Только не прощайся!..

Все дети с замиранием сердца ждали дня своего шестнадцатилетия, ведь именно тогда на правой руке всплывали самые главные слова твоего соулмейта, сказанные тебе. Слова, которые влияли на всю твою дальнейшую жизнь. Слова, определявшие ваши взаимоотношения. Слова, которые вдохновляли тебя искать свою пару. Фразы могли быть всевозможными: от банального признания в любви до какой-то поэмы, как у их библиотекарши — миссис Флоренс. Она как-то поделилась с ними, показав, что на ее руке выведено целое стихотворение. Его сочинил ее соулмейт, чтобы сделать ей предложение. Будучи детьми, они со Стивом часто фантазировали на тему того, какими предстанут их соулмейты. Баки еще тогда начал замечать за собой влечение не только к хрупкому Стиву, но и к другим мальчикам из их школы. — А если мой соулмейт… ну, не девочка? — как-то предположил Баки, нервно косясь на Стива. Они почти каждый день ночевали вместе. Баки не хотел оставлять Стива дома одного, и мисс Роджерс, уходя на ночную смену в больницу, благодарила его за это и ничуть не возражала против появлений частого гостя. — А какая разница? — нахмурился Стив и обернулся к нему. — Это же судьба выбирает тебе пару — ей виднее. — А отец Дженкинс на прошлой службе назвал это порочной связью, — грустно произнес Баки. Он не мог выбросить те слова, то и дело ощущая себя грязным. У мамы подобное не спросишь, а Бэка слишком мала, чтобы понимать. Остался Стив. Тот с матерью посещал церковь редко, поэтому не знал, что именно нынче называли грехом. — Глупости это! — возразил Стив. — Бог не ошибается, а отец Дженкинс может. Он ждал, что Баки что-то ответит, но тот молчал, глядя в потолок. И когда Стив почти провалился в сон, он услышал тихое «спасибо», раздавшееся с правой стороны кровати. *** Баки безумно завидовал Стиву, ведь тот был на целых два месяца старше его самого, а значит, раньше узнает свои слова. — Волнуешься? — спросил Баки. До полуночи оставались считанные секунды. — Кажется, что в обморок упаду, — пошутил Стив. Мисс Роджерс даже испекла целый праздничный торт по такому случаю. В этот день никто не отмечал день рождения — все праздновали появление соулмейта. — Может, тогда стоило лечь спать и лишь наутро увидеть надпись? — с беспокойством произнес Баки, но Стив покачал головой. — Я бы все равно не уснул, — признался Стив. Они сидели вдвоем на кровати, в комнате Стива, и буравили взглядом чистую руку, на которой вскоре должна была появиться надпись. «Я верю в тебя, Стив», — вот, что он увидел, пережив адскую боль. Слова в прямом смысле выжигались на коже! Но никакая боль не заставила бы Стива выглядеть менее счастливо. *** И вот спустя два месяца настало время и Баки узреть свою надпись. Стив примчался к нему домой еще в девять вечера. Казалось, он волновался даже больше его самого. Миссис Барнс, несмотря на позднее время, накрывала праздничный стол, а Бэка то и дело заглядывала в его спальню. Все семейство Барнс стояло на ушах. Даже соседи успели сказать пару пожеланий. И во всей этой суматохе спокойным оставался только Баки. Он просто буравил взглядом настенные часы, сгорая от ожидания. Хотелось бы поскорее узнать, какие главные слова всей его жизни скажет ему соулмейт. Баки лишь тайно надеялся, что он окажется мужчиной. С годами Баки укрепил свое мнение о том, что девушки были совершенно ему безразличны. Он еще не признался в этом Стиву, но не отрицал вероятность, что тот уже догадался сам. Ведь теперь Баки как минимум отказывался ложиться спать в одной постели. Гормоны внутри кипели, и порой ему было безумно неловко в компании своего лучшего друга. — Двенадцать, — с трепетом произнес Стив, будто бы Баки не следил за временем. Будто бы он не чувствовал нарастающую в руке боль. Хотелось зажмуриться и закричать — настолько все было невыносимым, но Баки упорно не смыкал глаз, наблюдая за каждой буквой, появляющейся на коже. Через несколько минут все прекратилось. Как и жизнь Баки, учитывая ту надпись, что он прочел. В комнате воцарилась тишина. Даже Бэка, любившая вечно вставлять свои ненужные комментарии, молчала. — Ох, милый, — прервала тишину миссис Барнс, но Баки не желал слышать эту сочувствующую интонацию в голосе. Он резко сорвался с места и выбежал из дома, забыв прихватить с собой верхнюю одежду. *** «Прощай, Джеймс», — вот что гласила его надпись. У такого неправильного Баки — такая неправильная фраза! — Бак, — конечно, Стив знал, где его искать, — может, все не так, как кажется? От глупых утешений Стива на душе становилось еще паршивее. — Издеваешься? — злобно обратился он к другу. — Как можно истолковать эту фразу по-другому? Стив, это самое главное, что скажет мне мой соулмейт! «Прощай, Джеймс»! Понимаешь? Главной его фразой, адресованной мне, станет прощание! Я не нужен своему соулмейту! — прокричал он в конце, срывая свою злость на Стиве. Он слышал о таком. О двадцати процентах людей, чьи фразы не были воодушевляющими. Но Баки никогда не подозревал, что станет одним из них. Одним из тех неудачников, которые до конца своих дней вынуждены быть одинокими. — Он бросил меня, — сломлено произнес Баки, позволяя слезам вырваться наружу. Он закрыл лицо ладонями, рыдая