Ты — летящий вдаль беспечный ангел

Благий Бог сотворил ангелов.

Однако от гордости некоторые из них пали и стали бесами. Бог создал совершенное творение – человека – для того, чтобы он заменил отпадший ангельский чин. Поэтому диавол очень завидует человеку – созданию Божию.

Бесы горланят: «Мы совершили один проступок, и Ты нас тиранишь, а людей, у которых на счету так много провинностей, – Ты прощаешь».

Да, прощает, но люди каются, а бывшие ангелы пали так низко, что стали бесами, и вместо того, чтобы покаяться, становятся всё лукавее, всё злобнее. С неистовством они устремились на разрушение созданий Божиих.

Денница был самым светлым ангельским чином!

А до чего он дошел...

***

Тело архангела скрутило от боли, когда чужие сильные руки, схватили его за шиворот и швырнули на пол, будто он был половой тряпкой. Холодный мраморный пол встретил его жёсткими "объятиями", послышался хруст, и его предплечье пронзила острая боль, он издал болезненный всхлип. Его схватили за отросшую шерсть на макушке, вдавливая в мрамор, с такой силой, что ему казалось – его череп сейчас треснет. Во рту он чувствовал вкус железа из-за скопившейся крови, которую он поспешил выплюнуть, но противный привкус никуда не исчез, въедаясь в дёсна и язык. Она была везде, красная, почти вишнёвая и такая противная, липкая. Шерсть слиплась в колтуны и больше не была белоснежной, из-за чего он был похож на пострадавшую в уличной драке кошку. Хитон тоже был весь в ней, из-за чего лёгкая ткань липла к телу. — Ты разочаровал меня, Люцифер. Чужой голос разрезал воздух, ударив по барабанным перепонкам, и Люцифер прижал длинные уши к голове. Он не видел говорящего, слова наполненные презрением раздавались над ним. Существо не нуждалось в своём представлении, он знал, кто это. Его Отец, сам Господь Бог, прямо сейчас смотрит на его жалкое тело, растянувшееся на полу и смиренно дрожащее. Архангел чувствует этот насмешливый взгляд, слышит, этот звенящий гнев в словах и трясётся, предвкушая. — Ты даже представить не можешь, на сколько мне тяжело сейчас это делать. Он вздрогнул, злость сдавила грудь, электрическим током она ощущалась в кончиках пальцев. Сжав руку в кулак, до режущей боли, он попытался поднять голову, вырываясь из чужой хватки. Ему хотелось посмотреть в эти лживые глаза. — Я любил тебя, больше чем каждого из присутствующих здесь. Взгляд голубых, чистых, словно летнее небо, изучающе прошёлся по рядам, перебегая от одного напуганного лица к другому. Помимо голоса Отца он слышал, как нервно шепчутся его братья и сёстры. Сейчас же он видел, как они со страхом смотрели на него, такими же, как и у него, голубыми глазами. Десятки взглядов, от Ангелов до Серафимов, что одинаково с осуждением смотрели на него. Один из Херувимов покачал головой, напыщенный ублюдок, думает, раз выше его по чину, значит может судить его. Начала скопились своим небольшим кругом, шептались, кивая в его сторону. Все были здесь, смотрели на его крах. Престолы, на которых неизменно восседал Отец. Власти, что были готовы кинуться на него, если он попытается сбежать. Силы и Господства тоже были здесь, скалятся, наблюдают. Все они собрались посмотреть на шоу, суд над любимым и младшим сыном Божьим, Архангелом Люцифером. Михаил, один из Архангелов, его старший брат, прямо сейчас держит Люцифера за загривок, приставив свое копье к шее младшего, слегка надавливая, вызывая дискомфорт, вот тебе и братская любовь. А ведь ещё несколько дней назад он отчитывал нерадивых братьев, уделяя особое внимание Люцу и его проказам. И лишь его он не мог найти, среди этой толпы. Эту подлую мразь. Архангела, которого считал для себя самым близким, даже несмотря на то, что они не были кровными братьями. Тот, кто коварно предал его, снимая перед ним свою личину, показал истинного себя. Это из-за него он теперь в таком унизительном положении. — С этого дня, ты лишён чина Архангела, своего имени, Люцифер, а самое главное, титула сына Божьего. Теперь ты лишь жалкое отродье, что будет навеки погребено и заперто в Аду. Он слышит, как всхлипывает Уриил и причитает Гавриил. Михаил тем временем лишь сильнее сжимает шерсть, вырывая несколько ворсинок, из-за чего Люцифер шипит. Его плавящийся от болезненных ощущений мозг был готов политься через уши. Но тут до его слуха донеслось то, что заставило его нервно вздрогнуть, озираясь в поисках источника звука. Такое знакомое, до боли в груди "Хах" эхом отозвалось внутри сознания. Он стискивает зубы до боли в деснах, они громко скрипят под напряжением, таким, что челюсть могла попросту треснуть.

