юля? Это вызов? — Может быть, Арсений Сергеевич. Мне интересно. Арс никогда не был тем, кто отказывался от заманчивых предложений, и поэтому хитро улыбнувшись, протянул девчонке ладонь: — Тогда забились. ***** Антон смог выдохнуть только когда последний отряд прошел медкомиссию, а вожатые уже понесли ему списки отрядов и документы. Он еще понятия не имел, за каким крылом его закрепят, но надеялся, что за тем, в котором работал Дима. Дойти до детей и познакомиться лично он за день так и не успел, но Юля с Максом вроде и вдвоем справлялись на ура — Заяц шнырял из одной стороны корпуса в другую, таскал чьи-то чемоданы и показывал ребятам, через какие выходы и куда им можно ходить. Один раз даже подбежал к нему и тряхнув за плечо, попросил напомнить, где на этаже туалеты. Антон подсказал куда идти и больше его не видел — испарился тот через секунду. К ужину в корпусе стало тише — дети уже гуляли по этажам и осматривались, навещали друзей в других отрядах, а Стас засел в кабинете, общаясь по телефону с кучей сопроводителей групп и родителями. Решив вытянуть ноги на диванчике в холле, минут через пять Шаст все-таки поднялся с места — в желудке вовсю урчало. Искать Позова было бессмысленно, его отряд по времени должен был уже поесть, и идти до столовой пришлось одному. Заскочив в кабинет к Паше и оставив у того на столе всунутые ему в руки какими-то вожатыми бумаги, Антон направился к боковой лестнице — так до улицы было быстрее. Правда, стоило ему вывернуть из-за угла, как, толком не успев ничего сообразить, он оказался сбит с ног кем-то, влетевшим в корпус вслед за вбежавшими наверх детьми. Успев схватиться за перила, Антон глухо выругался, и помассировав лоб, поднял глаза, чтобы встретиться с обидчиком. И нисколько не удивился, застав перед собой Арсения, точно с таким же недовольным лицом, ощупывавшим свою голову. Судьба над ним, кажется, издевалась или же просто проверяла на прочность, подкидывая одну за другой встречу с этим голубоглазым недоразумением. — Ты меня преследуешь, чтобы убить, или что? Арсений закатил глаза: — Сдался ты мне, чтобы жизнь из-за тебя портить. Иногда просто случаются совпадения, не слышал? — Нет, энциклопедию душных людей я до знакомства с тобой не открывал. Антон дерзить изначально не собирался, но почему-то в адрес Попова оно вырвалось само по себе. Тот, как он успел заметить, сразу же вскидывал вверх брови, вскипая, и нахохливался как воробей на ветке. Выглядело это скорее мило, чем грозно, и Шаст поймал себя на мысли, что ждал именно ответа. Но Арсений на удивление промолчал — надулся, и одарив гневным взглядом, прошествовал вверх по лестнице. Что же, этот раунд можно было однозначно оставлять за ним. ***** Дискотеки Антон любил и потому что на них вожатым можно было немного выдохнуть, и пообщаться с друзьями, и потому что событий на ней иногда случалось чуть ли не больше, чем за весь день — какие-нибудь соревнования между отрядами, флешмобы вожатых прямо на крыльце, медляки. После последних кто-то обязательно ревел от неразделенной любви, а кто-то наоборот начинал ходить по лагерю только под ручку. Ему всегда нравилось наблюдать за смущенными девчачьими лицами и мальчишками, которые, иногда краснели ничуть не меньше, боялись подойти и пригласить на танец ту, что находили взглядом в толпе еще в самом начале дискотеки. Именно здесь влюблялись, признавались в чувствах или разочаровывались в избраннике. Антон свой первый неловкий медляк помнил хорошо — ему было четырнадцать, он считал, что по нему сохнет как минимум половина лагеря, а по итогу, когда впервые положил руки на талию девочки, от страха чуть сразу же не сбежал. Да и как в подростковом возрасте больше не