Помоги мне дышать

Глава 22 Кассандра была в полном восторге от преображения дома. Она полчаса ходила и разглядывала его с разных углов и приняла решение сделать ремонт и у себя в комнате. Женщина всё ещё была слаба после больницы, но ей это не мешало. Весь больничный она решала дела с документами, восстановилась на работе и умилялась с того, как Томас и Оливер нежничали друг с другом по вечерам. Оливер был абсолютно счастлив сейчас. Кошмары прошлого постепенно его отпускали и узел в груди становился слабее. — Давайте сделаем барбекю в эти выходные, пусть приходят Джереми с Аддой, хочу нормально с ними пообщаться, — заявила как-то вечером мать, прерывая просмотр фильма. — Можете ещё кого-нибудь пригласить. Как на счёт твоих родителей, Томас? — женщина была не в курсе дел Томаса с его родителями. Пара откладывала этот разговор и парни всё не решались ей рассказать. Хотя это и так было понятно, ведь Томас никуда не уходил с тех пор, как мама вернулась. — Мам, а ты не заметила, что Томас никуда не уходит с тех пор, как ты вернулась? — Оливер приподнял бровь, чувствуя, как плечи его парня напряглись. — Он же твой парень, — ответила она так, будто это решало все вопросы. — Я ушёл из дома. Меня там не ждут, — Томас сидел, привалившись к боку парня, через силу делая вид, что его это не волнует, но это было не так. Оливер видел, с какой надеждой он каждый раз брал телефон в руки и как сильно расстраивался, понимая, что родителям нет до него дела. — Оу. Почему? — Кассандра ожидала явно не такого ответа. — Я разорвал помолвку, на которую они так надеялись, и разрушил их планы. — Гадство, - женщина села возле парня, не решаясь прикоснуться к нему. При виде такого потерянного ребёнка, её материнское сердце сжималось. - Ждёшь первого шага от них? — Как минимум, хотя бы сообщения с извинениями. Да хоть смайлик! — Томас выпрямился и сложил руки на груди. — Хоть что-то, что дало бы понять, что я нужен им. — Дай им время, — женщина потрепала его по волосам и нежно приобняла за плечи. Томас удивлённо посмотрел на женщину, а потом на парня, но тот лишь мягко улыбнулся. - Если они тебя любят, то переступят через свою гордость, - Томас пристыженно опустил глаза. Наверное, он впервые на своей памяти чувствовал настоящую поддержку родителя. Его сердце предательски сжалось. Это было приятно. В этот же вечер Кассандра принесла что-то и протянула сыну. — Я нашла это у себя в кабинете. Оливер принял вещь и сразу же узнал её. Фотоальбом Дэнни. Точнее, подарок Дэнни на день рождения. Парень и не помнил, когда успел отнести его к маме. Фотографий было не очень много. Оставалось ещё достаточно свободного места, на тот случай, если Оливер решит дополнить его новыми воспоминаниями. — Спасибо, — Оливер улыбнулся и погладил переплёт. — Можно посмотреть? — Томас вытянул его с чужих рук и открыл. Первую он узнал. Прошлое Рождество. Глядя на эту фотографию, на лице непроизвольно появилась улыбка. Остальные же были совершенно случайными, было такое чувство, что делали их исподтишка. На некоторых был Томас с Джереми вместе, на некоторых по отдельности, и больше двух десятков фотографий, о которых Томас и не подозревал. — Я делал эти снимки. Некоторые случайно, а некоторые специально, — Оливер сидел совсем рядом и со счастливым лицом разглядывал их. Парней прервала вспышка. Они подняли головы и увидели, как Кассандра сфотографировала их на старенький палароидный фотоаппарат. Вытащив снимок она стояла и махала им. — Старые воспоминания бесценны, но не нужно бояться создавать новые, — она протянула им снимок и Томас принял его. Обычная фотография - два парня сидят и разглядывают альбом. Ничего необычного, но Томас был так рад стать частью чьих-то воспоминаний, чьей-то жизни и чьего-то сердца. На лице заиграла самая счастливая улыбка. Уже ближе к ночи, когда Оливер тихо посапывал