Мой Король

…и та искра, что зажглась между нами, внутри не греет, а безжалостно печёт.

© love_me_tender._

***

      11:06       Здравствуй, девочка. Как ты там?       Всех мужчин покорила? ;)

11:10

Привет. Есть ещё особо упрямые.

С ними закончу и сразу домой.

Скучаю.

      Это, конечно, была ложь, не существовало никаких мужчин. Она просто дурачилась, понимая, что её слова будут истолкованы верно. Девушка нажала кнопку «отправить», и короткое признание улетело адресату. Она знала, что абонент по ту сторону экрана обязательно улыбнется, прочитав его. Ещё каких-то пара дней и она снова обнимет своего мужчину — очень соскучилась.       Город с коротким и знакомым названием К***, по светлой брусчатке которого она вышагивала и который являлся конечным пунктом небольшого отпуска, манил, затягивал, прятал в объятиях. Для неё он являлся неким символом чего-то почти забытого, размытым образом из прошлой жизни. Поэтому вдвойне хотелось запомнить эти оставшиеся дни, сохранить их в памяти яркими фотокарточками. Чтобы после, вернувшись домой, «открыть коробочку» с воспоминаниями и пить их словно теплый чай зябкими осенними вечерами.       И все же едва ощутимая тоска по любимому придавала восприятию величественного и необъятного лёгкий привкус горечи. Не важно, что каких-то пять дней назад он провожал её в аэропорт, желая отличного отдыха, только красивых и горячих любовников. Остальные были просто неприемлемы и под запретом. За ту беззлобную шутку мужчина получил прицельный тычок в ребро, она же в ответ была скручена, как маленький ребёнок, и играючи закинута на плечо. Ведь даже при её не маленьком росте, он был выше на целую голову и тяжелее килограмм на сорок, что давало немалое преимущество.       Воспоминание об их прощании вызвало тёплую улыбку, приподнимая уголки её губ вверх и оголяя белые ровные зубы. А главное — прогоняя непрошеную грусть. Она знала: ему было всё равно, что их окружали люди, что она визжала и хохотала одновременно. Он просто ценил её и делал всё, чтобы она улыбалась как можно чаще.       Девушка утонула в своих мыслях, не обратив внимания, что идёт с давно потухшим экраном телефона, не замечая ничего вокруг. Ни палящего и яркого солнца, путающегося в длинных волосах, просвечивающего пряди каштановыми оттенками, ни малознакомой речи, которая всегда умиляла и самую малость веселила, ни мужчину, что так неудачно налетел на неё, задев её плечо своим.       Телефон, расслабленно покоившийся в небольшой девичьей ладони, сделал сальто и камнем полетел вниз, тем самым возвращая реальности физическую оболочку. Глядя, как смартфон приземлился с характерным звуком, она невольно просчитала стоимость ремонта в лучшем случае, в худшем — покупку нового. Ведь была уверена, что без поломки не обойдется. Слишком феерично он улетел из её рук.       Ругань, которую она так и не смогла сдержать, вырвалась из красивого рта:       — Твою налево… — хотела было добавить про глаза на пятой точке и сдобрить эмоциональным «хатьфу», но не успела. Поднятый молниеносно на виновника инцидента взгляд и зрительная реакция оказались быстрее ораторских способностей.       Странное чувство прокатилось от макушки до пяток, вернулось обратно, найдя в сердце конечный пункт. Что-то давно забытое, давно отболевшее, почти фантомное дёрнулось за грудиной. Это не являлось болью в привычном понимании, горечью или любым другим чувством, имеющим негативный окрас. Не было чем-то невыносимо ярким и бьющим наотмашь. Оно скорее отзывалось бесцветной тоской, спрятанной очень давно, залитой фундаментом новых эмоций. А ещё девушка невольно испытала облегчение. То самое, которое она, не задумываясь, искала всё время, пытаясь расправить зацементировавшийся глубоко внутри ком.       Он стоял перед ней: виновник разбитого телефона и эмоций, оставленных в прошлом, размазанных временем и обстоятельствами. Настоящий, состоящий не только из бесконечных букв, которые когда-то покорили её, живой и тёплый. Она до сих пор была уверена, что он тёплый… и совершенно сбитый с толку, смотрящий на неё во все глаза. Мужчина пытался понять, насколько велика вероятность того, что это была именно она. Та самая, что ворвалась в его жизнь очень давно без приветствий и без поправки на его желание и осталась в ней хоть и ненадолго, но ярко и глубоко. Так, что он до сих пор обрывками ощущений помнил, чего ему стоило отпустить девушку много лет назад.       Нет, они не были знакомы лично. Они никогда не встречались раньше. Их разделяли тысячи километров, но они были друг у друга, стоило лишь протянуть руку к телефону и написать пару предложений. Любых. В любое время суток. Они говорили обо всем. Обсуждали любые темы: тяжёлые, глубокие; поддерживали друг друга, если это требовалось, по́шло шутили, хохоча до колик, флиртовали как сумасшедшие, держа друг друга за горло словами, выбивая воздух из лёгких, «поедая» друг друга буквами.       Они как будто нашли друг в друге то, чего не хватало каждому из них в их реальности. Ей — восхищения, заботы, тепла. Ему — огня, игр на грани, принятия его таким каким он был. А был он умным, чуточку упрямым, с потрясающим чувством юмора, так удачно совпавшим с её, и обладал добрым и отзывчивым сердцем. К этому без того полному набору почти идеального мужчины шла неуёмная сексуальная энергия. Беспроигрышное комбо тогда «купило» её без права оформить возврат.       — Ира? — его голос с нотками сомнения вернул девушку в настоящее, гулко захлопывая дверь в воспоминания. Воспоминания, которые по воле Всевышнего соприкоснулись с реальностью.       Она стояла как вкопанная, не зная, как реагировать, не зная, что ответить, хотя умом понимала: необходимо кивнуть и поздороваться. Ведь так делают воспитанные люди?! Она сделала глубокий вдох, а с выдохом вытолкнула из лёгких долгожданные слова. Голос показался ей непривычным, поломанным, не её.       — Привет, — она произнесла в ответ, ощущая как со сказанным приветствием, обычным, но таким необходимым, напряжение немного ослабило хватку. И на его смену пришла радость. Неспешная, но уверенная. — О, Господи, Никита, — улыбка озарила её лицо. Сама того не ведая, девушка запустила ответную реакцию.       Замешательство и спазмирующее органы волнение, накрывшие мужчину какое-то мгновение назад, исчезли. Он улыбался ей в ответ. Тепло, искренне и именно так, как девушке нравилось, именно так, как она запомнила. Давно утерянные фотографии мужчины, навсегда запечатанные в сознании, были тому подтверждением.       