навзрыд, не скрывая своей боли, отчаяния и беспомощности. Судьба все решила за него. Ему было так плохо в этот момент, что он даже не заметил, как Стив укрыл его курткой и присел рядом на холодную землю возле детской площадки. — А я никогда тебя не брошу, — тихо прозвучало обещание Стива. *** Через семьдесят лет Стив сдержал свое обещание, вытащив его из щупалец Гидры. Сдержал, чтобы вскоре нарушить, вернувшись в прошлое. Баки его не винил — для Стива всегда имела значение только Пэгги. А он за прожитые годы уже смирился с одиночеством. Сейчас, после Гидры, раскола Мстителей и Таноса, больше всего хотелось просто пожить. Не получалось. Мысли то и дело возвращались к определенному человеку. С первой же встречи с Земо на душе было неспокойно. И, пробираясь в тот бункер в Сибири, все нутро Баки кричало о неправильности его действий. Впервые он чувствовал, что не готов к выстрелу, словно заранее зная, что промажет. Подобное его пугало, ведь, даже сражаясь со Стивом, он не колебался перед выстрелом. К счастью или к сожалению, Баки так и не пришлось с ним сражаться. *** Еще через пару лет Баки понял, какая сила сдерживала его в тот день в Сибири. Та самая, что сподвигла его организовать побег Земо из тюрьмы. Они не говорили об этом, но оба все понимали. «Я готов отвечать», — Баки замер посреди гостиной, наблюдая за Земо, только что вышедшим из ванной комнаты. Казалось, он хотел, чтобы Баки увидел его надпись, потому не спешил надевать повязку. Свою надпись, никак не побледневшую за все пройденные десятилетия, он никому не демонстрировал. Ему повезло, что в современном мире люди предпочитали носить повязки. Земо и не настаивал. У них в целом были странные взаимоотношения. Долгие взгляды, двусмысленные фразы и вечная недосказанность. Даже сорвавшись и набросившись друг на друга с поцелуями, они все еще держали нейтралитет. — Как оказалось, секс с соулмейтом ничем не отличается от секса с любым другим человеком, — сел в постели Земо, ища в тумбочке припрятанные сигареты. Баки нахмурился. Ему не понравилось, как это прозвучало. Будто он снова оказался в центре какого-то эксперимента. — Не покажешь? — кивнул Земо на повязку Баки. Он поднялся с постели и подошел к распахнутому настежь окну, зажигая сигарету. Быть может, если бы он не звучал так безразлично, Баки бы ему показал. — Ты это еще не сказал, — произнес Баки и тоже поднялся с постели, но не для того, чтобы выкурить сигарету, а чтобы поскорее выйти из душной комнаты. Земо его не остановил. *** Иногда он приходил к выводу, что завидовал Зимнему Солдату. Тот ничего не чувствовал. Баки же каждый день просыпался с ноющей болью в груди. Хотелось подойти к Земо, заключить его в объятия и попросить не уходить. Не прощаться… Сэм смотрел на них косо, но не лез, чему Баки был благодарен. Одним вечером он даже тактично ушел, оставляя их двоих наедине за кухонным столом. — Время меняется, Джеймс, — нарушил тишину Земо, — больше никто не придает соулмейтам особого значения, как это было раньше. С появлением надписи ничего не меняется. Мне это не помешало счастливо жениться и стать отцом… — на этой фразе он сделал паузу, отпивая из стакана виски. — И все же… — хмыкнул он, — судьба нашла способ столкнуть нас вместе. Баки не решался поднять взгляд. Он смотрел на свой нетронутый стакан с алкоголем, думая, зачем Земо говорил все это. Будто бы он не осведомлён в том, что безразличен ему. Земо использовал его, прекрасно осознавая, кем он ему является. И никакое «я сожалею» не залатает дыру в груди. *** Встречая каждый новый день, Баки невольно думал о том, произойдет ли это сегодня? Сорвутся ли с губ Земо слова, навсегда изменившие его жизнь? Слова, заставившие его впервые зарыдать. Слова, которые он возненавидел всей душой. Баки мечтал, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Он хотел бы никогда не знать о существовании Земо. *** Разыскать его не составило особого труда. Казалось, Земо вовсе и не прятался. Просто решил отсрочил неизбежное. Баки направил дуло пистолета, целясь прямо ему в голову. Земо был спокоен, как всегда, словно все шло по его плану. — Давай, — подначивал он, — умереть от рук своего соулмейта так романтично. Он улыбался. То ли знал, что у Баки не получится выстрелить, то ли наоборот жаждал смерти. Баки никогда не поймет, что таится в его душе. Но одно он понял наверняка: там нет места для него. Патроны со звонким грохотом упали на асфальт, а Земо на долю секунды показался разочарованным, пока снова не надел свою маску. Им так многое стоило бы обсудить, но все, что у них оставалось — это пара секунд в запасе, пока приближалась Дора Милаж. Оба решили провести эти секунды в тишине, запоминая друг друга. Айо церемониться не стала, надев на Земо прочные наручники. Тот обернулся напоследок, ловя взгляд голубых глаз, и Баки знал, что последует за этим: — Прощай, Джеймс, — произнес Земо, позволяя себе мимолетную улыбку. Баки потянулся к повязке, срывая ее с себя и демонстрируя Земо свою фразу. Он остался неподвижно стоять, даже когда вертолет с опасным преступником исчез из вида. Остался стоять, не имея никакого понятия, как жить дальше. Сможет ли он снова собрать себя по частям?