Серебряный Принц, или Одиночество - это поправимо

                              Глава 6       Во дворце сначала привели в порядок мальчишек. Айр помог папе накормить обедом Рурта и уложить спать. Потом детей оставили отдыхать под надёжным присмотром. Шери с порога занялся грудью. Соседи по палате роддома, кто приходил туда не в первый раз, многому его научили. До кормления грудь нужно вымыть тёплой водой и позволить стечь полупрозрачному молоку, которое само вытекает. Во-первых, малыш начнёт им захлёбываться, а во-вторых, после такого молока останется голодным. Чтобы молоко не пропало, нельзя лениться сцеживаться после каждого кормления. Омега наловчился быстрыми движениями сверху вниз прижимать большим пальцем ореол соска к краю широкой чашки, куда стекали остатки молока. При необходимости сливал их в бутылочку и докармливал ребёнка. На всё про всё уходило несколько минут.       Взрослых, в уютно обставленной столовой, ждал накрытый стол. В семье Линка было золотое правило — никаких разбирательств перед едой. Потом сколько угодно ругайся с детьми или в чём-то убеждай супругов, только сначала все должны спокойно поесть. Можно долго сердиться и не разговаривать друг с другом, но лишить еды — это слишком.       — Первое знакомство вышло скомканным, поэтому предлагаю всех представить еще раз. — Айр вывел своего избранника на середину комнаты. — Это мой Шери, он скрипач, работает в передвижном цирке. А это мои родители — Зуфаттандил девятый, папа Линк, и Рин.       — Очень приятно, — вежливо кивнул Линк, хотя в душе продолжали клокотать эмоции. — Прошу к столу.       Кормящим омегам запрещено пить кофе и любые газированные напитки, нельзя употреблять в пищу яйца, грибы, шоколад и цитрусовые. В общем, любые виды аллергенов, поэтому, когда принесли кофе и десерт, перед гостем поставили стакан тёплого молока, которое специально для него подогрели, и предложили сдобную булочку с изюмом.       — Спасибо. Всё очень вкусно, — искренне поблагодарил Шери, закончив трапезу. — У Вас отменный повар, овощной суп получился волшебным. — Молоко он с удовольствием выпил, но булочка осталась нетронутой, по всей вероятности, тщательно следил за фигурой.       — Хотелось бы понять, как тебе удавалось столько времени скрывать Линри. Его ведь все ищут, — словно невзначай обратился к Шери Зуфат, допивая горьковатый ароматный напиток.       — Банальное везение. Во время проверки маленький крепко спал, а спорить с омегой директора, совавшим патрульным под нос документы на имя своего сына, никто не рискнул, тем более обшаривать трейлер.       — И почему же он тебя не сдал?       — Всё просто, — слегка пожал плечами Шери, — Если меня арестуют, ребёнок останется без молока. Для каждого родителя — это любого вознаграждения дороже.       — А сегодня отказался от твоих услуг, потому что испугался разоблачения, побоялся ославить себя соучастником преступления, — непринуждённо прокомментировал Рин скрытый мотив отставки, — Отчего же молчал сам директор, как позволил прятать под своей крышей — похищенного?       — Это он артистами на арене командует, а дома сидит у омеги под каблуком. Его муж считает, что покладистый омега — вещь в хозяйстве, бесспорно, удобная, но сродни половой тряпке, об него все вытирают ноги.       — Тебе-то уж точно подобное не грозит, любому альфе весёлую жизнь устроишь, — коротко усмехнулся Рин, вольготно опёрся на спинку стула и вскинул ладонь, — Вопросов больше не имею.       — Говорят, характер человека определяет его профессия. Интересно было бы послушать, чему тебя учили в детстве. Давай, милок, поведай как ты до такого докатился, зачем моего сына украл, — строго потребовал подробных объяснений Линк. Он промокнул губы, и раздражённо бросил на стол салфетку.       — Хотел папе и деду вернуть все деньги, что вы у них отняли. Думаете, я родился с серебряной ложкой во рту? Первые годы жизни я провёл на окраине столицы в городских трущобах! Как только научился ходить, папа стал привязывать меня к ножке кровати и вместе с дедом уходил побираться! Пока однажды папа не набрёл на старую таверну. Дела у хозяина шли не очень, сам альфа был уже в возрасте, и всё равно продолжал стоять за стойкой. Он предложил за помощь в уборке двора и вывоз мусора платить объедками. Заметьте — не остатками, а самыми настоящими объедками, что на кухне сгребали с грязных тарелок перед мытьём. Вечером он выносил на заднее крыльцо две миски, одну ставил перед цепным псом, который