Его действия не заставили себя ждать. Они шли вразрез с холодным и рациональным мужским рассудком, говорящим, что нельзя трогать людей против их воли. Особенно девушек, которые были так невыносимо дороги и которых насильно пришлось вынести за скобки, за пределы эмоций, чтобы жить дальше.       Он просто не мог стоять на расстоянии вытянутой руки и не касаться той, что так желал обнять, чтобы до конца поверить, что она не мираж, не игра его воображения. Он ведь не сошел с ума, правда? Это действительно была она?!       Мужчина аккуратно протянул руку, прикасаясь, следя за женскими эмоциями. Не встретив сопротивления, погладил тыльную сторону тонкого запястья и повёл пальцами выше по покрытой золотистым загаром коже, замирая на предплечье. Он аккуратно обхватил его, неосознанно отметив, что девушка осталась такой же худенькой, какой была на фотографиях много лет назад. И со словами «иди ко мне» притянул её.       Она подалась, обнимая в ответ. Даже не до конца отдавая себе отчёта, что это их первый физический контакт, первые человеческие объятия. И они вышли именно такими, какими она их представляла. Девушка чувствовала себя в его руках так, будто он обнимал её уже несчётное количество раз, в другой, несуществующей жизни.       — Здравствуй, моя Королева, — произнёс он с улыбкой в голосе. Она не видела его мимики, но отчётливо слышала. От сказанных слов прошиб озноб. Когда-то он, шутя, так дразнил, а она даже не предполагала, что так больше её никто не назовет. Для мужчин она была кем угодно: котиком, любимой, Ирочкой, но Королевой никогда. Моей Королевой. Так звал только он.       — Здравствуй, мой Король, — ответила она, чувствуя, что земля уползает из-под ног. Необходимо было как-то спасать ситуацию. Он сделал это за неё. Мужчина как будто почувствовал её состояние, а он умел, она знала, понял, что приветствие вышло слишком личным, слишком интимным, поэтому немного дёрнулся и с тревогой в голосе выдал:       — Твой телефон! — он отпустил девушку и ринулся поднимать смартфон, который только что по его вине скакал по брусчатке, пока не улёгся экраном вниз. Она же и думать забыла о злополучном недоразумении, но была благодарна за отвлекающий манёвр. Девушка выдохнула. — Прости, давай я оплачу ремонт?! — протянул телефон, вверяя его хозяйке. Но ремонт на удивление не потребовался.       Девушка искрутила его в руках как только могла, проверила всё возможное и не обнаружила даже царапины на корпусе, не говоря уже о нарушении функционала. Хотя по всем признакам он как минимум должен был быть разбит. Везение в чистом виде.       Пока она оценивала ущерб, мужчина смотрел на неё внимательно, стараясь не упустить ни одной мелочи. Он любовался ею и неосознанно сравнивал девушку из воспоминаний с реальной. Наслаивал картинки из головы на живой образ, замешанный до мельчайших деталей в языке тела и движениях. Попадание оказалось стопроцентым. Всё та же родинка на щеке, красивая линия подбородка, ямочка на кончике носа, улыбка, длинные волосы, которые всегда будоражили его, силуэт её тела, стройного, загорелого, облаченного в маленький белый топ и широкие брюки. Он шумно сглотнул и на мгновение прикрыл глаза, переводя дыхание.       Сколько же у него было к ней вопросов. Миллион и ещё чуть-чуть. Но в тот момент совершенно отсутствовало время на них. Мужчина вспомнил, что до того, пока не сшиб девушку, спешил на давно запланированную рабочую встречу, отменить которую, увы, не мог. Поэтому он задал самый значимый вопрос, надеясь, что она ответит именно так, как ему было нужно.       — Умоляю, скажи, что ты будешь здесь сегодня вечером? — под «здесь» он подразумевал его родной и любимый К***.       — Буду, — с улыбкой ответила она, легко догадавшись, куда он клонит. На его лице промелькнуло облегчение.       — Отлично. Тогда давай увидимся позже, сейчас тороплюсь. Но очень хочу с тобой встретиться.       Она кивнула, тем самым выражая согласие. Ведь она тоже хотела, очень хотела, желала слышать его голос снова и… Касаться опять. Хотя бы невинно. Странно, ни у кого из них не возникло вопроса о наличии друг у друга отношений, способных помешать их встрече. Ведь она отчетливо помнила, что, когда они расстались в прошлый раз, оба были глубоко несвободны. Он пытался наладить отношения с женой, она — хотела понять вектор движения своего брака. Видимо, неожиданная встреча настолько выбила почву из-под ног, что ни один из них не спросил подобного. Хотя она вполне могла быть в прекрасном К*** не одна. А он, девушка просто была уверена, до сих пор был женат.       — Я могу показать тебе город, а потом мы где-нибудь поужинаем?! — предложил, но немного поразмыслив, добавил, — Ну… Либо я сам приготовлю, но тогда гастрономический оргазм тебе обеспечен, — он растянул губы в лукавой улыбке, ожидая реакции.       Мужчина помнил о её любви к сильным мира сего, имеющим кулинарные таланты, поэтому намерено «зашёл с козырей». На самом деле он просто желал побыть с ней наедине, без лишнего шума вокруг. Она в свою очередь оценила беспроигрышную манипуляцию.       — И опять это ничем не подтверждённое хвастовство, — улыбалась в ответ, слегка прищурившись. Раньше она шутливо осаживала его наигранную уверенность в себе. — Итак, город я видела, причём два раза. А вот твоим смелым заявлениям нужны доказательства. Пиши адрес, приеду и проверю, что там за оргазм у тебя, — осознанно ведясь на провокацию, девушка обратила внимание, что он явно был доволен её ответом, а собой и подавно.       Мужчина извлёк смартфон из кармана джинс, открыл на дисплее ярлык знакомого мессенджера и быстро набрал нужный текст. Уточнять получателя послания, к её удивлению, не пришлось. Адресат до сих пор значился в списке контактов. Просто так. Как память. Как и он у неё.       После того, как сообщение с характерным звуком было доставлено, он осведомился, доберётся ли девушка сама. На что она эффектно закатила глаза. Её реакция позабавила мужчину. Он собрался было уже уходить, тепло и с улыбкой попрощавшись, но как будто что-то вспомнил и замешкался. Она не сразу поняла причину заминки, пока не увидела протянутую к ней руку. Красивую истинно мужскую кисть с выпуклым рисунком вен. Она доверчиво протянула ладонь и в ней оказался ключ. Ключ от его квартиры. Девушка была сбита с толку, но это жест тронул до самого остова, разливая внутри невесомую нежность, ведь он означал, что мужчина ей доверяет.       — Я буду дома ближе к семи. И буду тебя ждать, заходи без стука, — констатировал как данность, оставляя холодный металл в её ладони. Она покорно кивнула.       Они расстались, покидая площадь с красивым девичьим названием, чтобы встретиться позже… Вновь.

