Собственные недостатки

Ему не нравилась его семья, а его семье не нравился он. Ему не нравились дети в садике, а затем и в школе. Ему не нравились люди, учившие его читать, ровно также, как не нравилось место, где его эти люди учили. Сложно сказать, нравились ли ему люди вообще. Ему не нравились недостатки, свои, чужие. Даже не так... Он особенно ненавидел свои недостатки. Но ему нравилась она. В ней не было ничего, что его не устраивало в людях, а все потому, что она была идеальной.

***

Тим родился в среднестатистической семье. Его родители не были плохими, да, они, конечно, любили выпить, но они никогда не приходили домой, нажравшись в хлам, и тем более не поднимали на него руку в этом состоянии. Даже так, они никогда не били своего единственного сына. Зарабатывали не совсем много. Заработок был непостоянный, но, даже несмотря на это, Тим был хорошо одет и особо не голодал. Расходовали зарплату только на самое важное, и не давали карманных денег сыну, чтобы он не потратил их на гулянки. Мать работала менеджером продуктового магазина, а отец таскал тяжести на ближайшей стройке и иногда помогал матери с бухгалтерскими отчетами, так как у него было математическое образование. Что касается образования Тима... Он проходил в детский сад. Недолго. Всего 2 месяца. Он часто конфликтовал с детьми и на втором месяце жалоб стало слишком много. Хоть, по большей части, недовольства и были обоснованны, ненависть по отношению к людям у Тима начала проявляться уже в возрасте четырех лет. На второй месяц Моррис выпустил накопившуюся ненависть на очень неприятном ему мальчике - он толкнул своего обидчика в окно со второго этажа. Благо, мальчик отделался лишь легкими ушибами и маленькими царапинами из-за того, что приземлился на мягкий куст, а не на асфальтированную тропу. Мать, узнав о произошедшем, забрала сына и долго припоминала ему, что он оклеветал свою семью. После этого он больше не появлялся в детском саду и скоро Тима настигло одиночество. Ему нельзя было смотреть телевизор, а телефона, до похода в школу, не было. Также, у него не было друзей, ни в садике, ни в школе, а позже и ни в колледже. Но у него была она. Хоть она и считала себя его другом, Тим знал, что она больше, чем просто лучшая подруга. Она причина, по которой он еще жив.

***

Низкий забор окружал площадку, оставляя вид только на верхушки дачных деревьев. Детская площадка уже много лет была заброшенной, и большая часть горок заросла травой. Тень от домов падала почти на все, кроме одиноких качелей. Они одни не были захвачены плющом и солнышко всегда освещало только их. Кили обожала эту площадку и часто, пока мама отвлекалась на разговоры с подругами, убегала именно туда. И в этот день Кили тоже сбежала от мамы на заброшенную площадку. Была зима, но снега не было, что очень радовала девочку. Чем ближе становилась площадка, тем краснее от сладостного предвкушения и холодного ветра становилось лицо Кили. Подбежав к низкой калитке, ловкая девочка ухватилась за прутья и, подтянувшись, перелезла. Завидев качели, девочка на миг замерла, а затем, быстро перебирая ножками, запрыгнула на них и стала раскачиваться. Назад. Вперед. Назад... Вдруг внимание девочки привлекла другая часть площадки. А именно худенькая тень, сидящая под лестницей от горки. Девочка и вправду сначала подумала, что мальчик являлся тенью площадочного навеса, но понять и заметить, что это самый настоящий человек, ей помогли глаза мальчика. Выразительные, ужасно яркие и печальные агатовые глаза. Девочка распереживалась, ей было непривычно видеть такого грустного ребенка и она тут же спрыгнула с качели. Мальчик следил за каждым ее движением. — Как тебя зовут? — Подойдя к нему, спросила девочка. Она не знала, как начать разговор с ним. У нее было очень мало опыта в диалоге с другими ребятами. Девочка больше любила наблюдать, нежели принимать прямое участие в чем-либо, а если она и разговаривала, то только сама с собой. И, когда мальчик промолчал, она еще больше растерялась и сама усомнилась в благосостоянии мальчика. — Ты в порядке? Он продолжал молча смотреть на ее лицо, будто пытаясь его запомнить. — Ты здесь один? — Не оставляла надежд девочка. — У тебя очень красивые глаза. Впервые такие вижу. — Она села близко-близко и, не стесняясь, стала рассматривать мальчика. От такого внезапного движения со стороны девочки его уши порозовели. Она подметила его реакцию и продолжила, уже улыбаясь. — Они какие-то странные, но все равно красивые-красивые. У других детей я такого не видела. Может ты?.. Особенный? — Её смех разнесся эхом по детской площадке. Такой приятный... Не такой назойливый, какой ему приходилось слышать раньше. А за свои четыре с лишним года он успел наслушаться противного смеха, но этот был другой, и мальчику сложно было это осознавать. Этот искренний, детский смех, наполненный жизненной энергией девочки... Но, к его большому сожалению, его уши уловили другой голос от которого его передернуло и лицо скривилось в отвращении. Этот, уже успевший стать ненавистным, голос мешал слушать смех той необычно странной девочки, которая уже развернулась к нему спиной. — Тим Моррис. — Хрипло крикнул мальчик уходящей девочке. — Меня зовут Тим. Она опять хихикнула и ответила ему: "Увидимся, Тимми!" Но вот опять её голос затих, и его уши начали улавливать совершенно другие звуки. Шум грязных грузовиков, Ругающие детей мамашки, которые залетели в пятнадцать, все противные голоса других, абсолютно грязных людей, с ног до головы запачканных в собственных недостатках, раздавались везде. Звуки шумного мира, кипящей жизни и много других ужасных звуков. Но по-настоящему избавленного человека от своих недостатков, абсолютно чистой маленькой девочки не было слышно. Единственная, кого он мог слышать и слушать без отвращения, ушла. Он ее упустил.