Адам.

***

Его плечо кто-то сжал, слегка встряхивая. Люцифер дернулся, разлепляя тяжёлые после сна веки. Долго искать нарушителя покоя не пришлось, он стоял напротив парты архангела, ссутулившись и скрестив руки на груди. Белые волосы, что обычно были собраны в тугой пучок, мирно лежали на плечах, рукава лёгкой рубашки были закатаны до локтей. — Ты уснул, — сказал парень, изучающе рассматривая его. Люцифер дёрнулся, кивнул и стараясь не смотреть в немигающие глаза парня, поднялся из-за стола, схватив книгу двинулся вон из кабинета истории. Светловолосый в ту же секунду последовал за ним. В коридоре школы было шумно, скопление крылатых созданий разных видов в голос обсуждали события прошедшего дня. Ангелы и Архангелы сновали туда-сюда, сталкиваясь друг с другом. Многие из них торопились покинуть здание, некоторые же оставались на дополнительные занятия и тренировки. — И как мистер Гадриэль не заметил, что меня вырубило? — Задумчиво протянул Люцифер. Юноша рядом пожал плечами. Они вышли из здания, и сразу суматоха школы сменилась на мирное щебетание птиц и шелест листьев. Тёплый ветер всколыхнул волосы юноши и они упали ему на лицо, тот нахмурился, убирая прядь за ухо. Солнце грело землю и по траве можно было спокойно ходить босыми ногами, пропуская травинки сквозь пальцы. Они шли по своему привычному маршруту. На столько привычному, что блондин не следил за дорогой, рассматривая облака. Какие-то были ниже, другие наоборот возвышались над их головами, а некоторые уходили "под землю". Свой путь они завершили спустя несколько минут, приближаясь к цели быстрыми шагами. Дерево, исполинских размеров, с длинными, витиеватыми, толстыми ветками, покрытых густой листвой. Оно было старое, явно простоявшее здесь не один век. Обширная крона накрывала землю тенью, в которую поспешили друзья. Блондин привалился спиной ко стволу, прикрывая глаза, он наслаждался тишиной. Люцифер приземлился рядом с ним, расслабленно потянувшись он шумно вздохнул. — Я так устал. — Сонно бормочет Люц и кладёт голову на плечо друга. Волосы блондина вновь падают, потревоженные чужими движениями, на этот раз они укрыли лицо Люцифера. — Тьфу, — недовольно фыркает Люцифер, отбрасывая чужие патлы, — убери их в хвост. — Много хочешь – ничего не получишь, — безразлично хмыкает парень в ответ. Он открывает толстый том Енохианского языка, быстро бегая глазами по строчкам. Люцифер смотрит в книгу, замечая строчки про то, как менялся ангельский язык, от древнейшего до современного, но ничего интересного там для себя не находит. Люцифер закрывает глаза и трётся щекой о чужое плечо. Оно было острое, но всё равно удобное, парень не возражал, поэтому Люцифер и облюбовал его, частенько вот так заваливаясь, пока блондин читает что-то. Архангелу не менее нравилось лежать на чужих бёдрах, слушая, как друг играет на флейте. — Когда же нам разрешат взаимодействовать со смертными? — Спрашивает тихо Люцифер, думая, что его не услышат. — Тебе, как "папиному солнышку" – никогда. — Разобрав чужое бормотание, отвлёкшись от книги произносит парень. В тот же момент блондин чувствует лёгкий толчок в плечо и тихо смеётся, стараясь не нарушить тишину улицы. — Не волнуйся, Люц. — Хихикает юноша, чувствуя на себе чужой взгляд и смотрит в ответ. Его зелёные глаза задорно блестят. — Я расскажу тебе, как там на земле. Парень растягивает тонкие губы в ухмылке, смотря в чужие, голубые глаза. Они будто отражают небо. Нет, неправильно. Его глаза и были небом, такие чистые и яркие. Они и морем были. Глубокие на столько, что в них можно было тонуть, задыхаясь в этих бесконечных волнах, которые бушевали там, пенились, с силой ударяясь об "берег" ресниц, стоило Люциферу разозлиться. Но юноша, сидящий сейчас так близко к нему, не тонул, не испытывал удушья, не чувствовал ничего, смотря прямо в эту бушующую воду, с отражением чистого неба. — Дурак ты, Адам. — Улыбаясь, тихо шепчет архангел и вновь прижимается к чужому телу.

