Рамен на завтрак

Арсений смеётся, когда Антон говорит, что хочет укусить его за хвост. Смеётся и не разрешает, ведь это как минимум больно для него, как максимум — несъедобно для Антона. Намекает ещё на то, что за уши тот себя кусать не разрешает, вот и хвоста не видать. — Давай я тебе ухо, а ты мне хвост? — предлагает Антон и улыбается, чтобы добавить шансов на победу. — А давай мы просто поедим нормально, а? Антон тяжело вздыхает, но первым идёт на кухню, потому что лучше вкусный обед в руках, чем хвост в небе. Арсений до странного неуверенно проходит на кухню, уточняя: — А ты не подождёшь в комнате? — Не. Зачем? Тут с тобой интереснее. Пока бурчащий о чём-то Арсений стоит у плиты, Антон радостно за ним наблюдает. От нетерпения иногда перебирает пальцами по столешнице, ёрзает на стуле и облизывается. Он ждёт минуту, две, достаёт телефон, включая плейлист «для готовки», исподтишка фоткает спину Арсения, пробует поиграть в Лигу Легенд. Пытается отвлечься и не отвлекать Арсения, но всё равно постукивает ногой по полу. — Арс, ну что там? — Полагаю, бутерброды. Хлеб с сыром. — Серьёзно? Ты же нарезал что-то ещё! — Оно не получилось. — Как? Антон искренне удивлён. Он даже вскакивает с места, чтобы посмотреть, как у Арсения что-то могло не получится. Только тот взмахом хвоста отталкивает его и недовольно поглядывает через плечо. — Не лезь, — бросает он. Чувствуя видимо спиной, что Антон хмурится, добавляет шутливо: — Оно тебя сожрёт. Антон знает, что Арс не со зла. Глупо улыбается с глупой шутки, но и для успокоения души легонько дёргает друга за кончик хвоста. Тот им резко дёргает, ворчит, но больше никак не реагирует. А Антон и рад лишний раз поохотиться за этим хвостом, забавно скрученным будто жгутом, делая вид, что это самое весёлое в его жизни. Арс машет хвостом, словно кот, иногда очевидно специально задевая лицо Антона, и явно веселиться вместе с ним, потому что бутерброды готовы и уже лежат на столе. Антон полюбил Арсения с первого взгляда — на хвост. А потом и на всё остальное. Арсений до сих пор вряд ли понимает, что имеет в виду Антон под словами «обожаю тебя», но Антон и сам не всегда понимает, так что ничего страшного. Он ловит хвост кончиками пальцем в любой удобный и не очень момент, поэтому не удивляется, когда Арсений со вздохом говорит, что его любят только за него. Антон решительно несогласен — у Арса есть способность к готовке, крутые шутки и мягкие щёки, в которые он тоже часто тычет пальцами. Ему в принципе нравится касаться друга. Он даже ставит себе цель коснуться его во всех возможных местах — что бы это ни значило. — Пожалуйста, хватит лезть ко мне в рот, это неприятно. — Но мне интересно… — жалостливо ноет Антон. — У тебя есть уже коронки? А есть ещё восьмёрки? — Вот нахрена тебе эта информация? — Ну я же люблю тебя. Арсений закатывает глаза, а Антон борется с желанием коснуться его глазных яблок с парочкой лопнувших капилляров. Но он знает, что Арсению это сильно не понравится, поэтому обрывает свой порыв на корню. Некоторых участков касаться не стоит. Хотя становится интересно… — Арс, есть два стула. — О нет… — На первом я трогаю твои глаза, на втором — подхвостье. Что ты выберешь? — Я лучше сяду на бутылку между ними. — Ой да брось, это уже не актуально. Я не буду этого делать, просто выбери. Арс выбирать не хочет, выражая это лёгким подзатыльником, но Антон знал, на что шёл. Любовь делает его немного безумным и очень — любопытным. И смелым. Очень смелым. Он даже однажды пытается задрать Арсению футболку, чтобы дотронуться до чего-нибудь ещё, желательно всей ладонью, возможно, даже до подмышки. Но встречается с ожидаемым сопротивлением. — Верни её на место. Антон продолжает стягивать её, воюя с руками Арса. — Всё ещё не то место! — Разве? Она в шкафу лежала, туда вернуть и