***

      Вечер необратимо случился. Минуты на удивление не тянулись как мятная жвачка, ароматная и прилипающая к пальцам. Они просто в какой-то момент схлопнулись в нечто цельное, завершая продолжительный период ожидания. Даже пылающее летнее солнце немного расщедрилось и снизило градус своего воздействия на самочувствие живых существ. Это позволило последним вдохнуть чуточку глубже, не ощущая при этом, что вместо свежего воздуха в лёгкие вливают кипяток. Яркое светило словно выписало пропуск на возможность снова выбраться из дома. Что собственно девушка и сделала.       Добралась она быстро. Найти необходимый адрес не составило особого труда, водитель такси справился с поставленной задачей играючи. Сложность возникла немного позже. И заключалась в том, что девушка, боясь шелохнуться, стояла перед нужной дверью, сверля ту взглядом, и никак не могла отпереть её. Ключ, который она прятала в небольшой ладони и который ещё недавно казался прохладным, покрылся влажной испариной. Слишком долго он пролежал бесхозно в женской руке. Технически она, конечно, справилась бы с замком, а даже если нет, всегда могла позвонить, и ей бы открыли. Останавливало другое. Её обуяло волнение, дрожащее маленьким зверьком внутри, и стойкое предчувствие, что после того, как она переступит порог его дома, пути назад уже не будет. Но невыносимо хотелось увидеться ещё хотя бы раз. Поэтому она вдохнула поглубже, прогоняя несвоевременные ощущения, перехватила поудобнее бутылку вина, что принесла с собой, и с выдохом вставила ключ в замок.       Щелчок. Дверь отворилась почти бесшумно, приглашая девушку в лёгкий и прохладный полумрак прихожей. Она ступала аккуратно, по-кошачьи тихо по бежевой плитке пола, прислушиваясь. На мгновение ей почудилось, что она находится в комнате одна, от чего девушка чуть звучно не выругалась. Но прекрасный слух своевременно уловил негромкую и до боли знакомую мелодию, звучащую из глубины квартиры, не позволив оплошности случиться. Хозяин был дома. И он действительно её ждал.       — Никит, — негромко позвала она, попутно скидывая босоножки с аккуратных ступней и улавливая свое отражение в большом зеркале, которое она сразу почему-то не заметила. Белое платье в мелкий горох выигрышно подчеркивало фигуру, а распущенные волосы в полумраке смотрелись почти черными. Но главное, на что она обратила внимание, — выражение собственного лица. Оно выглядело абсолютно спокойным и расслабленным. Волнение, поедающее изнутри, лишающее возможности пошевелиться ещё пару минут назад отпустило, растворилось в тихом звуке отпирающегося замка. Она просто знала, что птичка уже выпорхнула из клетки, и переживать больше нет смысла.       — Ириша, я на кухне, проходи, — послышался его голос, сопровождаемый какой-то возней и плеском воды, льющейся из крана. Он готовил. Девушка была уверена в этом наверняка. Она игриво улыбнулась себе в зеркало и, подмигнув, направилась на встречу с тем, кому снова разрешила поселиться в своем сердце, пусть и не надолго.       Девушка не ошиблась, он действительно возился с приготовлением пищи, попутно складывая испачканную посуду в раковину, выбрасывая упаковку и остатки использованных продуктов в мусор. И только после того, как мужчина ловко погрузил стеклянную ёмкость с содержимым в духовой шкаф, он наконец-то обратил на неё внимание. Неприкрытая радость отпечаталась на его лице, скапливаясь в районе полных красивых губ, растянувшихся в бесподобной улыбке.       — Ты пришла! — констатировал мужчина, стягивая кухонное полотенце с плеча и вытирая им влажные ладони. — Обниматься будем? — шутливый тон, но она знала, что за ним он прятал волнение. Конечно, он тоже переживал.       — А можно отказаться? — хохотнула она в ответ.       — Конечно, нет, — он забрал бутылку из девичьих рук, убрал её в холодильник и снова обнял её. Девушку, что очень ждал с самой минуты, как они расстались. Он вспомнил, как днём не раз ловил себя на мысли, что часто смотрит на время, неосознанно подгоняя минуты. Он всем сердцем надеялся, что она приедет, как и обещала. Её яркий образ, озарённый жгучим солнцем, будто отпечатался на сетчатке глаз, мешая сконцентрироваться на чем-либо другом. Поэтому, закончив со всеми важными делами, мужчина наконец-то, испытав облегчение, отправился домой.       Её объятия прогоняли прочь любые непрошеные эмоции, любые сомнения, терзавшие душу днём, разливаясь теплом в теле, успокаивая ум. Девушка обволакивала собой, кутала, как мягкая и уютная перина. Он обнимал её нежно, прижимая к себе как редчайшую драгоценность. Аккуратно гладил спину, скользил подушечками пальцев по неприкрытым тканью позвонкам, задевая округлую родинку, находящуюся немного ниже лопаток. Глубокий вырез на спинке платья обнаружился неожиданно, но очень своевременно. Вдыхал полной грудью запах рассыпавшихся по плечам волос, запоминая, стараясь при этом не терять самообладания. Он, как минимум, желал знать, как сложилась её жизнь после того, как они прекратили общение, как максимум — он хотел накормить её. Не зря же заманил на свою территорию. К тому же, совсем не был уверен, что не спугнет, если проявит напор. Не сейчас.       — Ты такая красивая, — прошептал он, не разрывая тактильного контакта, продолжая оглаживать тёплую кожу, явственно ощущая, как девушка подрагивает в его руках.       Она не нашлась с ответом. Лишь аккуратно коснулась носом мужской щеки, покрытой основательной щетиной, медленно ведя по ней к самому уху. На ощупь растительность была мягкой, лишь изредка покалывающей чувствительную кожу девичьего лица. Она смаковала ощущения, прикрыв глаза. К тому же для неё, как истинного кинестетика по натуре — такое выражение эмоций было лучшим ответом и лучшей благодарностью за его слова.       — Может вина? Прости, еду придется немного подождать, — негромко поинтересовался, пытаясь перебить настойчивое желание целовать её. Медленно, тягуче и очень долго. Девичьи губы находились слишком близко. Она еле заметно кивнула, выпуская его из своих объятий, сбавляя степень накала ощущений, которые буквально сжигали изнутри. — Красное или белое?       — Белое.       Пока мужчина извлекал запотевшую бутылку из холодильника, откупоривал и разливал ароматное содержимое по бокалам, девушка обвела квартиру своими светлыми глазами. Во всяком случае то пространство, которое попадало в поле её зрения. Увиденного оказалось достаточно, чтобы убедиться: она была права. Мужчина жил не один. У него до сих пор была семья. Жена и любимые дети. Каждый сантиметр дома буквально сигнализировал об этом.       Правый уголок её губ взметнулся вверх, превращаясь в полуулыбку. Ей всегда нравился в нём этот несочетаемый на первый взгляд симбиоз. Он умудрялся совмещать в себе характеристики прекрасного отца, мужа, порядочного до мозга костей мужчины, будучи одновременно очень темпераментным, открытым ко всему новому, и, судя по всему, ненасытным любовником. Девушка, конечно, не могла знать наверняка, насколько все эти качества являлись истиной, но она верила ощущениям. А они кричали, что именно так и есть. Девушка чувствовала его, даже на расстоянии. Будто на мужчину был настроен эдакий, не выключающийся ни на минуту, радар. Вопрос, который она боялась задать всё это время, вылетел из девичьих уст в тот момент, когда он протянул ей бокал:       — А где.? — она запнулась, приняв прохладное стекло из его рук, покрутила тонкую ножку между длинными пальцами. Договаривать ей не пришлось. Мужчина прекрасно всё понял с полуфразы. Он знал, что девушка интересовалась его женой. Ведь наблюдал за внимательным и изучающим женским взглядом, хоть это и осталось незамеченным ею. Слишком она была погружена в свои мысли.       — У родителей.       — Расскажешь, как у вас дела? — спросила, ощущая, что возможно ходит по тонкому льду и может всё испортить, задавая подобного рода вопросы. Но ей так важно было знать, счастлив ли он. — Если можно конечно, — девушка сделала первый глоток, чувствуя лёгкое тепло, проскользнувшее по гортани.       Мужчина уверенно погладил её по плечу, тем самым давая понять, что всё в порядке. Что вопрос уместен. Его не коробила данная тема. Он прекрасно понимал, что скорее всего им так или иначе придется её затронуть, раз Судьба свела их вновь. Ведь их вторые половины и стали причиной, по которой они перестали общаться шесть лет назад.       — Многое изменилось. Теперь нам гораздо легче найти общий язык. Она очень старается, и за это я ей благодарен, — подытожил он, облокачиваясь ягодицами о столешницу, вставая напротив.       Но девушка чувствовала, что хоть мужчина и не лукавил, ведь с ней это не просто имело смысла, проблема, которая когда-то взорвалась атомной бомбой в их браке, так и осталась не до конца решённой. Она лишь надеялась, что сильно заблуждается на данный счёт.       — Как сложилась твоя жизнь? Муж? — он задал встречный вопрос. Ему тоже было небезразлично. Слишком небезразлично.       Со стороны такой пристальный интерес к судьбам друг друга мог выглядеть странно, но только не для них. Оба чувствовали нечто неуловимое и тонкое, как паутина, что связывает их незримой нитью. Ощущение, что они уже были знакомы задолго до их первой встречи онлайн, не покидало ни на минуту.       Она в ответ лишь отрицательно покачала головой.       — Мы развелись через пол года, — фраза прозвучала буднично, без налёта драмы, что не укрылось от его внимательных глаз. — Сейчас вполне неплохо общаемся, — пожала плечами и продолжила. — Дочка его любит, как и он её. А это главное.       — Мне жаль, — он говорил искренне, невольно вспоминая её непростые взаимоотношениях с теперь уже бывшим мужем.— Мужчина?       — Мужчина! — загадочно улыбнулась.— Заботливый и двухметровый. И вообще, что-то мы начали за упокой… — её следующая фраза автоматически обнулила сказанное ими ранее, кардинально меняя тему беседы и настроение. — Кто-то обещал мне оргазм, — она ткнула в него тонким пальцем с алым маникюром, зная, что данная реплика возымеет нужный эффект.       Он приподнял бровь, белозубая улыбка расцвела во всем своем великолепии, означая, что девушка попала в десятку. Как всегда! Мужчина отлично понимал, что она провоцировала намеренно, но не мог не наслаждаться. Откровенные картинки калейдоскопом заплясали в его голове. В этом и был весь он: легко переключающийся с серьёзных тем на те, что были слегка ниже пояса.       — О, Боги, Никита, да я про еду, чёртов ты извращенец, — бурный хохот взорвал относительную тишину квартиры, рикошетом отлетая от светлых с цветочным орнаментом стен. Они снова смеялись, искренне и громко. Только не по разные стороны экранов телефонов, разделяемые километрами. А вместе, находясь рядом друг с другом.       К моменту, когда еда была извлечена из духовки и разложена по тарелкам, оба уже порядком захмелели. Но это не мешало продолжать шутить, делится историями из жизни, эмоционально спорить, и обсуждать всякие мелочи. Им было настолько легко друг с другом, будто и не прошло столько лет с их последней беседы, заключённой в слова, будто это и не был их первый вечер вместе, в реальности.       — Выходи за меня, — уверенно произнесла она, — Ну, потому что это, — жестом указывая на еду, — великолепно! — когда, наконец, она попробовала то, что он приготовил. На её реакцию мужчина искренне рассмеялся. Опять.       На первый взгляд блюдо выглядело простым, на деле же оказалось невероятно вкусным. Ароматные специи добавляли пикантности, оттеняя вкус сочного мяса. Девушка, являясь той еще малоежкой, редко наслаждалась тем, что пробовала и почти не могла по достоинству оценить вкус пищи. Но его еда была восхитительной.       Она в какой-то момент даже прикрыла глаза от удовольствия. Всегда так делала, когда ей очень нравилось то, что ела. Она медленно смаковала палитру вкусов, перекатывая ощущения на языке. Из её красивого рта невольно вырвался полустон, означающий только высшую степень похвалы и восхищения.       — Кончила? А я предупреждал, — победный тон. Мужчина буквально сиял, как начищенная до блеска монетка.       Она задорно хихикнула:       — Корону поправь, сползла.       Когда они закончили с трапезой, время перестало считаться детским. Она была уверена, что мужчина скорее всего до сих пор спит не так много, как хотелось бы и требовалось организму. И девушке, хотя бы приличия ради, пора было возвращаться в своё временное жилище. Хотя истинная причина, конечно, заключалась совсем в другом.       — Я, пожалуй, пойду. Время позднее, — глядя на часы на дисплее телефона, она поднялась из-за стола, поставила грязную посуду в раковину и направилась на выход.       Не без скрипа в сердце, он принял её решение. Понимал, что она устала. Для одного дня в отпуске эмоций и так вышло предостаточно. Хотя эгоистичное нутро и кричало, срывая голос, чтобы он запер дверь на ключ и не выпускал девушку за порог своего дома. Больше никогда.       — Когда улетаешь? — он хотел знать, сколько времени у них осталось. Даже понимая, что перед смертью не надышишься, отсрочить прощание хотелось невыносимо. Он лишь надеялся, что это случится не этой ночью. У него на девушку ещё были планы.       — Послезавтра, — она как раз справилась с застёжкой на белоснежных босоножках и выпрямилась. Они были почти одного роста.       — Пойдем завтра в кино? Вечер, свежий воздух, «Дневник памяти»… — заманивающая, почти мурчащая интонация. Он помнил, что ей очень нравится этот фильм, поэтому нагло пользовался положением вещей. Мужчина случайно наткнулся на афишу днём, решив, что совпадений не бывает.       — Это запрещённый приём.       — Знаю. И это я тебя ещё «маленькой» не называл.       — Ах ты жук, — она целилась пальцем между его рёбер. Но он увернулся и поймал руку на лету, прикладывая девичью ладонь к своей груди, облачённой в серую футболку. — я согласна, — прошептала она, чувствуя кожей, как воздух от неожиданного прикосновения слегка завибрировал. Мужчина держал крепко, будто пытался отложить её уход.       — Останься, — выражение его лица изменилось, сделалось серьёзным. Он должен был попробовать.       Неожиданное предложение лишило девушку права морально сгруппироваться, отшутиться. Она была обескуражена настолько, что чувства молниеносно обострились до предела, превратив обладательницу в оголённый провод.       Он добавил:       — Сегодня… сейчас.       — Я не могу, — слова сами покинули рот, не дав возможности обдумать, а уж тем более забрать их обратно. К тому же, ему не хотелось врать. — Я потом не соберу себя воедино, — такая простая, но такая глубокая для неё правда.       Она так и стояла, прижимая свою ладонь к тёплой мужской груди. На её откровения он лишь кивнул. Не потому что был бесчувственным сухарём. Как раз наоборот. Он, как никто, отдавал себе отчёт, что любое сказанное ей в поддержку слово не даст ни надежды, ни гарантий. А лгать только ради того, чтобы затащить девушку в кровать ему не хотелось.       История про «долго и счастливо» была не про них. Но он понимал её переживания, ведь чувствовал то же самое. С той лишь разницей, что не боялся шагнуть дальше, потому что она была важна, нужна, даже через столько лет. Он не мог объяснить природу этих ощущений, он просто знал, что девушка была… Его. Мужчина именно так и чувствовал её принадлежность. Насколько, конечно, это было вообще возможно в их ситуации.       Он снова обнял, прицельно попадая губами в область девичьего виска. Целуя аккуратно, мужчина услышал, как девушка облегчённо выдохнула, обвивая руками его талию. Так, будто они для этого и были созданы. Нежно погладил по волосам. Он не желал её отпускать, хотел её как сумасшедший, всегда, а особенно в ту секунду, но слишком сильно уважал девичью волю.       Он был уверен, что достаточно всего лишь слегка подтолкнуть её к себе навстречу. Слегка надавить. Да хватило бы одного глубокого и развязного поцелуя, и девушка бы сдалась. Но он будто не мог так с ней поступить. Мужчина нутром ощущал, что ей требовалось время, которого у них, к сожалению, почти не осталось. Но он принял её решение, надеясь, что завтрашний день принесёт новые события и новые возможности.       — Доброй ночи. Спасибо за ужин.       — Сладких снов, красотка, — улыбнувшись в своей уже привычной развязной манере, он добавил, — завтра не надевай бельё.       Она хохотнула, смешливым тоном обещая подумать над его заманчивым предложением, будто и не было признаний ещё совсем недавно. Послала воздушный поцелуй и скрылась за дверным полотном, оставляя его один на один со своими ощущениями. С чувством, что впервые за долгое время, он наконец-то с ветерком несётся с горки и ему чертовски хорошо.