охранял этот двор, а вторую миску забирал папа. Как-то под вечер дед зашёл за папой, чтобы вместе пойти домой, в это время в таверну доставили кеги с пивом и выпивку. Видимо, хозяин неважно себя чувствовал, потому что не удержался на ногах и уронил коробку со спиртным, конечно, часть бутылок разбилась. Дед поднял старика с земли, помог перетаскать тяжести, и хозяин разрешил ему разгружать фургоны с пивом и продуктами. А в один прекрасный день какие-то люди меня украли, на дверях ведь не было замка. Заходи — бери, что хочешь. Не знаю для чего я понадобился — заставили бы попрошайничать, или продали на органы. По счастью, деду довольно быстро удалось меня отыскать. Он, как лев, дрался сразу с двумя альфами. С тех пор меня одного опасались оставлять и брали с собой. На улице подмораживало, а лохматый пёс оказался добрым и тёплым, мы вместе грелись в просторной будке. По сей день не выношу холод. — Омега зябко передёрнул плечами, будто действительно замёрз. — В сильные морозы нас пускали в коридор погреться, но там витали очень вкусные запахи, от этого еще больше хотелось есть. Через год в середине зимы хозяин таверны умер. Его вдовец-омега, чтобы не пускать незнакомцев в дом, потому что жили они в небольшой подсобке прямо за кухней, предложил папе и деду переехать к нему, помогать в зале обслуживать посетителей. Они до сих пор там работают. Наши трущобы никогда не отапливались. Ноги мы оборачивали целлофановыми кульками, под куртками и в рукавах прятали скомканные газеты. Ночью меня укладывали между папой и дедом, чтобы хоть как-то согреть. Я был так счастлив спать в тепле и больше не нужно трястись по ночам от холода, что в первый же вечер, перед тем как забраться в постель, запел колыбельную, которую слышал от папы. Наверное, это пел не я, а моя душа, потому что вышло очень чистенько, звонко. Омега-старичок как раз принёс мне ужин, он замер на секунду, открыв рот, и спросил, смогу ли я прохлопать эту мелодию. Я с лёгкостью справился. Потом он попросил за ним повторить и начал петь по одной ноте. Раньше я никогда такого не делал, немного растерялся, но всё же решился попробовать и с первого раза всё получилось. Он расцеловал мои щёчки, сказал, что у меня абсолютный слух. Объяснил, что в молодости был скрипачом, до того, как вышел замуж давал уроки музыки, и предложил научить меня играть. Конечно же я согласился, было безумно интересно! Папа и дед учили меня считать, читать и писать, но в основном я был предоставлен сам себе с утра до вечера, а тут обещали со мной по-настоящему заниматься! Оказалось, в платяном шкафу хранилось несколько скрипок разного размера, для взрослых и для детей, там же отыскался маленький метроном и потёртый складной пюпитр. Чтобы освободить время для уроков, омега начал вставать на рассвете. В больших котлах он готовил простую сытную еду — наваристый суп и кашу с мясной подливкой. В утренние часы таверна почти пустовала. Пока он давал мне уроки, папа складывал грязную посуду в таз с мыльной водой и снова убегал в зал, он трудился подавальщиком. Ближе к полудню омега оставлял мне задание и отправлялся работать на кухню, чтобы хватало чистых ложек и мисок — в обед и вечером посетителей значительно прибавлялось. Через стенку было слышно, если я сбивался или какой-то отрывок не получалось сыграть и, как бы он ни был занят, всегда находил время меня поправить или подсказать. С пяти лет я не выпускал из рук инструмент, старательно запоминал всё, что говорил учитель, переписывал ноты в специальную тетрадь и играл, играл, играл… до кровавых мозолей на пальцах. Но мне нравилось. Не передать, насколько я ему благодарен! Этот старичок умер, когда мне исполнилось четырнадцать. Я успел освоить всё, чему он мог меня научить. Никаких родственников, кроме мужа, у него не было, к нам он очень привязался, поэтому оставил завещание в пользу моего папы и деда. В то время я уже два года как, по вечерам выходил в зал и развлекал публику. Однажды в сильный ливень к нам зашли погреться и поесть бродячие цирковые артисты, их поразила моя техника игры, они снова и снова заказывали разные песни, и слушали, слушали, слушали… Им настолько понравилось, что меня обещали принять в труппу эквилибристом, если научусь держать равновесие на неустойчивых предметах. Каждый день я стал приходить к ним в балаган на репетицию. Столица — город очень большой, им не было смысла сниматься с места, пока на представления собиралось много зрителей. После нескольких лет