Выпивка.

– Экубо, – зовёт его Аратака, – Сходишь выпить со мной? Раз уж ты в теле Йошиоки, то мог бы и себе что-нибудь заказать. Не думаю, что он был бы против. Экубо напряжённо прикрывает глаза. Знает ведь, что если он не согласится, то тогда блондин позовет Серидзаву или вовсе пойдет в одиночку, и он даже не хотел думать, какой вариант был хуже - Серидзава, наверное, от неловкости бы помер. Но попробовать улизнуть стоит. – Может, завтра? – Нет, завтра у меня встреча с Мобом. – О, и поэтому ты решил сегодня пропустить по стаканчику? – Нет. Просто подумал, что было бы неплохо провести с тобой время вне работы. Можешь назвать это приглашением на свидание, если тебе так больше нравится. – И мы что, пойдем в ту конторку? Отвратные ты места для свиданий выбираешь, Рейген. – У тебя есть идеи получше? – идей получше у духа на самом деле не было. Все его идеи заключались в том, чтобы заставить Аратаку краснеть перед людьми. Сейчас, впрочем, затевать свою маленькую игру ему не хотелось - уже было достаточно поздно, и потом тащить горе-пьяницу домой не хотелось. Пришлось бы ведь. Экубо не смог бы потом посмотреть Мобу в глаза, если бы бросил его учителя одного в баре. – Можно заняться чем-нибудь более интересным. У тебя дома. И купить по дороге алкоголя, если ты уж так хочешь выпить. Рейген смотрит на часы. Вряд ли кто-то ещё придет. Значит, можно считать рабочий день законченным. – Пошли, Экубо, – он встаёт из-за стола и направляется к выходу из офиса, ожидая что Экубо последует за ним. Экубо раздражённо цокает(на что Аратака закатывает глаза, несмотря на то, что дух как раз таки перенял эту привычку у него), потому что не любит, когда ему указывают, что делать. Но он идёт и вскоре нагоняет блондина. Они не задержались в магазине надолго - брюнет настоял на том, чтобы купить всего лишь пару саке, уговорив, что он сам пить не будет, а Рейгену хватило бы и одного стакана, чтобы охмелеть. По пути к квартире блондина сам он рассказывал всякую всячину, а краснощёкий едко смеялся, иногда вставляя свое слово. – Сейчас, погоди, я включу свет. – Я то отлично вижу, а ты то сам видишь что-нибудь? – Я здесь живу. Несколько лет, – он закрыл дверь за своим гостем, а затем притормозил, – Погоди. Ты же не собираешься ничего со мной делать? – Ну что ты, Аратака, – Экубо улыбается, – Мы ведь приятели, – назвать себя и Рейгена чем-то большим у него язык не поворачивается, потому что хрен поймёшь, какие у них отношения. Они не любили об этом говорить, и, может, он даже вкладывал в поцелуи во время перекуров какие-то чувства, но признавать этого не хотел. – Так ты звучишь ещё подозрительнее, ты знаешь? – О, я прекрасно знаю. – Так чем интересным, – Рейген скидывает свои ботинки, – ты хотел у меня заняться? – Я? – Ну да, ты. Это же твоя идея пойти ко мне. – Но выпить меня позвал ты. – Хорошо. Проходи. Приготовить чего? – Да не, – Экубо разобулся, и они прошли в комнату, – Потом ещё похвастаешься своими кулинарными талантами. – Просто саке, значит. – Так я то и пить не собирался, – он берет какой-то журнал и валится на диван, – Просто составляю компанию. – Почему? – Да весело на тебя после одного стакана глядеть. – Тц. – Наливай давай. – Ты ж вроде не собирался. – А ты правда подумал, что я все тебе оставлю? Я после двух стаканов не повалюсь, но нервы расслабит. – Мы ещё посмотрим, – Рейген ставит бутылки и два стакана на стол, а потом садится рядом с Экубо, – кто после двух стаканов повалится. – Ну да, ну да. *** – Экубо. Ты знаешь.. – Аратака, ты даже первый стакан не допил. *** – Экубо, хочешь посмотреть мой фотоальбом? – Очень надо. *** – Экубо, я такой отвратительный человек! – Да заткнись ты. *** – Экубо, ты всё-таки прав. – В чем я прав? Я не то чтобы нить разговора потерял, ты её просто пиздец запутал. *** – Экубо, налей мне ещё! – Вот ещё чего. Сам наливай. А не. Я лучше себе налью. А ты обойдешься. *** – Экубо, ты подонок грязный! – Ну ты чего, ты же сам этот спор предложил, сам и проиграл. *** – Экубо, давай на спор.. – Не-а. Снова проиграешь и ныть будешь. *** – Экубо.. – Да что ты заладил то, Экубо, Экубо, – он откладывает журнал в сторону и смотрит на блондина, – А? – Открой окно. Жарко, – Аратака уже давно скинул с себя пиджак, стянул галстук и расстегнул пару верхних пуговиц. Экубо никак не мог понять, как он мог так быстро хмелеть, потому что он следил за тем, сколько стаканов тот выпил. – Да ты рубашку сними, и все. – О! Хорошая идея. – Да я пошутил же. – А тебе самому не жарко? – Ну вот, ты заговорил об этом, теперь да, жарко, – он поднялся с дивана и приоткрыл окно, чтобы впустить в комнату свежего воздуха, а затем обратно прыгнул на диван. – Теперь холодно. – Аратака, ты совсем дурак что ли? Я окно закрывать не буду. – Ну и ладно. Рейген наконец-то замолчал. Экубо вдохнул глоток свежего воздуха, а затем хотел потянуться за сигаретой, но его планы нарушили - блондин резко притянул того к себе за рубашку и поцеловал несколько раз. В шею, лоб, прикусил ухо, и потом в губы, кусая их до крови и проводя языком по чужим зубам. Он наконец разрывает поцелуй, оставляя ниточку из слюны, и валит краснощёкого спиной на диван, а сам держится сверху, над ним. – Ментоловые сигареты. – Чего? – У тебя вкус ментоловых сигарет, Экубо. Больше ментола, правда, чем сигарет. – О, если ты так просишь, я могу снова тебя заткнуть. – Нет. Сегодня ты у меня, а значит играем по моим правилам. – Вот как. А в офисе, значит, правила не тв..– ему не дают закончить фразу, затыкая очередным поцелуем. – Тихо. – Ладно-ладно, я понял, молчу. В конце концов, Экубо такие правила устраивали. Если это Аратака сам на него бросается, то он потом не сможет сказать, что дух как-то навредил ему, воспользовавшись его состоянием(разве что, можно было упрекнуть его за то, что он не противостоял этому), так что он устраивается на диване поудобнее и ждёт представления. Рейген расстёгивает рубашку брюнета(эта глупая рубашка в крупный горошек ему всё равно никогда не нравилась, и он хотел ее побыстрее снять), проводит пальцами по его груди, наклоняется и оставляет несколько поцелуев-меток. – Ай-ай-ай, Аратака. Так нельзя. – Почему это нельзя? Тебе можно, а мне нет? Это же не считается вредом. – Ну, я все равно не думаю, что он будет рад. – А мне плевать. Сейчас это ты, Экубо, а не Йошиока, или кто-либо другой. Ты-ы, – он тычет в него пальцем. – Хорошо, делай что хочешь. Блондин обрадовался этим словам и оставил ещё несколько поцелуев. Молчание. Экубо замирает - что-то теплое и мягкое ложится на него, и он поднимает голову, чтобы посмотреть на Аратаку, а затем чуть ли не вскакивает, видя, что тот крепко уснул. – Аратака, кто так, блять, делает?