***

      Она пол ночи проворочалась в кровати гостиничного номера. Простыни казались жёсткими, комкались под её обнаженным телом, доставляя дискомфорт и раздражая. Волосы разметались на подушке, путаясь. Но виной было не прекрасное постельное бельё, на котором она проспала крепко не одну ночь. Она не выпускала из памяти случившийся вечер, невольно проигрывая его события раз за разом. То, как они долго и много смеялись, то, как он обнимал её. Каждый раз с такой нежностью, такой теплотой и заботой, как целовал, безобидно, но его действия были красноречивее любых слов.       Чувство, о котором она поведала мужчине, копошилось где-то в районе сердца. Она действительно боялась, что снова развалится на части после того, как их время выйдет. Так было в прошлый раз. Только тогда у них не было ничего, кроме бесчисленных букв и знания, что общение рано или поздно закончится. В эту встречу, с одной стороны, ничего не изменилось: они всё так же были несвободны. С другой стороны, изменилось всё. Мужчина был реальным. Его слова были реальными, его объятия были реальными. И она желала их, Его всем сердцем.       Понимание пришло как данность. Без фанфар и загорающейся лампочки над головой. Осознание, что она сто тысяч раз пожалеет, если откажется от их близости, от него ради собственного душевного спокойствия, если не примет должным образом ситуацию, посланную свыше, — а она верила, что так оно и было, — позволило сердцу сбросить оковы страха. В то мгновение она, наконец, приняла до смешного банальную истину: нельзя всё время пытаться подстелить соломку лишь бы при падении в кровь не разбить коленки. Ведь скорее всего мужчина останется в памяти одним из самых ярких воспоминаний. Подтверждением того, что родственные души существуют, даже если им и суждено расстаться. А для неё это было в сто крат важнее того болота, в котором могла бы прозябать душа без эмоций лишь бы не испытывать боли.       Девушка отбросила лёгкое покрывало и опустила ступни на прохладный пол. Полумрак летней ночи создавал полутени, обволакивал и придавал мягкости линиям девичьего тела. Делал их менее реальными, ещё более прекрасными. Она на пальцах подошла к шкафу, в котором покоился чемодан, а на вешалках покорно висела одежда. Пробежавшись по многочисленным нарядам ладонью, нашла нужное платье. Лёгкое и невесомое. Сняла его, попутно выискивая в маленьком выдвигающемся шкафу кружевные трусики в тон. Лиф надевать она не планировала — мужское желание, хоть и шутливое, должно было быть исполнено на половину. Она отчётливо «увидела» его реакцию на своё одеяние, на себя в нём. Коварная улыбка расплылась на девичьем лице. Игра, что он так любил, началась, хоть он ещё этого и не знал.       Аккуратно умостив одежду на кресле, стоящем рядом, девушка юркнула обратно под одеяло, укрывшись почти с головой. Сон сморил её в тот момент, когда поплывшее сознание зацепилось за его тёплый образ, рассеиваясь лёгкой рассветной дымкой.

***

      Кинотеатр, куда мужчина привез её, располагался на берегу реки с лаконичным названием Д*** и действительно находился под открытым небом. Освещения, способного сбить романтический настрой от просмотра трепетной кинокартины, было по минимуму. Лишь тёплые огоньки набережной и ярко подсвеченный мост, раскинувшийся немного дальше по течению, делились своими приглушенными отсветами. Оранжевое, как апельсин, солнце давно закатилось за горизонт, отработав дневную смену, давая возможность сизым сумеркам укутать мир. Редкие звёзды-осколки нерешительно подглядывали из-за размазанных, словно штрихи синей краски, облачков, сигнализируя о приходе ночи.       Мужчина крепко обнимал девушку за плечи, облачённые в светлое в мелкий цветок платье с красивым вырезом, подчеркивающим тонкие ключицы. Он заметил, что в ней переменилось что-то почти незаметное глазу, во всяком случае по сравнению с прошлым вечером. Девушка всё так же своеобразно шутила, так же заливисто смеялась в их диалогах, но как будто перестала бояться его объятий, прикосновений. Поэтому он позволил себе без оглядки гладить её предплечья, желая касаться, желая согреть, ведь несмотря на летний вечер она слегка озябла. К тому же это чёртово невинное, на первый взгляд, платье с глубоким разрезом до самого бедра и то, как она в нем выглядела, лишало мужчину самообладания.       Он знал, что безобидный и нежный внешний вид — только часть разносторонней личности. Она умело совмещала в себе достаточно ранимую и трепетную девочку, причём абсолютно искренне, и особу, способную грязно провоцировать и нарушать тем самым мужское кровообращение. Этим и цепляла. Снова и снова. Тогда и сейчас. И похоже, в тот вечер она решила, что хрупкой и взволнованной барышни накануне вышло предостаточно. Вторая и не менее важная женщина просилась наружу, хотела мнимо властвовать и наслаждаться тем, как откликается у него. И ему это нравилось, до одури нравилось.       Они сидели в огромном кресле-мешке, выбрав максимально удалённое от всех место. Девушка уверенно прижималась спиной к тёплой мужской груди, наслаждаясь их физической близостью. Муки выбора, не дающие сомкнуть глаз ночью, зудящие тревогой и усталостью в теле, действительно отступили, разбились о его более смелые прикосновения. Даже горького послевкусия не осталось. Ничего.       — Я же сказал не надевать бельё, — властно зашептал, зная, что она оценит, чувствуя, что уже не отпугнет. Целуя в шею, граничащую с линией волос, он спустил ладони со слегка угловатых плеч ниже. Намерено пропуская небольшую округлость груди, оставляя манящую часть тела на десерт. Рука огладила девичий живот и сместилась в сторону так вовремя обнажившегося бедра, цепляя через ткань немного выпуклое кружево пальцами. Девушка вздрогнула, понимая, что в то мгновение игра началась для них двоих.       Её будоражил мужской тон. Он толкал на дальнейшие действия, откровенные, неуместные, но от этого невыносимо сладкие. Она до сумасшествия желала заводить, но не давать вкусить себя, зная что в итоге они всё равно получат сполна… Оба, феерично и жарко.       Девушка повертела головой, сканируя людскую вовлечённость в фильм. Не заметив опасности и в перспективе осуждения, аккуратно приподняла бедра. Уперевшись ногами в землю и найдя точку опоры, сквозь тонкое одеяние она подцепила трусики пальцами и потянула их вниз. Аккуратно протягивая кружево по стройным ногам, задерживаясь в районе щиколоток, отчётливо расслышала, как сбилось его дыхание. Он наслаждался тем что она делала, это чувствовалось кожей. И она ликовала. И это было лишь началом невыносимо долгой прелюдии.       Девушка вернулась в прежнее удобное положение и как можно плотнее прижалась ягодицами, чувствуя мужское возбуждение. Его реакция служила лучшим комплиментом из возможных. Немного поёрзав, чем заставила его сжать кожу девичьего бедра достаточно сильно, она изловчилась и поместила свои светлые трусики в передний карман мужских джинс. Запрокинув голову ему на плечо, глядя в почти чёрные глаза, тихо произнесла:       — Оставь себе на память.       — Сучка, — жарко выплюнул. Его сердце бешено колотилось от удовольствия.       — Да, мой Король!       Он еле сдержался, чтобы не схватить жёстко за волосы и не впиться в её губы своими. Но вокруг всё это время находились люди, поэтому им просто необходимо было вести себя прилично, ну или хотя бы делать вид. К тому же провокации в подобном месте, там, где их могли «поймать» в любой момент, возбуждали мужчину просто до головокружения, отзываясь лёгким покалыванием в пальцах, не говоря уже о сильном пожаре в штанах.       И мужчине было чем ответить. Физически. И в этом ему не было равных. Как бы девушка ни подстрекала, по сравнении с ним она была слепым новорождённым котёнком. Поэтому он снова погладил бедро, заигрывая, будучи уверенным, что даже если она будет упорствовать, женское тело — его бесспорный союзник — всё равно отзовётся. Аккуратно, незаметно для окружающих повел пальцами выше, ныряя в глубокий разрез на платье, скользя по внутренней поверхности бедра, поглаживая и настойчиво следуя к обнаженной промежности. Девушка инстинктивно сжала ноги.       — Расслабься, — почти приказал, кусая мочку её уха, наконец добравшись до цели. Она с глухим вдохом повиновалась, разведя бедра чуть шире, пропуская его ладонь, разрешая себя трогать. Мужские пальцы оказались очень тёплыми. Она снова вздрогнула. Буквально на мгновение он отвёл руку, но этого оказалось достаточно, чтобы умолять не останавливаться.       — Пожалуйста…       Он и не собирался. Шалость доставляла удовольствие, его себялюбие находилось на седьмом небе от счастья: она, будучи строптивой и упрямой, повинуется, слушается, выпрашивает, поэтому мужчина продолжил. Пальцы уверенно легли на маленькую бусину клитора, заставляя девушку шумно и рвано выдохнуть.       — Тише, маленькая, — он зажал ей рот свободно рукой.       Сделав несколько медленных движений вверх-вниз, собирая смазку, которой оказалось предостаточно, он медленно один за другим погрузил в неё два пальца, считывая реакцию. Девушка еле сдержала стон, закусывая щеку до крови. Металлический привкус во рту держал в реальности, не давая скатится окончательно в похоть и тем самым выдать себя. Они всё ещё находились в социуме в то время, как между ними искрился воздух, закручиваясь в огненную спираль. Но им двоим уже было плевать. Особенно, когда он начал наращивать темп движения руки, периодически извлекая её и безбожно лаская сверху, разгоняя ещё больше ощущений по телу.        — Привяжи… привяжи меня к кровати, — он убрал ладонь от лица и она задохнулась в собственном шёпоте. Мужчина так искусно играл с ней, каждый раз за мгновение до оргазма меняя темп, сбивая. Нутро пылало, требуя продолжения, желая его.       — Не страшно? Вдруг я сделаю что-то не так? — он говорил, чувствуя, как в груди разрастается восхищение, трепет, сумасшедшее предвкушение. Её доверие вызывало в нем смешанные чувства. Девушку хотелось жёстко трахать, лишая возможности трезво мыслить, девушку хотелось спрятать от всего мира в своих объятиях. Контрасты.        Она откуда-то знала, что не навредит, не сделает больно. Если бы ей пришлось прыгнуть с обрыва, привязав к тонкой талии верёвку, её конец она бы без раздумий вверила ему, зная, что он не даст упасть, он поймает. Она доверяла. Поэтому единственный и логичный ответ произнесла без доли страха и сомнения:       — Нет.       — Пойдем, — сказал мужчина, поправляя девичье платье. Помог подняться и увёл невероятно желанную женщину прочь: туда, где не нужно будет прятаться, туда, где он сможет дать ей всё, чего так хотел, и насладится их долгожданной близостью.       Никто из них даже не вспомнил о фильме, что так трепетно любили…

