дома был такой уют без спецназовцев;

      очередной эскорт, состоящий из чёрных отечественных автомобилей марки «Волга», промчался вихрем по столичной трассе. сколько Москва таких видывала за свою богатую историю — страшно вообразить.       молодой Немцов внимательно глядит на пролетающие мимо здания и бульвары советского образца, неспешно играя заграничной конфетой во рту, монотонно прокручивает белую пластмаску меж пальцев. какая же всё-таки дрянь — эти чупа-чупсы. воистину, Запад — зло.       усмехнувшись собственным мыслям, Борис тряхнул головой в попытке прогнать совершенно лишнее нынче юморное настроение, принимаясь вновь размышлять о самых разных возможностях и вариантах презентации собственного доклада о проделанной работе: новаторствах и реформах во вверенном ему любезно на попечение Нижнем Новгороде и близлежащих областях.       а доложить, надо сказать, стоило ох-как немало: Борис проявил себя в роли честного, на редкость способного, политика. его забота о народном благополучии, восстановлении промышленности и процветании края вызывали уважение, если даже чуть не восхищение, любого здравомыслящего человека. у коллег же в политической сфере успехи молодого губернатора стимулировали только лишь зависть: «как это он не крадёт? такое возможно вообще в нашей стране?» — возможно. Немцов — живое тому подтверждение. скромная двухкомнатная квартира в Нижнем Новгороде и отсутствие машины — тоже. стóит, наверное, упомянуть, что Немцов не женат. попросту не находил времени для любовных утех, да и не сильно жаждал этого, если честно. политика — вот вся его страсть. пламенная и вечно живая.       глянцевый блеск чёрных автомобилей наверняка ослепляет глядящих на подъехавшую вереницу чрез окна Кремля блюстителей власти. собственно, как и уверенность Бориса Ефимовича, которую он так напористо излучает, покидая транспортное средство и направляясь к главному зданию Москвы с конфетой за щекой. эпатажности ему не занимать, но ведь в этом-то и весь Немцов: своенравный, свободный, сам себе на уме, отчего — гениальный не менее.       он приветливо кивает представителю почётного караула. едва заметная улыбка касается красивых губ, когда губернатор встречается глазами с серьёзным молодым лицом служащего. гляди, каков. парадоксальное отличие: Немцов, окрылённый чувством собственной исключительности, а этот юнец — скованный властью в самом прямом смысле. живое воплощение реалий. власть, она ведь в силах разрушить всё, даже людскую душу, прямо или косвенно, и тот, кто способен сохранить своё человеческое начало, подчиняясь ей или будучи при ней, достоин восхищённых аплодисментов.       юноша любезно отворяет массивную входную дверь и Немцов преступает порог. дóлжно признать — мужчина давно уже привык к созерцанию внутреннего убранства Кремля, оттого-то и сейчас здешняя роскошь его ничуть не прельщает. Борис Ефимович почему-то резко ощущает желание вернуться в свою уютную квартирку в Нижнем. размеренные неспешные шаги эхом разлетаются по пустым коридорам, отдаваясь в ушах ритмичным стуком каблуков начищенных до блеска туфель. Немцов слегка оттягивает галстук, позволяя капелькам выступившей испарины закатиться под хлопковую ткань белой рубашки. лето всё-таки. он шумно сглатывает вязкую сладость — остатки конфеты — с языка и достаёт изо рта зажатую доселе между губ пластмасовую соломинку, нехитрым движением помещая её в карман собственных брюк.       — день добрый, господа. уже все дела по благоустройству России-матушки обсудили в моё отсутствие? — с явными нотками насмешки выпаливает Немцов, лихо отворяя двери в «кабинет всех кабинетов», но усмиряет пыл, упираясь в укоризненный взгляд президента, затем, немного погодя, перехватывает недоумённые взоры остальных губернаторов, сидящих за трёхметровым столом. пускай к особенностям поведения Бориса многие уже привыкли, но он умел вывести на эмоцию даже самого чопорного сноба. как вот сейчас, собственно.       Путин вздыхает обессиленно, жестом ладони приглашая нижегородского губернатора пройти к закреплённому за ним месту, слегка головой кивая в знак приветствия. Борис же Ефимович, в свою очередь, бодро шагает в сторону свободного стула из красного дерева, дабы занять привычное положение и в следующую секунду сорваться в оживлённую полемику. день обещает быть длинным.