***

Новая волна боли накрывает с головой, будто он в том самом море, своих собственных глаз. Руки старшего брата крепко вцепились в его крылья, сжимая их у основания. Резкое движение и не менее резкая, невыносимая, разрывающая пополам боль, она обжигает лопатки, разливаясь жгучей волной по спине, дробя на кусочки каждый его позвонок. Люцифер негромко вскрикивает, ощущая, как его связки натягиваются, а в горле неприятно саднит, и он с натужным хрипом оседает на пол. Тело дрожит и он обхватывает себя руками, обнимая за плечи, всхлипывает. Противная влага обжигает и прозрачные слёзы, крупными каплями, стекают по мохнатым щекам. Его крыльев больше нет, вместо них только зияющие дыры, из которых сочится кровь. Капли стекают, впитываясь кожу расплывчатыми узорами и редкими каплями стекали на белый пол. Лужи крови растекаются вокруг, большими пятнами, они долго ещё не отмоются. И с каждым его, даже малейшим, движением их становилось больше. — Это будет тебе ценным уроком, прежде чем, ты будешь погребен в бездну Ада. — Прокомментировал будничным тоном пытку Отец. Люцифер всхлипывает ещё раз, поднимая взгляд. Больше в его глазах нет чистого неба, там бушует море. Шторм, воздух искрит, нагревается и слышатся раскаты грома. Оглушающий рёв слышится издалека, но при этом слишком близко. Это его голос, разносится эхом между колонн, сотрясая стены зала суда. А в ушах злорадный смех. Он окутывает разум архангела, вгрызается в мозг, разрывает сознание на мелкие кусочки и вызывает мигрень. Эта мразь смеётся над ним.