***

      Двери лифта с шумом закрылись, отрезая двоих от внешнего мира. Пусть ненадолго, пусть всё так же небезопасно, но даря возможность сделать живительный глоток друг друга, утолить разыгравшуюся жажду перед длительной, невыносимо сладкой игрой в удовольствие.       Мужчина прижал её к прохладному металлу гладкой стены, держа рукой за горло. Он ощущал, как девушку лихорадит от сильного возбуждения, ведь даже в такси у неё не было возможности отдышаться. Он вёл себя аккуратно, но напористо. И теперь наслаждался результатом. Её всегда ясный взгляд подёрнулся мутной дымкой желания. Небольшая грудь хаотично вздымалась в такт отрывистому дыханию. Мужчина, выпустив тонкую шею, наконец позволил себе погладить округлые формы пальцами, чувствуя, как через тонкую ткань проступают тугие соски. Он громко сглотнул. Но вишенкой на торте являлась отнюдь не грудь. Улыбка была её главным козырем. Невинная и блядская одновременно. Она манила, выбивала почву из-под ног, обезоруживала, не давая шанса свернуть с намеченного пути. Именно так и было нужно, только так необходимо, чтобы двигаться дальше.       Все ещё глядя в расфокусированный взгляд, он опустился перед ней на колени. Мужские руки легли на девичьи икры и заскользили вверх, оглаживая бархатную кожу, покрывая ту невесомыми поцелуями. Девушка замерла, втягивая сквозь плотно сжатые зубы спасительный кислород, зная, что будет дальше, изнывая от предвкушения. И именно в тот момент, когда он бесцеремонно задрал красивое платье почти до талии, оголяя обнажённые бедра и ягодицы, любуясь ими, девушка позволила себе выдохнуть и уложить свои ладони на его затылок.       Целовать её в нижнюю пару губ оказалось приятно до помутнения в рассудке. Настолько вкусной и сладковатой она оказалась. Так потрясающе пахла. А то, как реагировала на ласки, на уверенные движения языка, как в такт двигала бёдрами, было не сравнимо ни с чем.       Девушка окончательно потерялась в ощущениях. Ноги предательски подкашивались, и, чтобы не дать ей упасть, мужчина крепко сжимал бедра, не прекращая жадно вылизывать, целовать. Она негромко, но развратно стонала, забывая переводить дыхание, впивалась пальцами в тёмные мужские волосы, прижимая к себе ещё ближе. Её реакция: настоящая, выносящая за границы сознания, — стоила того, чтобы рисковать.       Двери разъехались в тот момент, когда она была готова кончить. Голос сорвался на звучный стон: частый, бесконтрольный, а ощущения вынудили закусить ребро собственной ладони. Но неожиданный металлический лязг так невовремя вернул происходящее в действительность. Она разочарованно простонала. Пытаясь отдышаться, дрожащими руками потянула мужчину наверх.       — Мы, кажется, приехали, — скомкано шептала просевшим голосом. Мужчина поднялся. Глядя на неё с восхищением и мазнув пальцем по нижней губе, повёл её к двери своей квартиры.       Руки не слушались, ключ никак не желал попадать в замочную скважину, мужчина бранился от нетерпения. В то время, как девушка настойчиво гладила его, возбуждённого, через джинсы, не понимая, как он держится всё это время. Ему правда было не просто. Она была слишком близко: такая манящая, такая развратная, такая нежная. Но игра стоила свеч. Игра с ней. Ведь итогом, конечным итогом, предстояла их близость. Глубокая, многогранная, отзывающаяся звериным рыком. Конечным итогом предстояла она.       Дверь сдалась. И они тоже. Больше не существовало ограничений, преград, и мира за окном не осталось. Остались только двое, изголодавшиеся и слегка безумные друг от друга.       Он стянул с неё сандалии. После, умело расстегнув почти незаметную молнию на платье, через голову снял и его, оставив девушку полностью обнажённой. Чувствовать её кожей рук, губами, языком было чем-то особенным, но иным по сравнению с тем, что он видел. Девичья нагота придавала телесным ощущениям объем, делала их по-настоящему живыми. А контраст с полностью одетым мужчиной вызывал нешуточный трепет.       Мужчина, снимая обувь и не теряя ни мгновения, подхватил девушку на руки. Губы нашли её, отмечая, что это — их первый поцелуй, тот, которого он так желал с момента их реальной встречи. Он позволил себе в отношении неё достаточно, планировал позволить в разы больше, желая доставить много удовольствия, но ни разу не целовал девушку по-настоящему. Мимолетные касания и нежные поцелуи накануне — не в счёт. Все те действия являлись больше выражением трепетных участливых эмоций. Теперь же эта потребность отзывалась голодной физикой.       Она жадно обнимала его ногами, целуя в ответ. Дурея от глубины проникновения его языка, от мягкости его губ, от силы, с какой он прижимал к себе, пока нёс в спальню. Попутно расстёгивала пуговицы на его рубашке и нетерпеливо тянула с плеч, пока укладывал на широкую кровать с белым изголовьем, к которому чуть позже предстояло оказаться привязанной.       Мужчина навис над ней, отмечая всё новые детали её образа, складывая воедино окончательно. Выступающие ключицы, небольшая красивая грудь с потрясающими сосками, острые подвздошные кости, которые очень хотелось прикусить зубами, и совершенные длинные ноги. Она была невероятно сексуальной и в тоже время очень хрупкой. Руки невольно потянулись к ней сами, желая трогать, гладить, сжимать. Он провел ладонью от обнажённого бедра вверх по животу, к тёмным ареолам груди, очерчивая каждую пальцами, стискивая круглые горошины сосков именно с той силой, с какой ей требовалось, чтобы кусать губы в предвкушении. Мужчина откуда-то знал, что ей понравится, что грудь отзовётся на более основательное воздействие, граничащее с лёгкой, едва ощутимой болью. И не ошибся.       С трудом оторвавшись от чувственных полушарий, он наконец поймал девичьи кисти своей рукой. Мужчина аккуратно поднял их над её головой и прижал к белому дереву кровати, уточняя:       — Ты уверена? — он всем сердцем хотел, чтобы озвученное ранее желание осталось неизменным. Ведь для него не было ничего слаще, чем иметь возможность двигать рамки привычных норм и наслаждаться этим. Но был готов принять любой ответ, каким бы он ни оказался.       В альтернативе не было нужды. Девушка утвердительно кивнула. Потому что ей, как воздух, требовалось прочувствовать эти эмоции с ним. И только с ним. Она до судорог в пальцах желала отдать ему власть над своим телом, зная наверняка, что он поступит правильно, что будет экологичным. К тому же фиксироваться должны были только руки. Да, неизвестность отзывалась нешуточным волнением, ведь для неё подобный опыт был нов, но уж точно данные ощущения не являлись проекцией страха.       