Линька

Разум застилают древние инстинкты, затавляя им подчиняться. Девушка, которую он подцепил в клубе ещё не знает, что скоро её жизнь закончится в агонии, но сожалений по этому поводу нет. Сейчас он лишь с силой натягивает её, а подсознание диктует начать толкаться грубее и жёстче, причиняя боль и заставляя страдать. И вот уже слабые руки пытаются оттолкнуть его, но куда ей против мага, поэтому та уже обессиленно лежит и плачет. Чужая беспомощность разжигает голод. Появляются первые капли крови и сознание постепенно тускнеет, теряя контроль под дымкой желания. Клыки распарывают кожу на чужом плече за несколько секунд, а после отрывают большой кусок мяса и мышц. Солёный металлический привкус его любимой четвертой отрицательной пьянит, хлеще любого ранее выпитого им алкоголя. Высокий фальцет неприятно царапает сознание, поэтому он сужает звуконепроницаемый купол до ее головы, чтобы вновь не отвлекаться от поглощения. Он не знает сколько прошло времени, но голод заставляет проснуться. Это странно и неправильно, ведь ему должно было хватить той девушки, чтобы переждать линьку и на три следующих месяца, но этого почему-то не происходит, он просто притупляется. Это странный новый голод, который лежит в другой плоскости, ранее не известной ни ему, ни Джейсу. Интересно, не потеряли его? Всё же стоило предупредить Джейса, что линька началась раньше, чем обычно. Хотя тот наверняка отдыхает от его постоянного общества. Он же его брат и не должен наслаждаться его отсутствием. Почему мысли такие странные? Почему я хочу его наказать? Неужели ещё последствие линьки не прошли? Ему нужно срочно убираться из клуба, пока он снова кого-то не поглотил, что может привлечь внимание. Сознание постоянно уплывает, передавая контроль над телом инстинктам, из-за чего его тянет вниз к людям. Сейчас ему нужно сконцентрироваться и телепортироваться домой, пока разум окончательно не покинул его. Дом встречает необычным пряным запахом. В нём смешалась и сладость и лёгкая горчинка, которая оставляет чуть кисловатое послевкусие на языке, которое снова разжигает неизвестный голод. Эта смесь не похожа ни на один из ранее знакомых вкусов. В глазах темнеет от желания поглотить то, из чего исходит эта смесь ароматов. Ноги ведут Джодаха в глубь квартиры, но тот не замечает стул и спотыкается об него. Хоть падения и удалось избежать, но Джейс появляется в гостиной привлечённый шумом. Запах становится настолько пьянящим, что сознание оказывается полностью поглощённым инстинктами, действуя вместо его желания. Приходит в себя белокрылый, когда уже прижимает брата к полу и что-то неразборчиво рычит ему в лицо. Тот явно испуган и не понимает, что происходит. - Что ты принёс? - мысль, что после поглощения вкусно пахнущей еды станет лучше крутится в голове. - Хоть я и сожрал ту девушку, лучше не стало, - сил и выдержки хватает лишь на короткие отрывистые предложения. - Это другой голод, я не знаю, что делать. - Ты пугаешь меня, Джодах, - тот сжимается под его телом и его омывает волна чужого страха, которая будоражит кровь. Меня боятся. - ГОВОРИ, - с языка почти срывается угроза разорвать на части, но он никогда не причинит боль брату. Джейс крупно вздрагивает и пытается оттолкнуть его, но тот заметно слабее. Ему сопротивляются. - Ничего я не приносил! - темноволосый кричит это прямо в чужое лицо. Чужие руки крепче вцепляются в предплечья. Заострённые ногти впиваются в нежную кожу с такой силой, что протыкают её, пуская кровь. Будоражащий сознание запах заполняют комнату, заставляя вновь отступить сознание в глубь подсознания. Как в трансе Джодах проводит ногтем по ней, царапая и принося больше боли. Он не причинит брату боль, он причинит агонию. Тёмная густая жидкость начинает сочится крупными каплями, пачкая пальцы и руку владельца. Приходит осознание главного факта - так пахнет чужая кровь. - Мне больно! Остановись! - Джейс с ужасом наблюдает, как стекленеют чужие глаза напротив, а взгляд становится совершенно безумным. Так они выглядят, когда собираются поглотить партнёра, но Джодах же его брат, поэтому тот не тронет его. Чужая уверенность разбивается на сотни осколков, когда беловолосый сдвигается выше и приподает ртом к поврежденной руке. Бархатный язык вылизывает уже засохшую кровь с конечности, а после медленно проходится по самим ранам, цепляя её клыками, разрывая вновь. Сердце сжимается в страхе того, что его ожидает позже, потому что в их слюне содержится мощнейший афродизиак. Попадание чужого, лишь усилит влияние его собственного, который уже начал выделяться перед самым пиком линьки. Сейчас перед Джейсом стоит цель захватить Джодаха, пока