на коленях парня, а Томас смотрел какую-то идиотскую программу по телеку, женщина тихо произнесла: — С ним же что-то случилось? — Кассандра сидела в кресле рядом и пила чай. — Я не уверен, что имею право это рассказывать, — уклончиво ответил парень. — Я нашла буклеты реабилитации у психолога, успокоительное и антидеприсанты. — Кассандра, правда, если Оливер сам не расскажет, я тоже не скажу. — Ты хороший парень, я рада, что ты был рядом с ним всё это время, — женщина тепло улыбнулась. — Не был, - честно признался Томас. - Я не был рядом, когда был нужен ему. Он просто убежал от меня и я ничего не сделал. — Он всегда так делал. Убегал от всех, когда ему было плохо. Только Дэнни помогал ему, только его он слушал. — Почему? - Томас ласково погладил Оливера по голове. — Только ему одному это известно. Но сейчас ты здесь, вместе с ним. Значит, уже всё хорошо, — молчание затянулось на долгие десять минут и только неуместный смех из телевизора разносился по гостиной. — Что на счёт твоих родителей? Что будешь делать? — Не знаю. Я зол на них, - парень немного напрягся, Оливер что-то мурлыкнул и уткнулся носом тому в живот. - Ладно. Я, наверное, больше расстроен, чем зол. — Не хочешь поговорить с ними? — И да, и нет. Они не приняли Оливера, они не приняли мой выбор. Я знаю, что для этого нужно время. Я и сам не сразу принял свои чувства. Но уже прошло столько времени. — И всё же, я думаю, что поговорить стоит, чтобы не мучить себя сомнениями и надеждой, - она присела рядом и заключила Томаса в объятия, даря ту желанную поддержку, в которой он нуждался. - Вы хорошая мама, - пробормотал парень ей в волосы. - Всё будет хорошо. Если всё пройдёт плохо, помни, что есть семья, где тебя любят и ждут. *** Томас действительно задумался на счёт этого. Какой смысл мучить себя мыслями? Они должны сказать всё ему прямо в глаза. — Томми? Что-то случилось? — Оливер остановил парня возле выхода из здания колледжа. — Я иду к родителям, — признался парень. Ему было до чёртиков страшно. — Я пойду с тобой, — не сказав ни слова, Томас переплёл их пальцы и продолжил идти. Его бил нервный озноб, руки тряслись и каждый шаг давался всё тяжелее. — Ты не обязан этого делать, — шёпотом напомнил Оливер, когда они уже стояли возле двери в дом родителей парня. Томас оставил это без комментариев и открыл дверь. В доме было тихо, значит все были на работе. Решив не терять время, он поднялся к себе и начал собирать вещи, чтобы хоть как-то занять руки, а не сидеть и ждать у моря погоды. С каждым часом его нервозность ощущалась едва ли не физически. Оливер пытался его как-то приободрить, но всё было бесполезно. Последнй час Томас бродил по дому и кусал ногти. Долго ждать не пришлось, входная дверь хлопнула и Томас вышел в гостиную, встречая мать. Та удивлённо стояла и смотрела на двух парней и полную сумку в руках сына. — Ты явно пришёл не извинений просить, — заметила Мэри. — Мне не за что извиняться, — Томас поставил сумку на пол и подошёл ближе. — Да ты что? Уверен? — насмешливо поинтересовалась женщина. — А за что? За то, что я люблю? Абсурд! — Нет! Это не любовь! — она обвела их рукой. — Это чёрти что! — Ваше отношение ко мне - это чёрти что! — Томас загородил собой Оливера, хоть как-то ограждая его от этого дерьма. — Всё "это", — Мэри вскинула руки вверх, имея в виду всё их состояние и положение в обществе, — для тебя! — Для меня? ДЛЯ МЕНЯ?! — взревел парень. Его разрывало от ярости. — ЭТО никогда не было важным для меня! Для меня была важна семья, а вы променяли свою жизнь, мою жизнь и моё будущее на деньги! Для чего они нам, если все мы несчастливы? Да вас никогда нет рядом! Последние годы вы говорили со мной только о свадьбе! Даже от собаки я получил больше любви, чем от вас! — Ты не был против! — женщина сложила руки на груди. — Поэтому мы и заключили договор. — Но