Мужчина и представить не мог, что её безусловное доверие окажется для него таким важным, ценным до мурашек, до тепла в районе сердца. Но стоило ему узнать принятое окончательно решение, как лютое возбуждение с новой силой расползлось по телу, как будто до этого физического напряжения было не достаточно.       Бандажная верёвка, покоившаяся в прикроватной тумбе, дождалась своего часа. Одной рукой мужчина извлек её из ящика. Умело протянув чёрный плетённый жгут между тонких запястий, он принялся искусно вязать узлы. Достаточно быстро и ловко, так, будто проделывал эти манипуляции множество раз раньше. Возможно, так и было, но это казалось незначительным. Он принадлежал только ей, она была его. Пусть ненадолго.       Девушка почти задохнулась от ощущения наполненности в тот момент, когда он затянул последний узел. Фиксация оказалась сильной, но не болезненной. От чувства эйфории и свободы её била мелкая дрожь. Свободы, которую мужчина подарил ей, немного приоткрыв «тёмную» сторону, ту, что она всегда боялась рассмотреть в себе. И это была лишь крошечная часть новой «я», часть откровений, что он позволил ей найти и принять. И она бы с радостью пошла с ним дальше, если бы могла.       Оценив свою работу, мужчина остался доволен. Её светлая кожа сильно контрастировала с черной и достаточно грубой веревкой. Отчасти ещё поэтому девушка выглядела такой беззащитной в своей частичной обездвиженности, такой по-новому красивой и совершенно безумной. Он видел, что её потряхивало от новых ощущений, знаний о себе, от желания, которое так и не успело схлынуть и которое он собирался усилить и наконец дать выход.       Сбросив с себя остатки одежды, мужчина снова поцеловал её. Сначала медленно в губы, пробуя каждый сантиметр алой кожи, а после неспешно заскользил языком ниже, к хаотично вздымающейся груди. Он обводил соски по кругу, прикусывая и оттягивая их зубами, слушая её учащающееся дыхание, невесомо дул и зализывал. Но как бы мужчина ни наслаждался ласками, его цель всё равно была иной. Он стремился ниже, желая как можно шире развести бедра и впиться в девушку губами, проникнуть до упора пальцами, слышать как она сойдет с ума от его прикосновений. И он вместе с ней.       И он сделал это.       Она звучала как музыка. Очень знакомая, но будто давно забытая. Его личная невероятная мелодия. Девушка вытягивалась в тонкую струну, крепко сжимала пальцы ног, не выдерживая чувственных эмоций. Связанные руки очень сильно меняли привычное восприятие, увеличивая градус накала в разы. Сил держаться почти не осталось, незаметная черта между крышесносным удовольствием и бешеным оргазмом почти стёрлась. Ей было слишком хорошо. К тому же уж очень долго мужчина играл с ней, долго мучал. Поэтому она, не отдавая себе отчёта, стала методично двигать бедрами ему навстречу, желая насадится на крепкие мужские пальцы гораздо сильнее, прочувствовать ярче его скользящий по клитору язык, желая наконец кончить.       Мужчина легко расшифровал посыл девичьего тела, понимая, что она балансирует на грани и в любой момент может шагнуть за край. Но это был не тот предел, после которого он мог позволить ей отпустить себя. Он знал, что запас диких ощущений всё ещё был сокрыт в ней и хотел довести его до максимума, чтобы финал вышел поистине умопомрачительным. К тому же, желание чувствовать девушку изнутри уже отзывалось нешуточным дискомфортом, поэтому он не мог все закончить вот так, руками. Мужчина сбавил темп перед конечным рывком: ярким, сумасшедшим, общим. Целуя внутреннюю поверхность бедра, он извлёк пальцы и медленно облизал их, глядя в её поплывший зрачок.       Он подтянулся на руках, усаживаясь перед ней, поглаживая щиколотки, ступни, погружая в рот и смакуя каждый аккуратный палец с ярким педикюром. Видя, что его действия откликаются, она наслаждается и почти не дышит, он притянул её к себе вплотную. Горячая кожа соприкоснулась с женским влажным телом. Гладкие стройные ноги легли на его плечи. Совершенство.       Верёвка натянулась ровно в то мгновение, когда мужчина, держа крепко за бедра, в один слитный толчок вошёл в неё. Церемонии подошли к концу. Угол его проникновения заставил девушку выгнуться дугой, закатить глаза и захлебнуться в собственном голосе. Жгут болезненно врезался в кожу. Но это больше не имело значения. Она чувствовала Его. Слишком ярко, слишком долгожданно… слишком глубоко… слишком… Идеально.       Его нутро горело, готовое выплеснутся жидким золотом наружу. Мужчина почти рычал, утробно стонал вместе с ней, толкаясь все жёстче, быстрее, бесцеремоннее. Нетерпеливо выбивал воздух из их общих лёгких, ведь казалось, что они дышат в унисон, обнуляя друг друга до стерильности, до вакуума, готового взорваться в любой момент. Ему хотелось ещё ближе, ещё глубже, с животной жадностью требовалось получить её всю.       Перехватив девичьи голени чуть удобнее и не меняя положения тела, он навис над ней. Крепкие пальцы сомкнулись на тонкой, как у лебедя шее, придушивая, а после нежно целуя, снова напитывая контрастами обоих, проникая в неё с новой силой, приближая сумасшедший оргазм.       И девушке потребовалась немного. Всего пара размашистых завершающих толчков. Ведь казалось, что он повсюду: его член, руки, губы, его красивое тело: сильное, теплое. Да наконец, он бился сердцем за её грудиной. Он почти растворился в ней.       Сильный и такой долгожданный оргазм накрыл, когда его язык соприкоснулся с её, чем заглушил протяжный женский стон. Она содрогнулась всем телом, изогнулась будто в мучениях, но на деле же чувствуя невыносимо яркий спектр ощущений, сладко прошивший всё тело. Сила её сокращений без спроса утянула мужчину за собой.       Грудной рык отразили стены спальни. Победный и важный. Пальцы врезались до светлых пятен на нежной девичьей коже. Он вошёл в неё, так сильно пульсирующую, последний раз, глубоко и тепло изливаясь.       Веревка, дёрнутая мужчиной в порыве, играючи распустилась. Возвращая девушке её цельность, навсегда запечатывая в теле сокровенное знание, опыт, понимание, что как раньше больше не будет. Он обессиленно опустился к ней на грудь, пытаясь перевести дыхание, нежно обнимая, целуя каждое натруженное запястье, чувствуя как дрожат её затекшие кисти рук, как гулко бьётся её сердце.       — Только не убегай в душ, — устало попросил, чувствуя себя абсолютно счастливым.       Она улыбнулась, ощущая как по внутренней поверхности бедра медленно потекла вязкая жидкость — их общий итог, факт того, что он был с ней. Девушка поцеловала мужчину и прижала к себе ещё крепче, обвивая длинными ногами. Повела по его спине ладонью, чувствуя испарину, покрывающую разгоряченную кожу, очертила пальцами каждую тёмную родинку, нарисованную Создателем, навсегда запоминая. Это и был её ответ.

