Принцесса солнца.

Тёплый ветерок, с примесью пещинок в нем, приятно окутывал кожу каждого, заставляя тысячи мурашек бежать по телу.  Люди, живущие здесь с рождения, привыкли к постоянному солнцестоянию и теплому ветру,  а потому прямые солнечные лучи уже не несли для них серьезной опасности. Даже наоборот, они научились находить в этом свою пользу и благодаря постоянному теплу насыщали свою кожу различными витаминами, а так же использовали это в быту. Жизнь в стране протекала, казалось бы, медленно, без резких поворотов событий,  за исключением последнего приказа Фараона, с которым, по большей части, многие уже смирились. И на этом можно было бы остановиться, но все же, если присмотреться к картине с далека, то  можно было заметить одно маленькое  исключение, передвигающееся по крышам чужих  домов с невероятной, для человека, скоростью. Молодой сеньоритой являлась младшая дочь фараона — Ахеса, которая и дня не может усидеть на месте. Ее жизнь можно описать одним простым словом, с в о б о д а. Она сплошной ураган, который, не успеешь моргнуть, может опустошить прилавок с фруктами или еще чем-то. Она — это постоянное  движение, харизма и энергия. Облазив за весь день каждый уголок в городе,  ей будет заметно мало. Это пространство теперь уж не привлекало так, как раньше, но благодаря правильному воспитанию Нефертити, она была рада и этому, а поэтому каждый день для нее был, как первый. — Мэси, в этот раз я тебе не проиграю, вот увидишь, — ловко цепляясь за выступы кирпичных сооружений, черноволосая красавица с легкостью преодолевала любые препятствия на своем пути, пытаясь всячески обогнать свою любимую кошку,  что находится подле нее довольно давно. Один за одним преграды «склоняли» свои головы, поддаваясь непокорной принцессе.  Время было обеденное, а значит пора было думать о возвращение во дворец, но это именно то, что Ахеса постоянно забывала и каждый раз дева являлась домой с опозданием, славливая на себе взгляды стражников, а позже оказывалась отчитана сестрой за неподобающее поведение. И каждый раз все заканчивалось одним и тем же: принцесса  вновь и вновь сбегала, принарядившись в лохмотья простолюдинки.    Пару кувырков прямо в воздухе,  позволили нимфе приземлиться прямо на крышу натянутого шатра, явно принадлежащего торговцу тканей. Уже не раз от него поступали жалобы на агрессивное поколение, которое не позволяет вести дела. И каждый раз он остается ни с чем,  вызывая жалось окружающих. Так и в этот раз. Хорошенько оттолкнувшись ногами от шатра,  Ахеса умудрилась  скрыться из виду в подолах следующего. И такое она проворачивала раз за разом, кажется, даже не щадя расстроенную психику владельца лавки. А ведь в таком непочтение девушки  отчасти, виноват он сам. Перейдя с крыш на землю, спустя пару мгновений, черноволосая принцесса, вместе с Мэси, оказываются около дворца. Не одна пара глаз охранников уставилась на них, словно этим молчанием они читали ей морали и презирали. Сделав из своего личика недовольные гримасу, Ахеса прошлась по ним взглядом, а потом, уперев руки в боки, недовольно прошипела. — Чего так смотрите на меня? Есть что сказать, так вперёд, не молчите! — но они лишь переглянулись и промолчали, зная непростой характер своей принцессы. Судя по всему, им не известно,  что именно их молчание злило девушку больше всего. Сжав посильнее кулачки, отчего кожа ладони побелела, Ахеса проходит внутрь дворца. Первым делом ей нужно было избавиться от тех улик, которые во всю бы так и голосили о том, что девушка не слушается отца и все так же покидает стены дворца, а уже позже можно было навестить отца за обедом.  Откинув волосы назад, юная госпожа задиристо прошла в большие апартаменты, заставленные самыми различными предметами декора. А за все спасибо Аменофису, которого увлекали все эти скульптуры, вазы и прочее. Стол тут же в мгновение ока накрыли, но никто не разделял компании принцессы. — Где отец? — Господин в храме бога Атона. Мне сказать, что вы его ждете? — почтительно поинтересовался один из слуг. Ахеса порядком поникла, показывая это всем видом, но еще долгое время пребывая в молчание. — Снова?! Хотя, давно пора было привыкнуть!  — утвердила она и в молчание вышла из-за стола совершенно голодной.