***

Колодец в полу был облицован белым, гладким камнем. Окружённый резными, с причудливыми цветами на капители, колоннами. Он возвышался над холодным, мраморным полом. Поверхность камня была глянцевая, из-за чего босые ноги парней скользили, пока они медленными шагами приближались к колодцу. Адам приблизился к ступеням, взбираясь на них, он хватается руками бортик, наваливаясь всем телом. Он склоняется вниз, так, что его белые, длинные волосы спадают с плеч прямо в "чашу". Это был не колодец, хотя со стороны действительно смахивал на него. Данная конструкция гордо несла звание "прохода в мир смертных". Вот только, как он работал, парни не знали и сейчас им предстояло это выяснить. Светловолосый парень задумчиво хмыкнул, перекидывая одну ногу через бортик. — Это плохая идея, Ад. — Хватая его за руку, говорит Люцифер и тянет на себя. — Давай уйдём, пока не поздно. — Вечно ты ноешь, — недовольно шипит парень, вырывая руку из чужой хватки. — Если Отец узнает... — То ничего тебе не сделают, успокойся. Так было всегда, — он закатывает глаза. — Не правда! — Топнув ногой говорит архангел, но тут же жалеет об этом, внутренне сжимаясь, когда слышит звучное эхо. Адам нарочито громко смеётся, зная, что каменные стены отразят звук, распространяя его по пустоте храма. Люцифер прикладывает палец к губам и шикает на друга, но тот не слушает, специально раздражая Денницу. — Не бойся. — Уже спокойно говорит Адам и перекидывает вторую ногу через бортик. Люцифер недовольно хмурится, заметно мрачнея, и приближается к другу, готовясь в любой момент вцепиться в него, не дав упасть в дыру. Но Адам только хмыкает, указательным пальцем тыча в складку на лбу, раздвигая брови. — Не хмурься, морщины будут, — отшучиваясь тянет блондин и отходит на середину колодца. Проход в мир смертных находился в храме, который был ещё известен, как зал правосудия. Однако, он никогда не использовался для судов. — Интересно было бы посмотреть, как кого-то изгоняют из Рая. — Мечтательно тянет Адам, смотря в небо. — А, что ты думаешь Люц? Он часто заводил разговоры об этом месте, уговаривая Люцифера, на то, чтобы пробраться внутрь. И вот, они тут. Пытаются понять, как открыть воронку, точнее, Адам пытается понять. Люцифер лишь молча наблюдает, нервно дёргаясь и озираясь, в надежде, что сюда не зайдёт кто-то. Но опасения не были оправданы и ничьи шаги не прерывали их расследования. Пока Люцифер отвлёкся на свои страхи, Адам уже успел опуститься на колени на спиралевидную "крышку", что закрывала воронку. Он водил ладонями по гладкой поверхности, пальцем ковыряя борозды, которые должны были разъезжаться в стороны, открывая проход. Адам усмехнулся и поднял голову, смотря в глаза Денницы. —Ох, Адам, — шумно выдыхая, шепчет Люцифер, наблюдая за ним, качает головой. — Вот видишь, всё нормально. — Резво вскакивая на ноги, говорит он и постукивает ногой. Действительно, видимо, всё не так уж и плохо. Возможно, теперь, когда Адам увидел, что тут ничего нет, то захочет уйти. —А ты боялся. — С силой топнув, он показывает пальцем на центр "крышки". Люцифер улыбается, но тут до его слуха доносится скрежет, и его уши нервно дёргаются. Крышка приходит в движения, раздвигая в сторону свои "листья" и, вскрикнув, Адам кидается к бортику. Он почти хватается за него, но пальцы скользят по холодному мрамору и он срывается вниз. Адам слышит, как Люцифер кричит, что-то про помощь, но его визги заглушает рычание ветра в ушах. Воздух бьёт по лицу, царапая кожу, разметав светлые волосы, они с силой хлестают по щекам, попадая в открытый в неслышном крике рот. Парень летел вниз достаточно долго, прорываясь сквозь плотную перину облаков. Внезапный удар о голую землю. Он слышит, как внутри у него, что-то хрустнуло и адская боль пронзает всё тело, разливаясь из области груди, пульсацией отдаваясь в отнимающихся конечностях. Адам чувствует, как голова тяжелеет, а в глазах всё плывёт. Кажется, он умирает.

***

Руки Михаила и Уриила крепко сжимают его плечи. Он пытается сопротивляться, вырвать руки из хватки братьев, сипит и ругается, скользя по кровавому полу. Его тянут к воронке. С этой блядской воронки всё и началось, пошло наперекосяк, руша его мирную жизнь. Денница видит её, и его лицо искажает злобой. Он смотрит прямо на Адама, с лёгкостью находя его в толпе других архангелов. — Я убью тебя, ты слышишь! Я найду и заберу тебя! Заберу тебя к себе, Адам! Он визжит, надрывая голос, смотрит прямо в его наглые, зелёные, не как у других небесных светил, глаза. Денница обещает себе, что отомстит, что утащит Адама в пучину Ада за собой, принося ему нескончаемую боль. Он протащит его через девять кругов, вырывая из него жалобные всхлипы, превращая жизнь в мучения.

Надо мною тишина, небо полное дождя Дождь проходит сквозь меня Но боли больше нет Под холодный шёпот звёзд Мы сожгли последний мост И всё в бездну сорвалось Свободным стану я от зла и от добра Моя душа была на лезвии ножа