влюблялся. Его вообще многие называли однолюбом, а кто-то поддевал по поводу ориентации — вокруг было столько девушек, а он не предпринимал даже ни одной попытки завести роман. Отшучивался, топил за версию одной единственной любви, а сам оглядывал толпу и не понимал, где же правда его человек. Мама, когда узнала, что он останется здесь работать, сначала даже обрадовалась — где уж как не в лагере найти себе пару и может даже и обзавестись по итогу семьей. Только вот один год сменялся вторым, третьим, а тот самый его человек так и не появлялся. А еще он с одинаковой симпатией относился как к девушкам, так и к парням, и не понимал, куда, собственно, смотреть и чего ждать. Вот так же не понимал и сейчас, когда, оказав помощь Паше с аппаратурой, сбежал с импровизированной сцены и, поймав в толпе взглядом Кузнецову, пустился в обход по всей площадке — найти своих детей, но в первую очередь сбежать от неловких разговоров и её внимания, на которое он, к сожалению, не мог ответить взаимностью. Не ёкало. Позов за прошедший день как будто бы вообще в стенах корпуса растворился, зато на глаза попался Матвиенко с Сурковой, дружно ржущие над кем-то. Недолго думая, Антон зашагал к ним — Оксана как никто умела отвлекать болтовней. — О, Антоша, я кажется тебя впервые с обеда увидела — присоединяйся, у нас тут сейчас будет весело. — Да-да, ты вообще поугараешь, зуб даю, — Матвиенко, опираясь со смеху на отрядный флаг, махнул куда-то в толпу, и Шастун закрутил головой в поисках того, на что он указывал. Одним из главных героев конечно же оказался Арсений, стоявший плечом к плечу с Зайцем. Макс, с цветастой повязкой на голове и в модных широких очках, выглядел весьма эпатажно и что-то жестикулировал, привлекая к ним двоим внимание огромного количества детей. Антон непонимающе выгнул бровь: — А что происходит-то собственно? Оксана с усмешкой повела плечами: — Поспорили, кто из них круче танцует, а их отряды вообще решили, что это батл. Кстати, твои ребята, получается, к этому причастны. Антон сложил руки на груди: — Ну, тут сам бог велел болеть за Зайца. Матвиенко поспешил ему возразить: — Зря, между прочим. Вы там воюете, я понимаю, но ты не видел, как Арс двигается. Я над ним, конечно, подтруниваю, но на самом деле кайфую — сам вот на танцполе деревяшка. Его слова Антон поставил под сомнения ровно до того момента, пока трек на танцполе не сменился новым, иностранным и зажигательным, и парни не начали двигаться. Толпа детей вокруг них словно по команде расступилась — разделившись на две условные части, начала что-то выкрикивать в поддержку, аплодировать, а кто-то даже с восхищением снимал это всё на телефон. Максим двигался уверенно и дерзко в каком-то собственном сумасшедшем танце, который не мог не привлекать внимание. Но Попов. В Арсении вместе с той же уверенностью оказалось вдруг столько изящества и грациозности, что мир вокруг по ощущениям замер. Антон то ли больше пораженный увиденным, то ли восхищенный, залип, неотрывно следя за каждым движением его бедер и взмахами рук. Музыка вокруг била по ушам, оба танцующих в какой-то момент прикрыли от удовольствия глаза и полностью отдались ритму, а он сделал для себя один из неожиданных для последних дней вывод. Попов был как минимум привлекательным. Ему может поэтому и хотелось того почаще задеть — все это напоминало методы пятиклассника, выбравшего альтернативу дёрганьям за косички. Он и эмоционально по возрасту ушёл от них не так далеко. Его, может, подростки и понимали лучше остальных, потому что общались они на одной волне. — Ну, что скажешь? — под ухом раздался гордый возглас Матвиенко, и Антон не нашел ничего более разумного, чем пожать плечами: — Неплохо.