не будь к себе так строг

***

      — Я таким темпами с тобой чокнусь.       — Ну так уходи и не вейся за мной хвостиком.       — Ага, обойдешься. У тебя в голове столько фигни понамешано, что без меня не справишься.       — У меня опыта больше и я старше, так что справлюсь как-нибудь сам.       — Вообще-то именно я спас тебя на Базаре, если ты не забыл. Эйден показательно закатил глаза и промолчал. На это он ничего снова не мог ответить — правда в очередной раз была на стороне Хакона. Этот маленький дьявол мог переспорить кого угодно, и обычно после их небольших перепалок болела голова только у пилигрима. Карие глаза встретились с голубыми, и между ними проскочила искра. Быстрая и почти незаметная, поэтому никто на неё и не обратил внимания. Может, если бы здесь была Лоан, она бы точно состроила страдальческое выражение лица и изобразила бы, как её тошнит. Бегун придвинул свой барный стул поближе к Эйдену и тихо извинился. Он редко это делал, но сейчас ему захотелось поднять настроение и так мрачному мужчине. В последнее время тот довольно отрешённо с ним общался и иногда даже отключал рацию, чтобы лишний раз не доставали распросами. Даже серебристости в волосах больше появилось, и шрамы выглядели угрюмее обычного. Хакон рискнул и, предварительно осмотревшись, мягко сжал чужую ладонь. Осторожно поглаживая пальцами немного грубую кожу, он хотел как-то расслабить своего собеседника. Эйден на удивление ответил усталой улыбкой и даже придержал его ладонь большим пальцем. Уф-лампы за столько лет уже начали раздражать, но под их светом лицо Хакона выглядело ещё красивее, чем при дневном. Пилигрим смирился с тем, что тайком глазеет на него, когда они вместе куда-нибудь выбирались. Странно поддаваться таким нежным чувствам в его то возрасте, но от этого встречи были только слаще. Хакон так нагло и ненавязчиво каждый раз флиртовал с ним, что вскоре Эйден почти перестал сопротивляться.       — Ты решил прилюдно меня облапать?       — Эй, ну чего так грубо… Я тем более вижу, что тебе нравится. Хакон обезоруживающе улыбнулся и немного смущенно почесал свободной рукой край своей бородки. Если бы не подошедшая к ним Софи, они бы так и сидели, сжимая пальцы друг друга. Обычно это называют сексуальным напряжением. Барни любил подшучивать над ним и такими ситуациями, предусмотрительно проверяя их отсутствие рядом. Один раз он просчитался и получил точный удар в нос от раздражённого бегуна. Хакон не позволял посторонним распускать язык в сторону пилигрима. Он напоминал нахохлившегося после драки ворона, готового защищать своего «возлюбленного», даже если тот об этом не просит. Из-за просьбы Софи они разделились на несколько дней. Эйден привык к постоянно вертящемуся рядом Хакону, что уже на следующее утро после расставания понял, что скучает. Рация не могла полностью передать его энергию, но хотя бы создавала некий эффект присутствия. Было приятно слушать подбадривания и замечать мелькающую заботу в голосе. Они хоть и не встречались, но Хакон точно был тем ещё собственником, раз так часто связывался с ним. Бегун несколько раз порывался досрочно встретиться со своим «другом», но больное колено и личные дела мешали ему. Пришлось довольствоваться компанией Лоан и слушать пьяные бредни Фрэнка. Общаться с бывшей девушкой и бывшим «боссом» было немного некомфортно, но одиночество ещё хуже. Оно будто пожирало изнутри, как плотоядный зверь, заставляя терзаться от бессонницы и других мучительных вещей. Эйдена почти сбили с ног, когда он, уставший и измазанный кровью, приплелся на Базар. Хакон обеспокоенно его осмотрел и отпустил, только когда не увидел тяжёлых повреждений. Немногим дольше он задержал свои руки на чужом плече, мягко разминая зажатые мышцы. Пилигрим заметно вымотался, поэтому совершенно спокойно реагировал на такие заметные облапывания собственной тушки. Софи была довольна проделанной работой и даже заплатила сверх обещанного. Барни недовольно на неё покосился, но струхнул, перехватив недовольный взгляд бегуна. Ему определённо нужно контролировать собственное выражение лица, чтобы снова его не подпортить. Такими темпами можно и без зубов остаться. Эйден не любил смотреть на собеседника снизу вверх, но, к сожалению, Хакон был определённо его выше, и с этим ничего поделать было нельзя. Уставший мозг обиженно ворчал, стоило опять поддаться на чужие уговоры. Сегодня пилигрима уболтали заночевать вместе. Убежище Хакона определённо было уютнее, да и вода в душе была намного чище. Последнее оказалось решающим фактором. Уже стоя под струями воды, мужчина начал бояться, что совершает какую-то глупость. Бегун же совершенно не парился, но это только на первый взгляд. Ему хотелось окружить заботой, порядком уставшего Эйдена, и он не хотел допустить промашку. И так слишком нагло влез в личное пространство пару часов назад. Хотя хотелось задержаться в нём подольше. Когда пилигрим вышел из ванной, Хакон в очередной раз с сожалением отметил, что серебристые пряди в чужих волосах — это не пыль. Вот только Эйдену шло, как бы он не пытался скрыть это капюшоном. Видимо, всё же его это немного смущало. Хотя все и так знали, что такие вещи сейчас возникали не из-за возраста, а были побочкой нервных срывов, стресса и чего похуже. От сеанса бесплатного массажа пилигрим не стал отказываться. Это был не первый их раз, поэтому он спокойно лёг на кровать и чуть ли не мурлыкал, подставляя спину под ловкие пальцы. Пока что это единственное, что их сближало в тактильным плане особенно сильно.       — Ты так и будешь козликом ходить?       — Если ты о моей красивой бороде, то да.       — Ну как знаешь, хотя, судя по всему девушки только на неё и ведутся.       — Вообще-то у меня есть и другие шикарные качества.       — Я и не сомневался.       — Вот стану чуть старше, так женюсь.       — Уже есть претенденты?       — Ага… Только пока не в курсе этого. Хакон не удержался и оставил на покрытом шрамами плече лёгкий поцелуй. Эйден уже находился в полусонном состоянии, поэтому не обратил на это должного внимания. Зато его рассеянный взгляд остановился на небрежно брошенной зелёной накидке. Он подгрёб её к себе и улёгся щекой на грубоватую ткань. Бегун мягко погладил мужчину по ещё влажным волосам и сел рядом. Губы Эйдена изогнулись в непривычно нежной улыбке, стоило просто накинуть него одеяло. Видимо, обстановка располагала для открытого проявления эмоций. Пилигрим уснул, прижимая к груди часть повседневной одежды Хакона. Бегун не стал отбирать любимую накидку и просто устроился под боком. Только лёг спиной к спине, чтобы излишне никого не смущать. Он мог бы, конечно, устроиться в кресле, но близость мужчины будоражила, и хотелось остаться рядом подольше. Можно будет при пробуждении списать всё на бушующие гормоны — обычно это прокатывало. Одна из ран ночью открылась, поэтому утро началось с перевязок. Пропитавшаяся кровью повязка отправилась в мусорку вместе со страшненькими тампонами. Хакон прикончил остатки спирта, осторожно обрабатывая края рваной раны. Эйден не издал и звука, когда парень накладывал новые швы, — всё же испытывал боль и похуже этой. Со временем он привык терпеть, поэтому спокойно переносил такие процедуры. В отличии от него, бегун всегда морщился и тихо шипел, изредка всхлипывая, стоило затянуть потуже повязку или обработать неизвестно, как полученный ожог. Хакон заставил мужчину выпить хотя бы обезболивающего, и ему это удалось. Теперь он ласково разглаживал вновь появившиеся морщины на чужом лбу, совершенно уже не стесняясь. Парень прекрасно знал, что полусонный пилигрим не будет сопротивляться, так как его мозг ещё толком не проснулся.       — Зачем ты так надо мной хлопочешь? Есть же другие более адекватные и молодые…       — Хехе, так просто ты от меня не отделаешься.       — Лучше бы к Лоан вернулся, чем со мной время проводил.       — Не хочу…да и ты мне нравишься.       — Серьёзно? Я же людей убивал и продолжаю постоянно… Даже если это заражённые, они раньше были такие как мы с тобой.       — Абсолютно, да и я таким занимался. Все не без греха. Прекрати, пожалуйста, заниматься самоуничижением, иначе перестану с тобой общаться…вот. Эйден неловко улыбнулся и, перехватив чужую ладонь, коснулся губами тонкого запястья. Хакон даже не покраснел —, наоборот, он засиял, как маленькое солнце. Его не отвергли и не оттолкнули, значит, у него появился шанс. Зелёный свет дали — можно и гнать вперёд, как обычно, напролом. Забравшись на колени и обвив сильными ногами талию, он прижался к губам пилигрима. Затягивая Эйдена в поцелуй, он не ждал такой бурной реакции, поэтому смутился, когда его сжали в ответ. Парочкой засосов бегун не отделался и теперь, полностью изнемождённый после секса, валялся один в постели. Мужчина стал заметно бодрее и моложе выглядеть, когда обхаживал ворчащего парня. Вот что делает с людьми долгое воздержание и нахлынувшие лавиной чувства. Зато проявилась его ласковая и нежная сторона, тщательно скрываемая под серьёзностью и отстранённостью. Он даже чужую поясницу умудрился не убить, хотя практически не сдерживался. Обычно рядом с Хаконом у него постоянно слетали тормоза.       — Ты слишком часто хмуришься.       — Не нравится?       — Тебя жизнь знатно помотала, да и пилигримы вроде не просто по миру катаются в тур-походы. Мы с тобой прямо как инь и янь.       — Хрень…       — За хренью это к Барни, он в этом специалист. Хотя, давай лучше без него — он меня бесит.       — О, так ты ревнуешь.       — Ещё как, никому тебя не отдам. Подрасту и сделаю предложение, от которого не сможешь отказаться.       — Ты это всем своим девушкам говорил? Их вроде три было…или Лоан тоже считается?        — Я вообще-то серьёзные вещи говорю, так что готовься. Хакон уверенно вздёрнул подбородок и хитро сверкнул карими глазами. Пилигрим вернулся обратно в кровать и утянул его в объятия. Так хорошо ему в последний раз было довольно давно, тогда он ещё оставался рядом с сестрой и отцом. Сейчас же прошлое подернулось дымкой густого тумана, но забывать его не хотелось. Бегун сразу поймал изменившееся настроение в свои сети и довольно целомудренно чмокнул мужчину в щёку. Так он хотел привлечь к себе внимание, давая возможность вынырнуть из задумчивости. Хакон очень тонко намекнул на продолжение банкета, когда стянул с несопротивляющегося Эйдена вновь надетую майку. Ему хотелось зацеловать каждый сантиметр чужой кожи, выбивая из уже раскрепощённого пилигрима рваные вздохи. Судя по тому, что теперь они снова оба были возбуждены, все дела откладывались на неопределённый срок. Тем более после второго раунда сидеть трудно уже было Эйдену.