***

Адама вернули спустя неделю, долгую, такую невыносимую. Люц, казалось, вырвал себе всю шерсть на макушке, за эти несколько дней. Отец поднял на уши всех стражей в Раю, засылая в мир смертных. Он не слушал оправдания Люцифера, сейчас его больше волновало, где шляется блондин. На удивление, он не был потрепанный, уставший и тем более напуганный. Казалось, наоборот, очень счастливый. Причину его широкой, яркой улыбки Люцифер узнал вскоре, после его возвращения. Смертный. То, что перевернуло мир Адама с ног на голову. Эдвард, так его звали. Люциферу было всё равно, он ни разу не видел этого парня, но он бесил его до тремора в руках. Он нашёл блондина валяющегося посреди дороги и оттащил к себе домой. Там он отстирал с его одежды кровь, но ран так и не нашёл, хотя рубашка была вся чёрная, будто её "искупали" в угле. Эдвард сначала принял огромное пятно за грязь, но от него несло противным запахом гнили и железа, поэтому сообразил, что это кровь. Разумеется, Адам ни слова не проронил, что он архангел, старательно скрывая ноющие от боли крылья. Блондин каждый день болтал об Эдварде, говорил, что ему срочно нужен способ незаметно проникать на Землю. Он влюбился, по свои длинные уши. Эдичка, каждый день Адам произносил это имя, чуть ли не буквально облизывая каждую букву. Какой он замечательный, красивый, умный и... сексуальный? Откуда Адам только узнал это слово? Наверняка, это тот противный смертный его научил. Люцифер смотрел на друга, не понимая, почему внутри всё рвётся на куски. Хотелось орать, найти и придушить Эдичку, наслаждаясь хрустом шейных позвонков смертоного урода. А Адам тем временем уже научился сбегать к людям и возвращаться незаметно. Всегда такой довольный и со странными пятнами на шее, которые он старательно прятал за воротом рубахи. Позже Люцифер узнает, что это засосы, а самое главное, научится их ставить. Но тогда эти лилово-синие пятна казались ему такими мерзкими, хотелось, чтобы Адам стёр их каким-то неведанным образом. И всегда у него появлялась новая история, об их с Эдичкой похождениях. Он даже рассказал во всех подробностях Люциферу, как они переспали. Денницу ещё несколько дней дёргало, стоило ему во всей красе представить данную сцену. Но ему всё равно приходилось через силу улыбаться другу, якобы радуясь его новообретённой любви, терпеливо выслушивая парня . Мозг его болезненно закипал, Люцифер понимал, что вскоре потеряет контроль над собой. Адам ещё напрочь отказывался слушать Денницу, забывая об их плане... А ведь они весь последний год жили этой затеей. План был идеальный, а сторонники прибавлялись к ним с завидной скоростью. Но, кажется, Люциферу придётся воплощать задумку в одиночку. Богу давно пора было на покой. И чем старше Люцифер становился, тем больше он это понимал. Ясно, как день, это стало, когда Создатель представил своё новое творение — людей, заставляя детей своих преклонить колено, перед, якобы, высшими существами. Они Деннице сразу не понравились, а благодаря появлению Эдички он возненавидел их. В какой-то момент болтовня Адама стала невыносимой настолько, что в порыве ярости Люцифер проболтался Михаилу, про похождения блондина к смертному. Это и была его главная ошибка. Старший архангел сразу изменился в лице, казалось, что он сам, лично сейчас убьёт Адама, но вместо этого быстрыми шагами отправился к Отцу. А дальше..