упорных тренировок у меня получилось раскачиваться на трапеции или балансировать на цилиндрах, и одновременно играть. В восемнадцать я присоединился к труппе, и мы колесили по стране. Папа как-то разоткровенничался, рассказал, что мы из знатного рода, дед в Андиле занимал высокий государственный пост, но какие-то проходимцы убили моего отца, ограбили деда, лишили нас всего и выгнали с острова. А когда бродячий цирк приехал гастролировать на Тлар, я решил подобрать подходящий момент, чтобы за всё отомстить. Отнять самое дорогое, и вернуть украденные сокровища. Ваши имена я ни на миг не забывал, помнил, где вас искать и как проникнуть в замок. С лёгкостью отыскал подземный ход, без помех через камин попал в комнату. Даже не рассчитывал на такое везение — ребёнок оказался там. Только слуга проснулся не вовремя, этот старичок от неожиданности в обморок упал.       — Он умер. Мои мужья нашли его через несколько часов, — вполголоса пояснил Линк, и выразительно посмотрел на Зуфата. Тот считал, что из музыкантов не вырастают беззаконники. Пускай теперь полюбуется наглядным опровержением своих слов. Как сказал когда-то один старый милиционер, люди — все поголовно преступники. Бери любого, сажай, и не ошибёшься!       В глазах омеги мелькнуло непритворное сожаление и страх.       — Я не хотел, чтобы так получилось.       — Да уж, натворил ты дел. — Линк неторопливо поднялся. Исповедь, безусловно, его впечатлила, но экс-правитель Кора даже помыслить не мог, в страшном сне бы не увидел, что его первенец захочет связать свою жизнь с бастардом заклятых врагов. Чистой воды Монтекки и Капулетти! — Прошу меня извинить. Айр, можно тебя на минутку?       Они вышли в соседнюю комнату. Линк плотно прикрыл дверь и без колебаний повернулся к сыну.       — Знаю, ты всегда проявлял сострадание к окружающим, но для семейных отношений жалость — плохой советчик. От тех, кто тебя не любит, нужно избавляться без всяких сожалений и как можно скорее! Две пары ног под одним одеялом — это еще не семья. Не подпускай к себе близко людей, которые живут только своими личными интересами. Ты отдашь им всё, а взамен ничего не получишь. Вместо того чтобы радоваться жизни ты изведёшь себя страданием, чувство вины заменит тебе счастье, пройдёт не один десяток лет, прежде чем иллюзия развеется, однако, уже не сможешь разорвать эти оковы, потому что по рукам и ногам будешь связан обязательствами, тебе придётся терпеть и молчать там, где ни терпеть, ни молчать — нельзя, в конце концов этого омегу ты возненавидишь. Уважение — первая и главная составляющая любой семьи. О каком уважении, с его стороны, может идти речь, если Шери водил тебя за нос, татью пробрался в твой дом, обманом навязал своего отпрыска. В довершение занялся киднеппингом и вымогательством. Он сам не заслуживает элементарного доверия. Про наследственность — я, вообще, молчу. Ты был маленьким и не помнишь, что вытворяли его родители!       — Папа, не забывай, ты говоришь о моём сыне и об омеге, которого я выбрал в спутники.       — Упорство полезно лишь в двух случаях: в учёбе и работе. Во всём остальном граничит с глупостью. Не допускай, чтобы твою жизнь кто-то контролировал. Ты не представляешь, на что способны некоторые подлые личности, они до крайности лицемерны! Говорят — одно, думают — другое, делают — третье.       — Родительскую заботу я очень ценю, и всё же, постарайся быть к Шери немного снисходительнее, ты слышал, что у него имелись веские причины для неблаговидных авантюрных поступков. Кстати, дети за родителей не в ответе.       — Да пойми же ты! Он уже, вынудил тебя принять правила своей игры. Никому и никогда не позволяй себя использовать или унижать. Есть умная пословица, что мы переняли у людей: омега — это шея, альфа — голова. Куда шея повернёт, туда и голова клонит. Раз уж ты собираешься разделить свою жизнь с хитрецом, держи его в ежовых рукавицах, не разрешай собой манипулировать. Чем больше стараешься, тем хуже к тебе относятся. Запомни это хорошенько.       — Тебя послушать, так все либо терпят, либо разводятся. Ведь существует еще любовь, взаимопонимание и благодушие.       — Мягко стелят — жёстко спать. Отдашь кому-то своё сердце — тебе обязательно его разобьют, откроешь душу — в неё непременно нагадят! Не жди от окружающих слишком многого, они никогда не оправдают твоих надежд. Поверь, люди далеко не такие, какими кажутся, они остаются добрыми до тех пор, пока сами этого хотят, в любой момент могут превратиться в разъярённую фурью.       — То есть, ты хочешь сказать, что я и мой отец не белые и пушистые? — Айр рассмеялся собственной удачной шутке, и посерьёзнел. — Знаешь, пускай я достаточно молод, но тоже кое-что повидал на своём веку, и еще не встречал человека, которого миновали страдания. Взять, к примеру, нашу семью. Отец и Рин потеряли своих родных. Разве ты сам — мало натерпелся? В любого ткни пальцем и не ошибёшься. Тем не менее все стремятся стать счастливыми. Этот омега нужен мне и Рурту, а ты пытаешься обречь нас на одиночество. Хорошо, что оно поправимо! У оборотней, не связанных с истинными, сохраняется право выбора. Он первым проявил ко мне интерес и остался рядом по своей воле, значит, не против строить семейные отношения. Несколько лет работы на руководящей должности кое-чему меня научили, я сразу дал понять, что здесь всё решаю я, и моё слово — закон. Не переживай, Шери меня слушается.       — Очень на это надеюсь.       Они вернулись к остальным, дольше задерживаться было бы неприлично. Линк не подал виду как расстроился, до сына достучаться не получилось. Пока шли от двери, он настороженно рассматривал кукушку, что сначала подкинула им птенца, а теперь намеревалась захапать гнездо с Айром в придачу, и ни с того ни с сего спросил своего будущего зятя:       — Можешь нам что-нибудь сыграть?       Шери с готовностью кивнул.       — Если дадите инструмент — с удовольствием. — Он подошёл к камину и выбрал в поленнице пару ровных чурбачков. — Еще мне понадобится метровая доска, шириной сантиметров двадцать.       Через пару минут принесли всё, что он просил. Скрипка нашлась в коллекции музыкальных инструментов Линка, которые изготавливались в лучшей мастерской, оборудованной в одном из цехов мебельной фабрики, а подходящего размера доски лежали в сарае садовника, их на днях завезли для обновления скамеек в парке.       Богатый футляр из теснённой кожи, Шери открыл прямо в руках слуги. Благоговейно выдохнул при виде новенькой скрипки ручной работы (красе и гордости выдающегося скрипичного мастера), уверенными движениями натянул и проканифолил смычок, настроил инструмент, и отнёс всё это на небольшой столик. Рядышком собрал неустойчивую конструкцию из круглых деревяшек, как цилиндры в цирке. Сверху положил доску, ловко на неё забрался. Идеально удерживая равновесие, подхватил скрипку, пробежался пальцами по грифу приноравливаясь к незнакомому инструменту, и занёс над струнами смычок. Все ожидали, что сейчас зазвучит какая-нибудь «Цыганочка с выходом», или что там обычно играют в кабаках, Линк тоже был далёк от ресторанных репертуаров, но в руках этого омеги скрипка внезапно начала говорить. Пылкое признание незаметно перетекло в горечь неразделённой любви, громкий хохот отчаяния взметнулся ввысь, его сменили жалобные стенания, надрывный всхлип замер на самой высокой ноте, и… инструмент замолчал. Никогда прежде Линк ничего подобного не слышал, аж мурашки поползли по спине, он сморгнул невольно набежавшие слёзы, хотел зааплодировать — руки отказывались слушаться. Реакция остальных была схожей. Все стояли, будто пришибленные.       Омега тепло улыбнулся, спрыгнул на пол и вернул на столик скрипку со смычком. Магия музыки сразу развеялась.       — Ты здорово играть научился. — Наконец совладав с собой, восхищенно похвалил его Линк, — Уверен, даже в консерватории настолько виртуозного исполнения никто не слышал. Тебе бы с сольными концертами по всему миру выступать, а не развлекать приземлённую публику в цирковом балагане.       — Вам, правда, понравилось? — Омега зарделся и перевёл сияющий взгляд на Айра. Тот в душевном порыве его закружил.       — Незаурядный талант ждёт великое будущее!       — Мы обязательно свяжемся с музыкальной академией, попросим, чтобы тебя прослушали и здесь, и на материке, — клятвенно пообещал Рин, невольно захлопав в ладоши.       — В качестве презента от всех нас, оставь себе скрипку, — вдруг расщедрился Линк, поддержав всеобщий восторг поистине королевским подарком. — Полагаю, для дальнейшей беседы вполне подойдёт малая гостиная. Предоставим прислуге возможность здесь убрать.       Пока все переходили в смежную комнату и рассаживались кто в кресло, кто на диван, Зуфат наклонился и шепнул ему в самое ухо:       — Любимый, ты — как всегда, правильно сориентировался. Прекрасный инструмент не должен без толку пылиться за стеклом, он заслуживает того, чтобы неповторимо звучать в руках настоящего маэстро.