***

      Их время, такое предательски короткое, но от этого невероятно ценное, почти подошло к концу. И они заполнили его моментами, теми, что не вместил бы ни один накопитель, ни одно цифровое хранилище и только память отпечатала словно на черно-белой пленке их общие воспоминания.       Они практически не сомкнули глаз, не желая упустить последнюю возможность побыть друг с другом как можно дольше, наслаждаясь тишиной глубокой летней ночи, залетавшей в открытые нараспашку окна мягким порывом ветра, редким гулом проезжающей где-то машины. Они просто знали, что самые искренние признания и важные события происходят именно в это время суток, и без оглядки пользовались этим. Лишь иногда они позволяли себе провалиться в поверхностное короткое забытьё, крепко обнимая друг друга, тактильно наслаждаясь.       Они невероятно много и громко смеялись. Даже в четыре утра, даже когда глаза слипались, и в голове плавал мутный туман, они стойко продолжали нести околесицу и захлебываться в приступах хохота. Настоящих.       Они очень часто целовались. Очень. Ему нравилось касаться её и то, как она принимала внимание. Всегда искренне, всегда отвечая взаимностью. И поцелуи выходили разными. Иногда девушка трогала губами его обнаженные плечи или лопатки, нежно, трепетно, как напоминание, что она всё ещё рядом, что чувствует его. А порой получала ответный жгучий поцелуй за очередную будоражащую колкость, отпущенную специально. И её коварные провокации заканчивались всегда одинаково… физической близостью.       Она вытекала из всего, чтобы они ни делали. Дурачились, ласкались, ели. И в те мгновения они походили на диких зверей, наконец нашедших водоем после сезона засухи. Они словно пили друг друга. Кожей — касаясь, исследуя; органами слуха — впитывая каждый важный шепот, каждый искренний стон; сердцем, что после всегда будет замирать при одном лишь упоминании об их встрече. И даже когда память подведёт, когда жизнь присыпет воспоминания пылью, упрямый жизненно важный орган против воли каждого из них даст знать, что однажды они соприкоснулись в одной точке огромной планеты, в его родном и прекрасном К***.       Но главным было то, что они ни разу не позволили себе грустить, сожалеть или гадать, как могла бы сложится их жизнь, живи они в одном городе. Это всё равно ничего бы не изменило. Поэтому они радовались тому, что у них было, что у них осталось. Даже когда он вёз её в аэропорт, и яркое солнце слепило сонные глаза, они наслаждались. Друг другом и музыкой. Девушка позволила себе выкрутить громкость на максимум и подпевать любимой песне. Та звучала на его родном языке, и она, не будучи носителем, невольно коверкала слова. Но это вызывало у мужчины лишь очередную задорную улыбку и желание петь с ней, пусть себе под нос, пусть стесняясь, но абсолютно от души и в удовольствие.       Но их время вышло.       Когда регистрация на рейс завершилась, наступила пора расставаться. Жизнь неумолимо торопилась вперёд, поторапливая их за собой. Правда, уже каждого по отдельности. Им двоим хотелось, чтобы прощание прошло легко. Искренне хотелось, но сердца были непреклонны. Проститься оказалось непросто настолько, что легче было бы ампутировать ногу, выдрать из тела кусок плоти, чем отпустить друг друга. Навсегда. Но выбора им не предоставили. Ни шесть лет назад, ни в ту минуту, в здании аэропорта.       Он крепко обнял девушку, держа аккуратно за тонкую талию. Её, будто родную, хрупкую и почти безвозвратно утерянную. Она выдохнула. Надсадно, болезненно, утыкаясь носом куда-то в район мужского виска. Запустила ладонь в его темные волосы на затылке и замерла, пытаясь не спугнуть момент. Момент, когда они оба хотели запомнить друг друга такими. Нараспашку открытыми и принадлежащими в ту секунду лишь друг другу, словно и не существовало другой жизни. Ни у него, ни у неё. В последний раз.       — Мне будет тебя не хватать, — прошептал он в девичье ухо. Его слова, нужные, своевременные вспороли тишину. Их тишину, ведь за пределами объятий кипела жизнь, мир продолжал существовать, в то время, когда двое замерли.       — Я буду помнить тебя, — ответила она. Честно, искренне, ощущая непрошеный ком в горле, и прижалась к важному мужчине ещё сильнее, — Даже когда будет казаться, что забыла. Я буду помнить, — она подняла голову и поймала на себе взгляд его карих глаз. Он смотрел пристально, серьёзно, но с такой нежностью, что казалось ещё немного и она хлынет наружу, утопит её. И она отдала бы многое, чтобы захлебнуться в нём ещё хотя бы раз, лишь бы отсрочить момент неизбежного.       Мужская ладонь, легла на её щеку, поглаживая большим пальцем точёную скулу, спускаясь ниже, к красиво очерченным губам, ведя по ним. Губам, которые он так много целовал последние сутки. Девушка прикрыла глаза и замерла. Слова перестали что-либо значить. Они оба всё знали.       Мужчина ещё крепче прижал её к себе, впиваясь в девичьи губы своими. Целовал так, как не делал ещё ни разу за их недолгое знакомство. Настойчиво, почти с остервенением, проникая в девичий приоткрытый рот языком, смакуя её, как самую лакомую сладость во Вселенной. Кусал и тут же зализывал свою несдержанность языком. Он будто пытался напиться ею, насытиться как голодное животное, впечатать на подкорку навсегда её вкус. Она и была его сладостью. Самой вкусной, самой невероятной. Той, что через какое-то мгновение покинет его навсегда.       — Прощай, мой Король, — девушка с трудом оторвалась от его губ. Ведь ещё секунду назад она задыхалась и не могла перестать целовать в ответ. Вторить настойчивым движениям. Вплавляться в его касания своими. Подчиняться ему. Так, как делала всегда, несмотря на минутный протест, на мнимую игру в превосходство. Она всегда проигрывала, специально, зная, что все равно выйдет победителем. Только с ним. — Я не забуду.       Он отпустил её. Сам того не желая, ослабил хватку, позволяя девушке выскользнуть из его объятий. Позволить теплу её рук, только что обнимающих его так крепко, исчезнуть бесследно, раствориться в кондиционированном воздухе аэропорта. И лишь удаляющийся женский силуэт говорил о том, что она случилась с ним. Неожиданно и бурно.       — До встречи в следующей жизни, моя Королева.       Она ни разу не обернулась…

Я всегда буду рядом. Даже когда ты уйдëшь.

© Н.Ч.