***

— Отец, вы же знаете, у Люцифера бурное воображение! Адам стоял на коленях, сложив ладони в молитвенном жесте. Рядом в такой же позе расположился Люцифер. Услышав слова друга он злобно посмотрел на него. Что он несёт? — Я бы никогда не нарушил запрет. — Уверено, будто это было чистой правдой, говорит он. — Вы же знаете, как я сильно дорожу вашим доверием. Он смотрит прямо, держится уверенно и даже голос не дрожит. — Люцифер просто любит выдумывать всякое. Я и думать не мог о похождениях в мир людей, после того случая. — Склонив голову, смотря в пол, он понижает тон. — Я действительно сожалею о содеянном тогда, но прошу вас. — Вновь смотрит на Отца. — Не наказывайте Люцифера, за его маленькую ложь. Глаза Люцифера увеличиваются в несколько раз, словно сейчас выпадут. Какая ложь? — Значит, ты утверждаешь, что мой сын лжец? С усмешкой спрашивает Бог. — Ни в коем случае, — поспешно восклицает он, но тут же осаживает себя, — я всего лишь хочу сказать, что... Но его поток мыслей прерывают. Господь поднимает руку, чтобы тот замолчал. Он тут же стушевался, сжимаясь, смотрит на "Отца" исподлобья. Создатель спокойно смотрит на юношу, из под прикрытых век, внимательно изучая его, будто читая. Но видимо ничего не нашёл в пустом взгляде зелёных глаз и разочарованно вздохнув, переводит взгляд на сына. Адам чувствует, как Люцифер прожигает в нём дыру взглядом, но не смотрит в ответ. Бог подзывает к себе одного из Властей к себе, шепчет что-то на ухо и тот поспешно уходит прочь. — Скажи ка мне, Люцифер. — Обращаясь уже к Деннице, говорит Бог. Люц вздрагивает, когда к нему обращаются и поднимает заранее виноватый взгляд на Отца. — Правда ли то, — медля тянет Создатель, — что ты готовишь восстание? Этот вопрос обрушивается на плечи архангела, будто потолок, прижимая его к полу. Его сердце ухает вниз. — К-какое восстание? — Дрожащим голосом спрашивает Люцифер. Адам дёргается, на его лбу выступает испарина и он нервно косится на друга, в глазах читается страх и непонимание. Что происходит? — Восстание, против меня. — Бог задумчиво косится на блондина. — Это ведь так, Адам? Ты же не солгал мне тогда? Адам шумно сглатывает, но смотрит прямо в лицо Создателя. Его глаз дёргается, и он тихо произносит: — Это так, "Отец". Люцифер не находит, что ему сказать, смотря тупым взглядом на Создателя. То закрывая, то открывая рот, в котором пересохло, а горло начало болеть, в груди что-то болезненно сжалось. Денница ощутил, как в нём закипает ярость, она перемешивалась с разочарованием и грустью, горечью оседала на языке. Он злобно посмотрел на Адама, уже хотел было возразить, но чужие руки схватили его, резко поднимая с колен, и оттаскивая от Престолов, на которых восседал Отец. Архангел кричал и вырвался из чужой хватки, умолял Отца, но тот не слушал. Последнее, что видел Люцифер, это искаженное страхом лицо уже бывшего друга.

Я бы мог с тобою быть Я бы мог про всё забыть Я бы мог тебя любить Но это лишь игра В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой И о той любви земной Что нас сжигала в прах И я сходил с ума В моей душе нет больше Места для тебя

***

Вот и сейчас, всё та же воронка. Его голову низко склонили над "проходом", и капли крови медленно стекали вниз, окропляя бортики. Тело не слушается, оно тяжёлое. Люцифер чувствует, как его тянет вниз, словно магнитом. А дальше полёт, но, как можно лететь, если у него нет крыльев. Значит он падает. И падение это ощущается острой болью. Она пронзает тело, давя на голову. Он слышит и вопль, знает, что это его голос, но не чувствует, как кричит. Это чувствовал Адам, когда свалился? Слёзы, новой порцией, стекают по щекам, уносимые свирепыми порывами ветра куда-то в пространство. Такие кристально чистые, были когда-то. Теперь вместо обычных слез стекало нечто, похожее на алую кровь, пачкая светлую шерсть ещё и на лице. Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней» (Книга пророка Исайи 14:12-15).