***

      — послушайте! как же вы понять не можете, что сокращение количества депутатов, а вместе с тем и заработной платы этим тунеядцам, даст возможность хоть сколько-нибудь уровнять доходы ординарных граждан и государственных служащих. разница ведь чудовищная! — подхватываясь, резко вскрикивает раскрасневшийся в ходе дискуссии Немцов.       — Борис Ефимович, начали за здравие, а кончили — за упокой. опять Вы за своё принялись! — заученно вторит Собянин, явно без желания развивать постоянный спор.       Владимир Владимирович на это заявление лишь хмурится посильнее, щёки дует возмущённо, сжимая пальцами ручку до побелевших костяшек. и что этот Немцов вечно стремится улучшить жизнь рядовых граждан, когда на повестке дня обсуждение повышения финансирования на нужды государственной армии!       — я Вам уже несколько раз говорил, Борис Ефимович. мы не о приземлённых вещах собрались дискутировать сегодня.— назидательно парирует президент, кидая гневный взор в сторону губернатора, — примем меры, когда вопрос станет ребром.       — да у Вас, многоуважаемый Владимир Владимирович, никогда веремни нет на обсуждение данной проблемы. то ракеты у Вас, то внешняя торговля, Вы о своём народе думаете когда-либо вообще?! — экзальтированно ораторствует разгорячённый внутренним возмущением Борис, отчаянно вскидывая ладони в бессильном жесте.       мгновенно воцаряется тишина. Путин чуть заметно елозит в собственном кресле, едва ли не переламывая несчастную ручку на две части. они с Немцовым несколько секунд враждебно сверлят друг друга острыми взглядами, после чего Борис усмехается, делая для себя определённые логические выводы.       — благодарю за внимание, а теперь извините, у меня нет более времени просиживать штаны, Нижегородский край сам себя не поставит на ноги, так ведь, господин президент? — ядовито уточняет брюнет, стремительно покидая зал заседаний, на что его оппонент закусывает щёку изнутри, дабы не сболтнуть какой-нибудь, совсем лишней при стольких свидетелях, угрозы в ответ, — до свидания, многоуважаемый Владимир Владимирович, рад был Вас повидать в добром здравии. всего хорошего.       дверь гулко хлопает, оставляя присутствующих переглядываться недоумённо.       Путин прикусывает внутреннюю сторону щеки до крови.

***

      всё, чего сейчас хочет Борис — так это напиться. нет, ну серьёзно, что за дисбаланс вселенский? как может быть такое, что наполнение не важнее внешнего блеска? как? это весь мир с ума сходит, или только с Немцовым что-то не то? неправильный он какой-то. до правильности неправильный. эдакие люди в нашем мире не жильцы.       мужчина шумно выдыхает, останавливаясь возле служебной машины, что прождала его под окнами Кремля несколько часов. он наклоняется, дабы постучать костяшками по тонированному окну, на что слышит незамедлительные звуки возни в салоне. уснул, видать, служивый, бедолага. дверь тут же распахивается и из неё выскакивает взъерошенный, заспанный водитель, от неожиданности вскидывая ладонь к виску в армейском приветствии, правда, тут же спохватываясь и опуская руку.       — Борис Ефимович, куда изволите ехать? — задаёт он привычный вопрос, отчего Немцов хмурится, будто после дегустации лимона.       — во-первых, друг, мы не в девятнадцатом веке, а во-вторых — езжай-ка ты сам, — Борис дружески похлопывает собеседника по плечу, — а я, пожалуй, своим ходом доберусь. уж больно пройтись охота, проветриться.       проницательный служивый кивает спешно, ловит руку Немцова, пожимает порывисто. губернатор же в свою очередь утвердительно склоняет голову в знак прощания и разворачивается в противоположную сторону после того, как машина трогается с места. как же ему чужд этот официоз, если бы вы только знали. он спешит поскорее покинуть красную площадь, двигаясь в сторону набережной.       Москва-река манит глубинами вод. Борис думает, что если бы он был рыбой — жизнь стала бы во сто крат проще и понятнее. он упирается локтями в бортик ограждения и смотрит на колышущиеся порывистым ветром пенные верхушки слабых волн, восхищённо наблюдая за проявлением природы во всех её мельчайших деталях.       отчего же всё так грамотно устроено в подводном мире, в мире птиц, животных, растений? отчего каждый знает своё место и счастлив тем, что он — просто существует, а человек обречён на вечные сомнения и поиск правды. благословение это или проклятие? Немцов не знает.       он только лишь чувствует, как колышется металлическая конструкция при контакте с телом другого человека и поворачивает голову в сторону исходящих вибраций. в нескольких метрах от него оказывается тёмноволосый молодой парень с рассеченой губой, правда, наружности при этом довольно привлекательной. не похож на задиру. мальчишка воровато оглядывется, затем достаёт из кармана джинс телефон. он увлечённо начинает набирать текстовое сообщение, при этом неосознанно кончиком языка терзая рану на губе. похож на мятежника, у Немцова на таких глаз намётан. чёртов «нарушитель стабильности». красивый.       — ты чего, как загнанный Бэмби, такой перепуганный? случилось что? — Борис славился своим умением начинать диалоги непринуждённо, стоило ему только этого захотеть. он подмечает, как порывисто юнец вздрагивает всем телом, чуть лишь заслышав громкий уверенный голос. мальчишка устремляет непонимающий взгляд в сторону Немцова, едва ли не выпуская сотовый из рук после столь неожиданного обращения.       — Вы это мне что-ли? —  он подносит к груди указательный палец, с особенным интересом осматривая источник звука. внешний вид мужчины напротив явно располагает, поскольку морщинка между аккуратных бровей юноши постепенно разглаживается.       Борис замечает, что у его случайного знакомого очень красивые руки, в особенности — пальцы. несказанно изящные, тонкие, манящие белизной кожи. стоп, что?       Немцов прочищает горло.       — ты здесь ещё кого-нибудь видишь? конечно, тебе, не столбу ведь фонарному, в самом деле! — беззаботно усмехается губернатор встречной наивности, на что юноша в ответ улыбается уже расслабленно, тепло, зажмуриваясь слегка от палящего нещадно солнца, подносит ладонь ко лбу ребром, дабы рассмотреть собеседника получше.       Борис наконец-таки встречается с ним взглядом и понимает, что попал конкретно.