надо, сам сказал же. — На место — значит… Опусти ее, ну же. — Хорошо… Футболка, ты чмо! Арс посмеивается, ослабляя оборну, поэтому Антон тут же обеими руками обхватывает его голые рёбра, браслетами щекотя бока. Сразу пробует ещё и головой тоже залезть под футболку, но для плеч не хватает места, поэтому на полусогнутых коленях он стоит перед другом и хихикает ему в пупок. Прикольное влюблённое ощущение победы. — Ну и чего ты этим добился? — Новых данных для исследования. — Исследования чего? — Уникального вида Арсения Попова… Молча Арс выбирается из своей же футболки, оставляя её висеть на голове Антона, и отходит, складывая на груди руки. Антон выбирается тоже, тут же начиная изучать обнажённый торс. — А можешь ещё и руки убрать? — Шаст. Антон замирает и переводит взгляд на лицо Арсения. Хмурое и сердитое. — Зачем ты это делаешь постоянно? Тебя реально ничего в таких действиях не смущает? — Я просто хочу с тобой всё поделать, что в этом такого? — А если я против? — Ну тут уже свои нюансы, конечно… Забирая свалившуюся на пол футболку хвостом, Арсений возвращает её на место — в этот раз правильное по его мнению. Вздыхает и трёт переносицу хвостом. А ещё через секунду этим же хвостом внезапно чуть спускает ниже резинку шорт, открывая тазовую косточку. — Что ты готов предложить за это? Антон не чувствует подвоха и отвечает: — Всё, что захочешь. И тянется к голой коже, трогая её ещё и взглядом. Арсений возвращает одежду обратно и издаёт нервный смешок. Антон даже голову набок склоняет, ничего не понимая, кроме того, что его сейчас нагло обманули. — На моём теле больше нет хвостов, оно абсолютно такое же, как и у тебя. Тебе не надо продолжать этим заниматься. Надо успокоиться, Тох. Наличие хвоста не делает меня другим видом. Прекращай. — А то что? — Я начну называть тебя геем, — не выдержав серьёзного тона слишком долго, Арс ухмыляется. — Называй. Я тебе давно на это намекаю. — Но ты ведь не… — Но я ведь да, — перебивает Антон, который как раз серьёзным может быть сколько угодно, если дело касается его отношения к Арсу. — Я тебе торт делал с надписью «я люблю тебя» и целоваться лез, как ты не понял ещё? — Ты лез целоваться к моему хвосту. — Неважно, к тебе ведь. И если ты опять скажешь, что я люблю твой хвост, а не тебя, я прямо сейчас полезу целоваться к лицу. — А если я скажу, что не хочу? — Тогда не полезу. Но агрессивно об этом подумаю. Арс снова посмеивается, выглядя до жути растерянным. Антон не сомневается, что в этот раз должно что-то до Арса дойти, поэтому стойко ждёт приговора. Он не боится, что их дружба закончится, Арсений же не мудак, попросит разве что действительно прекратить поползновения в его личное пространство. Но Антон не может не надееться на что-то хорошее, на… — Хочешь заняться сексом? На это Антон пока не рассчитывал, но быстро согласно кивает на такое предложение, а ещё тут же снимает футболку, в этот раз с себя. — Я не про сейчас. — А когда? — Хотя бы после душа. А ещё лучше вечером после душа. — Ты же меня не выгонишь до этого? Не передумаешь? В ответ только ухмылка, и Антон начинает нервничать. Недавно он ловил хвост и ел бутерброды с сыром, а сейчас этот же хвост обвивается вокруг его бедра. А ещё Арсений выглядит внезапно очень нагло и самодовольно, даже слишком сильно для него, поэтому Антона гложут подозрения. — Ты то динамишь меня по всем фронтам, то секс предлагаешь. Это как вообще работает? — Может, я тебя пугать не хотел? Хотя сам при этом, ну. Того этого. А сейчас увидел твою решительность и решился сам. — Чем пугать? Что «того этого»? — Увидишь. Улыбка Арсения опасная и хитрая, глаза слегка прищурены, а хвост пробирается по спине под футболкой Антона, притягивая и будто обнимая. Вплотную к Арсу Антон не знает, куда девать руки, поэтому кладёт их ему на плечи, мягко касаясь