он сам ещё в состоянии контролировать свои действия и тот неразумен под воздействием инстинктов. Сознание начинает постепенно истончаться, оставляя место лишь одному желанию, из-за чего тело уже начинает постепенно гореть возбуждением. План созревает за тот десяток секунд, пока старший был занят поглощением крови. Всего лишь пнуть того коленом в живот, а после толкнуть в грудную клетку, чтобы, пока тот будет дезориентирован, успеть спеленать его магией. Нога медленно сгибается, чтобы нанести необходимый удар, но так и не совершает его, так как Джодах откусывает кусок кожи и с упоением начинает вылизывать рану. Возбуждение и боль захлестывает с головой, из-за чего конечности слабеют, а разум потупляется, заставляя желать большего. Теперь младший лишь оголённый нерв, который ощущает всё: животное рычание где-то над ухом; колено старшего, которое слишко слабо стимулирует возбужденный член; руки, которые до боли сжимают его собственные, чем разжигают желание сильнее; язык, который мягко, но требовательно проходится по нервным окончаниям, заставляя тихо постанывать и притираться бёдрами ближе; белоснежные произведения искусства, которые хоть и в процессе линьки, но с силой и на грани боли сжимают его бока, обездвиживая. Все мысли о неправильности смывает мощным потоком порочного желания - сейчас Джейса хочет оттрахать всего лишь представитель его вида, которому нужно облегчить линьку. В этом нет ничего не правильного, поэтому и сопротивляться не надо. Джодах, словно услышав его мысли, отпускает руки и выпрямляется. Победная ухмылка возбуждает лишь ещё больше, из-за чего бедра сами дергаются вперёд. Член трётся о чужой и они оба выгибаются от удовольствия. Беловолосый теряет равновесие на несколько секунд, поэтому тому приходится упереться рукой в пол. Следом раздаётся протяжный грудной стон, который заставляет сжать объект снова. В пальцах мелко дрожит чужое зажатое крыло, которое во время линьки становится эрогенной зоной. Ладонь с силой проходится от сустава к суставу, выбивая ещё ряд громких стонов. Джодаху необходимо увидеть, какое влияние он оказывает. Картина, которая открывается взгляду заставляет крепче сжать зубы, чтобы не вцепиться в тело под ним: горящий огнем желания партнёр, который задыхается от возбуждения; глаза сияющие неприкрытой похотью и призывом к действиям; разорванная рука, запах крови которой пьянит разум; полная покорность к дальнейшему. Джейс уже на грани сознания шепчет просьбу о переносе на кровать. Ему совершенно всё равно, что его партнёр парень, потому что сейчас главное получить желанную разрядку. Жёсткость пола под спиной сменяется мягкостью матраса. По щелчку пальцев одежда исчезает с тел. Дальнейшее осознаётся лишь яркими урывками, просьбами прекратить вереницу боли от когтей и зубов, а также пьянящим удовольствием в конце. Джейс осознаёт себя лишь спустя время. Рука Джодаха лежит на его животе, из-за чего становится мерзко. Он резко подрывается с кровати, желая покинуть эту квартиру, чтобы осознать, что конкретно произошло. Такое было впервые на их жизненном пути. Пол холодит ноги, но это почти не ощущается. Сейчас ему нужно взять вещи и наконец-то выйти, но это не случается, потому что Джодах вцепляется ему в руку. Безумие ещё плещется на дне чужих глаз: - Я хочу ещё, - это уже не его брат, а неразумное существо, движемое похотью. Чужая рука тянет обратно на кровать, но Джейс выдергивает свою конечность из сильной хватки. Беловолосый хмыкает на это, а после дёргает на себя за крыло. - Ты... ты хоть понимаешь, что натворил, - старший придвигается ближе, но он снова отходит от кровати. - Я же твой брат, Зефирион тебя побери, - существо под ним лишь усмехается и призывно расставляет ноги. Гнев поднимается с самых глубин, болезненно царапая разум. - Не пытайся вырваться, - по взмаху руки заклинание крепче сжимает тело старшего, из-за чего тот громко стонет и вскидывает бедра. Член снова наливается кровью, а на головке выступают капли предсемени, видно как сжимается сфинктер. - Тебе нравится жёстче да? - холодная ухмылка трогает губы Джейса. Тот медленно затягивает заклинание туже, выбивая всё новые стоны, будоражащие кровь. - Уже не настолько могуществен, Джодах? Потеря власти и контроля тебе к лицу. Такой покорный и податливый, - рука опускается на бедро беловолосого. Ладонь медленно скользит от самого колена, с силой сжимая нежную внутреннюю сторону. Пальцы замирают в нескольких миллиметрах от яиц. Джейс видит как напрягаются чужие мышцы живота в попытке приподняться и получить желанное соприкосновение с изнывающим от возбуждения членом, но заклинание обездвиживания не позволяет