беспрецедентная наглость и непозволительное хамство

[5:41 pm] джеймс джеймс не знал, когда в последний раз ему хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. может, на первой ночевке у питера, когда они решили поджарить попкорн на сковороде, и он начал разлетаться по кухне. может, когда они с сириусом стащили из кинотеатра рамку с постером седьмого эпизода «звездных войн» и бежали до дома по гололеду в жуткую метель. может, когда сделал хет-трик в предпоследней игре за школу. может, когда «ливерпуль» взял лигу чемпионов. у него в жизни было много хороших моментов. крутых, запоминающихся. ему повезло с семьей и с друзьями. ему во многом повезло. но это было что-то совсем другое. голова лили лежала на его груди. она несколько раз переспросила, не больно ли ему от того, что она на нем лежит — не зная, что даже если бы он умирал от боли, он все равно сказал бы, что все отлично. не потому что «мужик», хотя это в том числе. просто он очень хотел, чтоб это случилось. он скучал по тому, как пахнут ее волосы. по тому, как аккуратно завиты кончики, как они на свету отливают оранжевым. он безумно хотел прикоснуться к ним и в то же время боялся этого — будто бы не хотел рушить что-то, что было настолько прекрасным. а в его глазах она была прекрасной. совершенной. ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя некомфортно, не хотелось, чтобы она подумала что-то не то. он словно боялся, что его прикосновения оставят на ней ожог — но она тянулась к нему сама. сначала они просто сидели рядом. ее колени подтянуты к груди, на его — ноутбук. их плечи соприкасались. она смеялась, и он чувствовал, как в груди под солнечным сплетением разгорается тепло. спустя несколько серий они оба сползли на подушки, а потом она просто повернулась боком и положила голову на него. мягко, аккуратно, чуть-чуть робко. в этот момент ему показалось, что все его тело сейчас задрожит — не то от радости, не то от страха, не то от возбуждения. переборов слабость в руках, он так же аккуратно приобнял ее за плечо — она вздохнула будто с облегчением. в отражении черного экрана ноутбука, промелькнувшего на секунду между эпизодов, он увидел ее мирно закрытые глаза и спокойную улыбку. тот факт, что они что-то смотрели, вообще перестал иметь значение. он просто хотел уснуть рядом с ней. спрятать ее в кольце своих рук, чувствовать сладкий фруктовый аромат духов вперемешку с шампунем, ощущать, как от тепла его шеи греется кончик ее носа. ему было так спокойно, словно все его мысли в один момент перестали бешено вертеться в голове и сами себя разложили по полочкам. его тревожный ум оказался бессилен. сколько бы он не кричал, что нельзя так скоро показывать чувства, нельзя так скоро открывать душу, сколько бы он не тряс перед глазами воспоминаниями, словно родитель трясет дневником с двойкой перед ребенком, это все больше не имело веса. он любил быть наедине с самим собой, но сейчас вдруг понял — в этой комнате без лили ему всегда будет казаться, что чего-то не хватает. точка невозврата. он хотел отдать ей свое сердце. сознательно, добровольно. снять всю броню, вложить кинжал в руку — мол, бей, если хочешь, только давай сразу, не в спину. а самому в мыслях молить бога, чтобы она не стала «одной из». он знал, какими девушки бывают обманчивыми. знал, что бессилен перед ними. знал, что сам поддается тому, чему не должен. но он смотрел на нее и думал — она так не сделает. самовнушение, может. наверное, просто очень сильно хотелось в это верить. в перерыве между сериями лили проверила телефон, стала отвечать на сообщения. джеймс с небольшим волнением в голосе спросил: — тебя ждут дома? она все еще лежала на нем. чуть подняв голову так, чтобы видеть его лицо, и улыбнувшись, она ответила: — не-ет, там просто гарри с кексиком муку рассыпали, мама скинула. посмотри на них. на фотографии, которую показала лили, ее отец держал двух котов, с ног до головы покрытых белой мучной пылью. коты у нее и правда были придурочные. у джеймса промелькнула мысль — если она их таких любит, какова вероятность, что она и меня сможет… — это мы с сириусом, если бы были котами, — только и ответил он, усмехнувшись. она расхохоталась: — и правда, одно лицо. — скинь мне, я кину сириусу. эванс так и сделала. взгляд джеймса скользнул экрану ее телефона случайно — и ему показалось, что его сейчас хватит удар. это было по всем его понятиям не очень красиво, но промолчать он не смог: — чего-о? я у тебя записан как «джеймс лэмпард»? лили вновь подняла глаза на него, ее рыжие от помады губы растянулись в улыбке: — ну да, — она улыбнулась шире, но потом улыбка вдруг резко сменилась беспокойством. — или подожди, я что-то перепутала? — нет… нет! — запротестовал джеймс, не сразу сообразив. — я просто… удивился. — чему? — лили недоуменно нахмурилась. — что ты запомнила. она пожала плечами. — ты же сказал, что хотел играть так же, как он. несмотря на то, что он из «челси». а «джеймс поттер» уже выглядело как-то слишком официально, по имени-фамилии я записываю тех, с кем я не общаюсь… джеймс не нашел, что сказать, поэтому просто смотрел на нее. под ребрами с каждой минутой становилось все теплее. — чего ты так смотришь? — смущенно спросила лили. — ничего, — ответил он, спокойная улыбка не сходила с его лица. она вновь прижалась щекой к его груди, а потом вдруг спросила: — у тебя с какой стороны перелом? — с левой. эванс аккуратно положила ладонь чуть ниже сердца. джеймс сдержал короткий приступ боли, но она все равно заметила, что что-то не так: — прости, прости… лили хотела убрать руку, но джеймс накрыл ее ладонь своей и переместил выше на грудную клетку. — тут не больно. — хорошо… набравшись смелости, он заправил короткую рыжую прядь ей за ухо — а когда понял, что ей не неприятен этот жест — запустил пальцы в ее волосы. она немного сжала ладонь, будто цепляясь ногтями за ткань его футболки. кто заснул первым, так и не было ясно — но эту серию они оба не запомнили.