правой его волос на затылке. Антон пытается контролировать дрожь в руках и желание поцеловать Арса прямо сейчас, поэтому тихо спрашивает: — Можно я тебя поцелую? — А ты сможешь этого не сделать, если я скажу «нет»? Антон напряжённо сглатывает, но не задумываясь отвечает: — Смогу. Всё ещё ухмыляясь, Арс проводит носом по щеке Антона и целует его сам, обнимая его спину наконец и руками. Не ответить невозможно, и Антон забывает обо всех подвохах и нюансах, погружаясь в ощущении губ Арсения, которые он ещё не изучал своими. До дрожи мягкие и приятные. Арс тянет голову чуть назад, Антон тянется за ним. Нежность и некоторая напористость поцелуя разливаются теплом по всему телу, чуть подкашивая ноги. Антону страшно, что всё это просто сон. Но он даже делает на это ставку своими нервными клетками. И он вздрагивает, когда его лодыжки что-то касается. Что-то слишком тонкое для хвоста, что-то, чего… несколько. Отстраняясь и опуская взгляд вниз, Антон замирает, видя куски хвоста Арса у себя на ноге. Сначала думает, что он ранен, что он «сломался», но быстро понимает, что с хвостом всё в порядке, не считая того, что он будто истончался и клонировался. Арс напряжённо смотрит на Антона, совсем также, как Антон смотрел на него несколько минут назад. Тоже ждёт приговор? Что это всё чудесно или волшебно? Хотя, наверное, это ему не понравится. Его хвосты — щупальца? Больше похоже на них — всё ещё держат Антона за ногу, медленно поднимаясь выше. Он смотрит на них с замиранием. Тонкие, прямые. Сравнение хвоста со жгутом обретает смысл. Это сколько таких щупалец скручены в его хвосте? Почему Арс их прячет? Сложно представить, сколько всё-таки этих щупалец. Они обхватывают вторую ногу Антона, его руку, касаясь щекоткой подушечек пальцев. Они даже вплетаются в браслеты, и Антона это поражает до безумия, удивляет и вместе с тем манит. Арс такой удивительный, необычный, невероятный… — Страшно? Вызывающе и вместе тем — боязливо, Арс смотрит снизу вверх с чуть дрожащей ухмылкой. Страшно становится только за его чувства в этот самый момент, Антон хочет вытеснить его переживания сразу же. Но не которая прострация из-за сильного удивления затыкает рот. — Вот об этом я и говорил. Не этого ты ожидал при изучении, да? — Да, — с хриплотой выдавливает из себя Антон. — Всё оказалось интереснее. Ты потрясающий, Арс. После чего в ступор попадает Арсений. Антон даже улыбается этому, мягко проводя пальцами по волосам, не решаясь сразу же трогать хвост. Хвосты. Щупальца. — Но я же… Я могу проникнуть всюду в тебя, в уши, в нос, в рот, да даже в глаза! Я могу связать тебя и трахнуть и в жопу, и в уретру, и всё это одновременно. Тебя это не напрягает? Я странный! — Значит, я тоже, раз мне всё равно нравится, — ласково отвечает Антон. — Ты это говоришь, потому что знаешь, что я этого не сделаю. — Против моей воли — да. А ещё я бы хотел побить того или тех, кто тебе наговорил всю ту чушь про «страшно» и «странно». — Антон грустно ухмыляется, продолжая поглаживать друга по голове, и повторяет: — Ты потрясающий. Арс утыкается лбом в грудь Антона, опуская все хвосты-щупальца к полу и обнимая поясницу руками, и тот не может сдержаться: — Не этого ты ожидал, да? Полное принятие и любовь — ужас, как страшно, а? Перестань щипать меня за бока, это не прям приятно. — Зачем ты такой хороший? — бурчит Арсений и вздыхает. — А ещё я не планировал сегодня заниматься сексом. — Я так и понял. На сегодня обойдёмся обнимашками и осознанием того, что всё ок, лады? В ответ активное кивание со стуками лба об ключицы, и Антон не может не улыбаться. Огромную нежность он пытается передать Арсу, чтобы тот действительно смог расслабиться в его объятиях. Та же нежность и удовлетворение затапливают его самого. Приятно. А надо было всего лишь попытаться залезть под футболку.

