Осколки

Мари не может оторвать взгляда от пары восковых ног, покачивающихся в воздухе — вперед-назад, назад-вперед. Два бледных маятника в тусклом свете захламленной спальни. Свечи проводят пальцами вдоль светлых голеней, устроенных у себя на бедрах, и склоняют голову набок. Мари не может на это смотреть — от детских повадок в поведении близнецов в животе всё скручивается спиралью, выворачивается наизнанку и медленно рвётся на части. Зудит от тревоги, требует сорваться с места. Свечи об этом прекрасно знают. Марионетка едва заметно морщится, подтягивая к себе колено. — Хватит. — Ты о чем? Переносить их присутствие со временем не становится проще. Ей кажется, что она спит и сходит с ума внутри бесконечного кошмара. Поделенное надвое наваждение без признаков человечности соскакивает со стола и садится напротив. Пачкает юбку в комнатной пыли, сидя в ногах, и смотрит снизу-вверх абсолютно пустыми глазами. Тянет на себя её ногу, складывает локти на деревянных коленях. «Пепельница любит сидеть также», — думает Мари и закусывает губу, устраивая ладонь на подставленной макушке. Второй близнец, растянувшись на столе, свешивает голову с края и неопределенно хмыкает. — Ведёте себя как дети. — Не любишь маленьких людей? — Свечи позабавленно вскидывают брови, протягивая руку к кукольному лицу. — Не люблю, когда играют в невинность. Она проглатывает обжигающий кончик языка оскорбительный комментарий и позволяет прикоснуться к своей щеке. От простой ласки Мари почти дергается, успевая сдержаться в последний момент: нежность Свечей, как правило, плохо кончается для адресата. Молочно-белый большой палец оглаживает скулу, и в ушах звенит стон боли Куклы. Воспоминание ошпаривает злостью напополам с обидой, искажает лицо сложной гримасой отвращения. — О, опять это личико. Вспоминаешь чужую боль? — Они улыбаются, весело настукивая мелодию на ножке стола и глядя в потолок. Мари, забывшись, растерянно переводит взгляд на второго близнеца: никак не привыкнет. — Ты прекрасна в своей жертвенности. В неисчерпаемом и таком же бесполезном сочувствии незнакомцам. Винишь нас в том, что кое-кто не может оценить последствия, прежде чем принять решение. Разве не прелесть? Мари закрывает глаза и пытается успокоиться, чтобы пережить очередной виток пространных разговоров и сомнительных комплиментов. Знает, что всё равно сорвётся, не сумеет сдержать эмоции и будет упрямо, с жаром биться о стальную стену насмешливого равнодушия Свечам на потеху. Потому что она не умеет, не может и не хочет иначе. Потому что хоть кто-то должен встать на защиту слабых. Потому что никому, кроме неё, нет дела. Так что Мари открывает глаза и в сотый раз пытается понять тех, кто готов оборвать не одну тысячу невинных жизней.