***

Он смотрит на его противную улыбку, сквозь века, она продолжает преследовать его. Эта наглая рожа, его волосы, ловкие руки. Раньше они перебрали струны арфы, пока Люцифер сидел рядом, наслаждаясь музыкой. Теперь они без труда перебирали бокалы, разлива дорогой алкоголь. Теперь он был Сатаной, Дьяволом, Адским королём. Он правил и был равен по силе самому Богу, своему ненавистному Отцу. Дьявол мечтал о мести. И он уничтожил Адама, как и обещал тому на собственном суде, точнее он избавился от того, что осталось. Он знал, что Эдди убили Архангелы, сразу после суда над ним. Дьявол видел его изуродованное тело, оно было залито кровью. Лицо искажённое в ужасе, с выпученными глазами, если бы не белые перья рядом, то он бы не сразу догадался, что это мог сделать кто-то из Святых. Трава вокруг трупа была примята и запачкана кровью этого парня. Тошнотворное зрелище с не менее противной вонью, что заполонила всё вокруг. Адам тоже знал, что его любовь убили, это было видно по его пустым глазам. В них больше не было того огня и азарта, они выражали только холодную ярость. То, с каким ожесточением Архангел рубил его чертей, почти не пачкаясь в крови. На поле боя он чувствовал себя уверенно, как в своей тарелке, будто для этого и был создан. И Дьявол знал, эти руки стремятся отрубить голову, его или Бога, но это было не важно, ведь Адам умрёт раньше. И Сатана ждал, когда же он сможет вонзить свой трезубец в белую плоть. Момент, который стоил ему пятьсот лет скитаний по свету, в поисках того, что закроет его изнывающую боль в грудной клетке. Он искал утешение в смертных, теперь таких красивых, но всё ещё грязный. Дьявол влюблялся мимолётно, но те юноши и дамы на долго засели в его голове. И всё таки, им не удалось закрыть собой лик Адама, что в самый не подходящий момент являлся взору, вызывая жгучую ненависть. Он понимал, что пока архангел не исчезнет в пучине Ада, он не сможет спокойно существовать. Но Дьявол так и не почувствовал удовлетворения, даже когда вырвал ему язык. Адам улыбался ему своим окровавленным ртом, густая чёрная жидкость стекала на землю. Его единственный глаз смотрит на Дьявола внимательно, изучая того. Сатана чувствует, как тело покрывается мурашками, под этим взглядом. Он дёргается и хватает белые волосы, наматывая на кулак, и отрывает голову парня от земли. Тот что-то неразборчиво хрипит, не имея возможности говорить. Волосы натягиваются на острие косы, в которую преобразовался трезубец, лёгким взмахом когтистой руки, и Сатана резким движением обрезает их. Глухой удар головы о землю, слышится тихий треск и по лицу блондина расходится трещина. Сразу выступившие капли крови медленно стекали по лицу, оставляя чёрный след на фарфоровой коже, заливались в пустую глазницу и капая вниз, впитываясь в почву. Адам морщится от неприятных ощущений, но улыбка не исчезает с его лица. Разве что становясь менее злобной, она грустная и будто бы извиняющаяся. Он умер тихо, разве что из повреждённой гортани пару раз хлюпала кровь, с влажным хрипом она поднималась вверх, выливаясь изо рта. Лицо его выражало спокойствие. А Сатана не получил того чего хотел, он просто избавился от своей бывшей любви, убив его, оставив в своей груди чувство пустоты.

Убил ли?..

Сатана чувствовал себя прекрасно, спустя столько веков он наконец-то смог отыскать то, чего ему так не хватало. Его Билли мирно улыбаясь о чём-то болтала с рыжим парнем. Она была той, кто смог заполнить пустоту после Адама. Дочь смерти скрасила его вечное существование. Прикосновения женщины были мягкими, ласковыми, не как у Адама, что резко хватал Люцифера за кисть, стискивая до болезненных ощущений. Её голос был шелковистый, в то время, как у Адама он был скучающий, грубый и хриплый. Однако, образ светловолосого парня всё также стоял перед глазами, и Сатана дёргался, каждый раз, стоило ему только вспомнить архангела. Он хмурится, смотря на это создание, мысленно дорисовывая длинные белые волосы и ангельские крылья. А чужая рука, в привычном когда-то ему жесте, тыкает ему в складку между бровей: — Не хмурься, морщины будут. — Посмеиваясь хрипит парень. Даже сейчас, ты всё такой же бесячий. И шутки у тебя дурацкие. И смех твой такой противный, громкий, и заразительный. Ты всё так же закатываешь рукава своей рубашки, такой неопрятной, неглаженной, как и тогда, она висит на тебе, словно балахон. Руки в чёрных митенках, тарабанят по гладкой поверхности стола под какой-то ритм, что крутится в твоей голове. И волосы всё так же лезут тебе в лицо, они впитали всю ту кровь, что ты пролил, она принадлежит моим демонам. Они окрасились в огненно-рыжий. Взор твоих зелёных глаз, всё такой же насмешливый, снисходительный. Ты только на меня так смотришь, словно я до сих пор несмышлёный ребенок. Я только сейчас понял, на сколько ты, на самом деле, уродлив. Не внешне, а глубоко внутри, ты прогнил на сквозь много веков назад. И даже если ты не помнишь ничего из своего прошлого, твой характер не изменчив. Я слышу в речах твоих сарказм, а когда взгляд зелёных глаз задерживается на мне – внутренне холодею. Ты будто извиняешься передо мной, хоть и не помнишь ничего, что связывало нас раннее. Смотришь, на меня как в тот день...

Когда я убил тебя, Крис.

Я свободен словно птица в небесах Я свободен, я забыл, что значит страх Я свободен с диким ветром наравне Я свободен наяву, а не во сне