***

Антон подходит целенаправленно к кровати, но его останавливают нежной хваткой обнимающих рук. Слегка приподнимаясь на носочках, Арс шепчет: — Ты обещал мне ухо. — Да бери всё, что хочешь, — улыбаясь, отвечает Антон действительно готовый на всё, что угодно. Арс улыбается тоже, заводя свои щупальца за спину Антона и ведя ими вверх, сопровождая всё щекоткой. Антон чувствует прикосновения на шее, затылке, на коже головы. Странное ощущение — будто его же влажные после душа волосы сами ползут куда-то и движутся, такие же прохладные, обхватывают всю его голову. — Ты всё-таки решил залезть ими мне в ухо? Ты поэтому его просил? Пара щупалец касаются мочки уха и скользят по нему нежнее любых пальцев. От странного удовольствия Антон прикрывает глаза, и не понимает, почему резко всё прекращается — и у уха, и у волос. Он смотрит на Арсения сначала с некоторым негодованием, но через секунду уже со смешинкой. — Как думаешь, мне идёт? — спрашивает Арс с множеством щупалец, повторяющих чуть кучерявую причёску Антона — на своей же голове. — На самом деле давно так хотел сделать. Почему ты так смотришь? Не нравится? Арс явно хочет спросить ещё и «не переборщил ли», но Антон успевает поцеловать его прежде задавания глупых вопросов. — Думаю, теперь мне стоит покраситься в розовый, мне бы пошло, — шепчет он в губы и целует уже улыбку. Его тянут щупальцами за поясницу на кровать, и Антон уже привыкает к тому, что его телом будут владеть именно они. Он не думает, что лучше бы руки Арса, ведь всегда считал хвост его полноправной частью, а сейчас… Хорошего ведь много не бывает? А тут очень много Арсения. Очень. Ощущения, которых никогда не было ранее — он уже и забыл, как интересно открывать что-то новое. Всё больше и больше участков его тела покрывается мягкими и нежными касаниями, и даже не верится, что это Антон был тем, кто хотел так досконально изучить Арса, а не он Антона. И тысячи касаний почти одновременно — как самое честное признание в симпатии. Он стоит у кровати, наклонившись и упершись об неё кулаками, и не может пошевелиться, скованный простыми касаниями. Арсений сидит перед ним и целует губы и шею, пока всё остальное скользит по коже: плечи, лопатки, поясница, бёдра… — Тебе обязательно сейчас лезть в мою задницу? — отрываясь от поцелуя, лениво спрашивает Антон с ухмылкой, только сейчас замечая, что щупальца уже сняли с него трусы. — Так уж и быть, — вздыхает Арс, быстро чмокнув нос. — Сделаю это потом. И целует в губы снова и снова, нежно и страстно, обхватывая щупальцами горло Антона и начиная тянуть назад. Антон догадывается, что душить его пока не планируют, и просто выпрямляется, с сожалением осознавая, что снова вынужден оторваться от губ Арса. — Зачем ты… И вместо ответа — другие поцелуи. В низ живота — щекотные и будоражащие. В тазовую косточку — слишком нежные для костей. В основание члена — нетерпеливые. Горячие. Возбуждающие. Поцелуями он проходит по всей длине члена, замедляясь на головке. Аккуратно берёт её в рот, мягко сжимая губами. И тягуче медленно принимает в рот всё больше. Антон стонет, не сдерживаясь, готовый сорваться уже сейчас — слишком много ощущений, слишком много сигналов «хорошо» в мозг от тела. Щупальца Арса гладят всё его тело, чуть сжимают соски и прижимаются к губам. Арс ускоряет темп и добавляет движения языком, и Антон еле стоит на ногах. Его руки — в волосах Арсения, он старается не давить, не дёргать, просто ищет опоры, не доверяя мышцам ног. Он стонет снова. Язык Арса сосредотачивается на головке члена, обводя по кругу её основание и осторожно проводя кончиком языка по кончику. Антон хочет смотреть на Арсения, на то, как вокруг кружат щупальца, но не выдерживает, закрывая глаза. Он напрягается, терпя ощущение щекотки в члене, но не может сказать, что ему не нравится. — Тебя устраивают такие ощущения? — будто читая мысли, спрашивает Арсений, мягко — но всё равно резко для этого момента — отстраняясь и заглядывая в глаза