сейчас против! Почему вы не слышите этого? — негодующе спросил парень, ведь он действительно не понимал этого, он едва ли не плакал, пытаясь достучаться до матери. — Потому что уже поздно! Свадьба должна была состояться сразу после колледжа. — Да как ты не понимаешь? Я не люблю Адду! Она - мой друг, я не хочу портить жизнь ни ей, ни себе! — Ты уже её испортил, разорвав помолвку и променяв нас на него! — она зло посмотрела на Оливера, который делал вид, что его это ничуть не зацепило. — Это вы променяли сына на деньги и почёт! А папа? Он обещал поддержать меня в любом начинании, но когда я нуждался в этом, он просто отморозился! Где он сейчас?! Опять на своей злоебучей работе! Вам срать на меня! Почему мне не должно быть срать на вас?! — Вот значит как? Тебе срать на нас? Тогда проваливай из этого дома! — Мэри отступила от двери и показала на выход. — С радостью! — Томас схватил сумку и пошёл к двери. Оливер же задержался всего на минуту. — Вы очень сильно пожалеете, когда поймёте, что этого можно было избежать всего парой слов. Томас замечательный парень, жаль, вы не цените всё, что он делает для вас. Он же ваш сын, если бы вы приняли его выбор, то не потеряли бы его, — он смерил женщину холодным взглядом. — Спасибо, что отдали его мне. Я позабочусь о нём лучше, чем вы, — и тихо закрыл за собой дверь. Томас стоял дальше от дома, его глаза были на мокром месте. — Я никогда ещё так не разговаривал с ней. — Ты не должен потакать им. Ты сделал выбор. Правильно или нет, решать тебе, но назад пути нет, — Оливер обнял и погладил его по спине, успокаивая, поддерживая и давая понять, что он рядом. Несмотря на случившееся, Томас чувствовал облегчение. С него словно сняли многотонные кандалы. Дома, с Оливером и его мамой, он чувствовал себя на своём месте. Тихо, спокойно и по-домашнему. Наконец-то он почувствовал ту долгожданную любовь родителя к ребёнку. Касандра действительно была хорошей. Помогала, поддерживала, иногда бурчала, когда они пакостили, волновалась, когда задерживались, издевалась над ними после бурной пьянки, нарочно громко что-нибудь кричала или шумела. Адду родители поняли и у них всё наладилось, она так же встречается с Джей'Ди и они вместе на выходных заваливалются к ним. Парни играют в приставку, а Адда с Кассандрой сплетничают на кухне. Родители Томаса так и не объявились, заблокировали его карточку, и вели себя так, словно парня никогда и не существовало в их жизни. Как-то вечером он им позвонил, но трубку никто не взял. Юноша всю первую неделю ходил подавленным, переживая о том, что наговорил лишнего, прокручивая разговор и думая, что он мог приподнести всё по-другому, не доводя до такого конфликта. Он винил во всём себя и только себя. — Прекрати. Ты ни в чём не виноват, ты не мог всю свою жизнь потакать их желаниям, — Оливер прижался к его боку и положил голову тому на грудь. — Они мои родители. — Которые выпроводили тебя из дома, когда ты единственный раз в жизни пошёл на перекор. — Ты прав, но я всё же переживаю. — Ты всё сказал, ничего не изменить. И правда, почему он должен париться по этому поводу? Он сказал всё, что мог, и они приняли решение. Они не приняли его и его выбор. Их злость, лицемерие и меркантильность взяли верх. Они потеряли сына, он потерял родителей, но нашёл семью, мать, о которой всегда мечтал, любящего парня и рядом всегда были верные друзья, которые принимали его любым и он отдавался им без остатка. Томас чувствовал себя на своём месте. Он жалеет о многом, но счастлив, что всё закончилось именно так. Наконец-то он чувствовал себя свободным и живым. Эти люди были всем миром для Томаса, они стоили того, через что парни прошли. За них он будет стоять горой, будет защищать и оберегать. Парень был благодарен этим людям, ведь они позволили ему быть счастливым и свободным. Позволяя дышать полной грудью.