Холодная милая сирень.

Моя кровать сегодня холодная, Мало света, тепла еще надо. Сегодня Птице было особенно холодно и одиноко. Маргарита предпочла лечь в другой комнате и мужчине не хватало ее. Ни одеяло, ни собственные огромные крылья, который обычно были горячие,не смогли согреть своего обладателя. Точно ли холодно было телу? Или все же душе? Птица не хотел признавать, но все же без белобрысой ему некомфортно в кровати. Что сделать? Она наверняка спит, и выход был один: аккуратно, что бы не разбудить, лечь рядом с сероглазой. Сейчас вдвоем здесь, сжимает тишина, Считаю расстояние до тебя ближе. Птица все же пришел к Марго. Девушка лежала на животе, положив руки под белоснежную подушку. Давящую тишину прерывало лишь дыхание белобрысой и еле слышный стук сердца. Рыжий, стараясь даже не дышать, подошел к огромной кровати, раскрывая внушительные крылья за спиной. Пернатый аккуратно ложится лицом к любимой женщине и любуется спокойным лицом, что не выражало никаких эмоций. Между темными бровями было пару складочек - у Марго была привычка все время хмурить брови, независимо от ситуации. Птица продолжал смотреть на усыпанные веснушками лицо и плечи, накрывая черным крылом девушку. Ты всегда рядом ты молчишь, Вдыхаю твой запах. Маргарита была слушателем, а не говорящим. Она выслушивала все планы Птицы и Сергея, почти не говоря ни слова. А тем и не надо было. Главное что бы выслушали и поддержали идеи. Птица чуть пододвигается к Марго, вдыхая нежный запах сирени. От Силецкой веет тем теплом, которого так не хватало рыжему, и тот умиротворенной закрывает бледные веки, проваливаясь в сладостную дрему. He зaвисимо от снов или мыслей пернатого, когда тот расслаблен, крылья всегда подрагивали. И сейчас тоже. Иногда они делали резкие движения вверх, а позже опускались. Так случилось и сейчас. Пара крыльев резко поднялись вверх, вгоняя холодный воздух в кожу Маргариты. Та недовольно поморщила лицо и открыла серые глаза. Взгляд сразу сфокусировался и устремился на лежащую на животе фигуру. Рыжие волосы были убраны на другую сторону, открывая взор на прямой нос, усыпанный еле заметными веснушками, закрытые веки и тонкие губы. —Птица?-мужчина тут же открыл горящие желтые глаза, смотря в серые. Чуть приподнимается и поднимает крылья. Девушка переворачивается на спину, все еще наблюдая за действиями рыжего. Птица заметил, что Маргарита перевернулась как надо, и улегся на нее, кладя рыжую макушку на маленькую грудь. Раскладывает крылья на все оставшееся место, вдыхает запах милой, погружается в сон. Будто вместе, а снаружи порознь, Ты смотришь в глаза еще немного и поздно. Может, Птица и Марго совсем не походят на пару, но так есть. На улицах они не ходят за ручку, Птица не смотрит влюбленным взглядом на сероглазую, не замечая всего вокруг. От таких влюбленных рыжего чуть ли не тошнило и быть такими как они ему совсем не хотелось. Его любовь не было видно снаружи. Она засела где-то далеко в глубине почерневшей души, проявляясь только тогда, когда милой рядом не было. Только ночью Птица давал волю чувствам, крепко-крепко прижимая к себе Маргариту, накрывая крылом и целуя в макушку. Нежно целуя изгиб шеи, того не помня, ставит засосы на шею и ключицы, обращая особое внимание женскому еле видному кадыку. Девушка же подолгу вечерами смотрит в янтарные горящие глаза пернатого. Ты снова и снова вдыхаешь дым, Я хочу быть им. Птица недовольно бурчит каждый раз, когда видит Маргариту с сигаретой в руках. Дело доходило даже до скандалов, ведь курить это вредно, следуя ничто не должно угрожать жизни его милой белой пташке. Каждый раз когда Птица видит сероглазую, жадно вдыхающую ядовитый сигаретный дым, рыжий даже ловил себя на мысли, что хотел бы стать дымом. Ведь единственная угроза жизни его пташки-сам Птица. Предавай, насилуй меня, Пока есть силы еще. Маргарита хоть и была жуткой собственницей, но явно это не показывала. Но Птица все знал и любил выводить милую на эмоции. Он видел ее злость, что та плохо скрывала, пляшущая в серых глазах жуткая ревность и впивающиеся в ладошку острые ногти. Все время безэмоциональная милая Марго становилась хуже Птицы, вмиг превращается в фурию и идет успокаиваться в ванну. Птица все же "извиняется" целуя милую в шею и переплетая белоснежные волосы. Только вот потом на самом рыжем и места живого нет-все в укусах, багровых пятнах и спина в кровяных полосах. Пока возбуждает тело твое, Все что между нами. От одного вида на милую Марго в открытом черном платье, что создавало безумный контраст, сердцебиение учащалось, ладони потели, дыхание становилось громче, а вся культура кажется задохнулась в черных брюках. Хотелось отыметь девушку прямо в этом платье и каблуках, сильнее прижимая к себе и вдыхая безумный запах сирени. Предавай, зови меня, Пока есть силы еще. Птице безумно нравились тяжелые выдохи и вздохи милой, нравилось, как Марго шептала своим низким голоском его имя, прижимаясь к нему, как обхватывала стройными ногами поясницу, держась за крепкую мужскую шею, зарываясь длинными пальцами в огненные волосы, вдыхая запах огня и еще чего-то. Милая Марго всегда знала все слабости Птицы и раз в раз проводила длинными ноготками по черным крыльям. Тот лишь сладко стонал, прижимая сероглазую к себе еще ближе, если это возможно. Пока возбуждает тело твое, Все что между нами. Птица чуть морщился, когда по свежим царапинам и укусах стекала вода, неприятно промывая поврежденности, но сразу же отбрасывал все неприятные ощущения, вспоминая каждый раз, при каких обстоятельствах они оставлялись Милой. Та же тихо хмыкала, смотря как Птица чешет заживающую царапину на спину. До сих пор молча меня вербуешь, Рвение так сильно ты игнорируешь. Птица всегда думал, что не испытывает чувства любви и симпатии и полюбить его никто не сможет, но все эти мысли испарились, когда Сережа пришел и с воодушевлением рассказывал о новенькой в детском доме. Тогда пернатому стало интересно, чем же девочка так зацепила Разумовского, что тот без умолку о ней тараторил. Марго его приняла. Со всеми тараканами в голове, с безумным взглядом и резкими чертами. Со всей его грубостью и планами. А как только крылья раскрылись, так Птице даже показалось, что в серые глаза по-настоящему засияли.