снизу вверх. — Да, — на выдохе отвечает Антон, понимая лишь то, что вместо рта Арса член обхватывают его щупальца. Дико. Ему точно нравится. Арсений неуверенно, но снова чуть надменно улыбается. — Я бы проверил наличие стриктуры в твоей уретре. — Боже, Арс… давай без таких подкатов, я тебя умоляю. Арсений не отвечает снова, лбом утыкаясь в живот Антона и горячо дыша на кожу. Он возбуждён сам. Антон лёг бы к нему на кровать, чтобы кожа к коже, чтобы делать приятно и ему, но его уверенно удерживают на месте. А кто Антон такой, чтобы сопротивляться? Он не делает этого даже тогда, когда щупальца на члене ползут к головке. Их много, Антон чувствует это, все скручены маленькими жгутиками, чтобы ощущались, как что-то одно. Антон может наблюдать за ними, когда Арс чуть отстраняется и сам смотрит. И будто порно какое-то — оба ничего не делают и смотрят на член, обхваченный тентаклями. Только через несколько секунд Антон понимает, почему Арсений так внимательно смотрит тоже. От одного жгута-хвоста отделяется пара тонких, невесомых, которые почти невидимые и почти не чувствуются даже на чувствительной головке. И почти не ощущаются, когда… эта же тонкая щупальца проскальзывает в наружное отверстие уретры. Антон задерживает дыхание, замирает. Косится на Арсения, который тоже рассматривает его лицо, будто считывая реакцию. И страшно представить, что он считывает, когда снова смотрит на член, и ещё сразу несколько щупалец тоже пролезают внутрь. Антон всё ещё еле дышит, боясь лишний раз двигаться, только пальцы, так и лежащие на голове Арсения, чуть подрагивают. Щупальца медленно скользят обратно, медленно опускаются снова ниже. Всего по несколько сантиметров, но ощущения безумно острые. Двигаться всё ещё невозможно, но дыхание возвращается, когда первоначальных испуг проходит. Возвращается — и тут же срывается, когда Арс чуть ускоряется. — Как ты? — тихо спрашивает он, осторожно заглядывая в лицо. — Шаст? Антон честно пытается подобрать слова, описывающие всю ту палитру чувств и ощущений, но они оказываются все без слов. Стон срывается с губ вместо ответа, явно гораздо красноречивее всего того, что мог бы придумать Антон. Арс улыбается. — Это… странно, — тяжело и срывно дыша, всё же произносит Антон, видя это. И тоже давит ухмылку: — Будто на приёме у уролога. — Все урологи стоят перед тобой на коленях и дышат в головку? Антон коротко посмеивается, но быстро затихает, потому что движения в уретре ускоряются ещё больше. Это явно лучше, чем у уролога. Это иначе. И отличается от всего, что он когда-либо испытывал. Не сдерживаясь, Антон тянет руку к члену, чтобы хоть немного сместить ощущения, сделать им контраст, но другие щупальца мягко перехватывают запястье и отводят назад к голове Арсения. Который наклоняется ниже, снова обхватывая член губами. И всё это — затапливает Антона, погружая в Арсения во всех смыслах. Он хочет кончить, но вдруг думает: а можно ли? Что будет, если он это сделает со щупальцами… внутри? Небольшой страх будоражит сердце, но сдерживаться уже слишком тяжело. Соображать в таком состоянии — жутко сложно, и он ерошит Арса по волосам, привлекая внимание. Язык не поддаётся словам. Арс медленно отстраняется, вниманием аккуратно уводя щупальца из уретры — будто читает мысли, — и напоследок облизывает головку, срывая стон из Антона. Ему хватает нескольких движений рукой, чтобы кончить. Антон медленно-резкими движениями пытается лечь на кровать, ему так нужно почувствовать что-то под собой, чтобы не улететь умом совсем. И с трудом тянет руку в сторону Арсения, искренне желая сделать хоть отчасти также приятно и ему. Арс ложится рядом, целует щёки и трётся носом, иногда зарываясь им в всё ещё чуть мокрую чёлку Антона. Лёжа лицом к лицу — дрочить другому неудобно, но Антон старается. Арсу много не надо — возбуждение давно накрыло и его, и он кончает на бёдра Антона. У него проскальзывает ленивая мысль о том, что Арс мог бы отнести их в душ на своих щупальцах.

***

Антон, как в добрых сказках, просыпается от запаха еды. Вкусной еды. Не бутеров с сыром. — Арс? — зовёт он сонным голосом, пытаясь открыть глаза. — Проснулся? — Ага… Слыша, как Арс посмеивается, Антон сам не может сдержать улыбки. Хорошо было вчера. И сегодня хорошо. Серотонина на всю жизнь хватит. — Вставай, завтракать будем. Антон по запаху пытается определить, чем его хочет накормить Арс, но не может, поэтому прикладывает больше усилий для открытия глаз. И тут же хрипло посмеивается. — Рамен на завтрак? — спрашивает он, неосознанно тут же облизываясь. — Серьёзно? — Я хотел иронично приготовить что-то… длинное, но спагетти слишком странно для завтрака, поэтому рамен. Мне, кстати, в принципе намного проще что-то готовить щупальцами, а не руками. — То есть рамен — не странно? — Нет. И зачем вообще задавать ещё какие-то вопросы, если перед лицом лицо Арсения, уверенно чмокающего в нос. И тут же перед ним возникает пара щупалец, держащих свисающие с них макароны. Выглядит весьма забавно и действительно иронично, и Антон всё-таки хочет спросить глупость: — Ты их мыл перед этим вообще? — То есть во время секса ты этим вопросом не задавался и тебя ничего не смущало, а тут прям обеспокоился? Антон смеётся снова и с радостью съедает весь завтрак у кормящих его щупалец. Вся ситуация — его в кровати кормят на завтрак раменом щупальца — веселит и забавляет, а ещё влюбляет в этот конкретный момент. Вкусно. И классно. А ещё он наконец кусает Арсения за хвост. За его крошечную часть и совсем несильно — но мечта сбывается. Да и сам напросился. Новая мечта — потрогать Арса действительно во всех местах. И может быть покусать. Осторожненько. Арсений выглядит тоже довольным происходящим, но всё равно слегка обеспокоенным. — Арс? Что-то не так? — Тебе… действительно совсем не страшно? Подавляя тяжёлый вздох, Антон поджимает губы, недовольно глядя на этого сумасшедшего, решившего, что Антон способен его бояться. — У тебя остался микрофон, который тебе Серёга дарил? Где он? — Да. В той тумбочке. Зачем тебе? У Антона потрясающий план в голове и — теперь — микрофон в руках. — Так вот… — говорит он, проверяя, как звучит его голос. Настраивает микрофон так, чтобы было покруче и погромче. — Я не боюсь, я не боюсь! В твой сладкий плен я сам сдаюсь! — Антон начинает петь строчки из песни Лазарева, очень неумело и кривовато попадая в звучащий в голове темп музыки, зато весьма искренне. — Я не боюсь, я не боюсь узнать твою любовь на вкус — за гранью восемнадцать плюс! Арсений смеётся в голос и чуть не роняет пустую тарелку в свою же кровать. Явно хочет начать подпевать, но из-за непрекращающегося смеха не может. Зато может очень влюблённо смотреть на Антона. Наверняка теперь должен поверить. И в Антона, который не боится. И в себя, которого бояться и не надо.