двинуться. Контроль над чужим телом разжигает гнев и похоть, желание обладать захлестывает с головой. - Я трахну тебя, как это сделал ты со мной. Я припомню тебе каждую каплю моей крови, пролитую тобой, - рука сжимает чужой член. Черноволосый хочет заставить его изнывать от запретного желания, но без возможности насладиться им. Губы легко находят чужие и тут же оказывается в плене зубов, языки переплетаются друг с другом, борясь за главенство, которое никогда не будет получено. Слюна течёт по подробородкам, но омерзения нет, потому что поглощённые похотью разумы просто не замечают её. Возбуждение сжигает тела. Когда старший начинает мелко дрожать и стонать от простого поцелуя тот завершается. Сейчас роль порочного произведения искусства по праву переходит Джодаху. Джейс лишь усмехается беспомощности брата под ним и медленно сжимает основания крыльев, из-за чего беловолосый лишь слегка выгибается, сдерживаемый заклинанием, и громко проникновенно стонет, но звук быстро прерывается, заткнутый кляпом. Полный контроль над чужим телом пробуждает древний инстинкт, который диктует разорвать и поглотить добычу. Челюсти болезненно сводит от желания оторвать кусок плоти и проглотить его не жуя, а после вылизать рану до последней капли крови. Клыки с лёгкостью протыкают кожу ниже плеча, а после выполняют задуманное. На самый дальний план уходят все мысли о неправильности, задвинутые непередаваемым пряным вкусом крови: легкий металлический привкус, смягчает остроту возбуждения и отлично дополняют сладость покорности, скрытой под горечью безумия. Он вновь и вновь отрывает плоть, но уже в совершенно разных местах. Нетронутым остаётся лишь член. Жидкость оставшаяся во рту от пиршества служит отличной смазкой при минете. Отсутствие рвотного рефлекса идёт на пользу, позволяя взять до основания. Горло стягивает болезненным спазмом, поэтому он рефлекторно сглатывает, выбивая новый громкий стон. Язык по контуру обводит головку, а после проходится по чувствительной щелке, слизывая естественную смазку, а после опускается до мошонки, чтобы вновь подняться до головки обведя все крупные вены. Несколько пальцев хоть и туго, но проникают в анус, благодаря расслабляющему мышцы веществу в слюне, а после начинают расстягивать проход, что занимает всего несколько минут. Насаживаться ртом на чужой член доставляет извращённое удовольствие, распаляя ещё больше. Голову посещает совершенно дикая мысль, которая никогда бы не пришла в адекватном состоянии. Язык медленно проходится по длине, а после переходит на мошонку и опускается ниже и проникает в растянутый задний проход. Всё это кажется безумием до тех пор пока Джодах не выгибается на кровати дугой, разорвав заклинание. Тот как в трансе стонет одно и тоже где можно разобрать лишь его имя. Чужие руки тут же сжимают волосы, вдавливая лицо ближе, желая получить удовольствие. Язык широко проходится по стенкам, а после точечно проводит по простате. Старший перекусывает кляп от того с какой силой сжал силикон, поэтому ему приходится отвлечься, чтобы покрепче связать Джодаха и снова заткнуть его. В наказание за неповиновение безмолвным приказам язык мучительно медленно выходит из ануса и обводит растянутый сфинктер. Сверху раздаются лишь судорожные вздохи и заглушенные стоны. Тело медленно разгибается, нависая над Джодахом, чтобы испытывающе смотреть пока тот не начнёт его умолять. Он хочет оттрахать как шлюху разумного человека, а не обезумевшего от похоти. Пальцы покалывает от желания убрать кляп, чтобы услышать просьбы и мольбы осквернить чужое тело, но сознание не виднеется в чужих глазах. Грудная клетка часто поднимается и опускается в попытке развеять морок в крови от афродизиака, но против воли рука пересчитывает рёбра острыми ногтями, царапает их. Он помнит её вкус, поэтому приходится сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы не вцепится в нежную плоть и не оторвать кусок побольше. В чужом взгляде среди ненависти загораются искорки рассудка. Рука медленно тянется вперёд, ведя кончиками пальцев по коже от самого живота, чтобы расстегнуть застёжку кляпа: - А теперь умоляй, как это делал я, - холод голоса проходится мурашками даже по его телу, а Джодах дёргает головой как от пощечины, а после шевелит губами "Я хочу подчиняться его приказам и просьбам, даже маленьким. Сейчас мне уже всё равно линька это, магия или ещё черти что, сейчас я хочу лишь насытиться и получить разрядку как сильно бы не надо было унизиться" - ... та...., - шёпот на грани слышимости, - По...ста ... Пож...жалу..а Пожалуйста... - Я тебя не слышу. Громче, Джодах - Пожалуйста... Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Прошу, пожалуйста, молю, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - чужая беспомощность огромной волной смывает крупицы самоконтроля. - Хорошо, - всё что он произносит. Тело приходит в движение и зубы смыкаются на чужом плече. Болезненный стон становится прекрасной музыкой, патокой льющийся на сердце. Кровавое пиршество усиливает морок похоти, рисуя в воображении картины будущего. Когда от обилия красного режет в глазах он наконец-то отрывается от растерзанной конечности, чтобы поцелуями перейти к плечу, а после к точеной груди. Язык обводит ареол соска, чтобы потом сжать его между зубов, причиняя боль и вызывая всё новые стоны удовольствия. Тонкие пальцы с силой сжимают и выкручивают второй. Поцелуями-укусами он спускается до паха и снова отстраниться, вызывая разочарованный стон. Он противник заниматься сексом с неподготовленным партнёром, но Джодах совершенно не считался с его подготовкой. Член с нятяжкой входит в задний проход. Стенки с силой сжимают головку, доставляя удовольствие настолько яркое, что он не сдержанно шипит сквозь плотно сжатые зубы. Сейчас ему наплевать на чужую боль, поэтому бёдра сразу же начинают с силой вколачиваться в податливое тело. Беловолосый что-то неразборчиво стонет, насаживаясь на член: - Крылья... пожалуйста крылья, - белоснежное великолепие мечется по всей кровати в попытке получить больше удовольствия. "Почему мне нравятся, что Джейс пользуется мной? Почему я горю огнём желания, когда он пьёт мою кровь?Почему я хочу, чтобы это не прекращалось? Почему мне всё равно на тот факт, что он мой брат? Почему я хочу умолять его и стонать под ним? Почему мне нравится когда он проникает в меня всё глубже и глубже? Это неправильно и аморально, но так горячо, что я не могу сопротивляться этому порочному желанию" - Грязная шлюха, - небольшое движение рукой и сложенные крылья замирают на одном месте. Заклинание на теле почти спало, поэтому он обновляет его, вызывая такой яркий и чувственный стон, что оргазм накрывает с головой. Финал наступает настолько неожиданно и сильно, что он теряет контроль над магией. В комнате проходит торнадо из чистой сырой силы, осыпаясь вокруг синими искрами, которые впитываются во всё с чем соприкасается. Среди синих всполохов виднеются фиолетовые, вплетенные в этот замысловатый танец магии. Темноволосый выходит из заднего прохода и обессиленно падает на кровать. Взгляд падает на чужой член, который даже после того как кончил даже не думал опадать. Довести до разрядки самому нет никаких возможностей. - Доведи себя только мастурбируя, - приказ срывается с губ до того как был осознан. Чужие дрожащие руки тянутся вперёд, но обессиленно падают так и не поднявшись. Раздаётся тихий щелчок пальцев, а следом появляется длинный стебель лианы. Растение медленно движется от колена вверх по бедру, а после берёт член в несколько колец у самого основания, чтобы того сжать ствол и провести до самой головки, оставляя маслянистый блеск. Джодах крепко вцепляется в свою руку, чтобы не сорваться в голос, но его такая картина не устраивает: - Руки, Джодах. Это приказ, - тот мгновенно подчиняется, вцепившись в простынь вместо собственного члена. - Тебя же заводит тихий секс и приказы да? - А тебя гря-ах-зные-зные разговоры? - лепестки крупного фиолетового цветка опоясывают головку, заставляя старшего застонать во время произношения фразы. - Молча, Джодах, - вероятность выполнения этого приказа стремиться к нулю. А за провинностью должно последовать наказание. Лоза ритмично надрачивает член, а несколько соцветий порхают над головкой, то плотно прижимаясь, то почти невесомо притрагиваясь до чувствительной уздечки. Еле сдерживаемые стоны наполняют комнату своим прекрасным звучанием. Картина такого изнемающего и покорного Дждодаха разжигает потухшие угли возбуждения вновь. - Я смотрю ты тренировался в этом раз так умело пользуешься заклинанием. Интересное применение, - он усмехается когда видит как его брата "холодную глыбу" подкидывает на кровати от удовольствия, которое тот получает лишь от его приказов. Тот уже хнычет от желания завершить эту сладкую пытку, но позволения не было озвучено, поэтому кроме как метаться по всей кровати от болезненного возбуждения ничего не остаётся. Но дальше происходит неожиданное - из соцветия появляются тонкие усики, которые проникают в уретру. Джодах выгибается дугой от такого натиска и спустя несколько минут наконец-то достигает пика. По комнате во второй раз проходит вихрь чистой магии, но на этот раз более разрушительный. Громкий протяжный стон перетекает в тихий хрип, когда беловолосый обмякает на кровати. Чужое тело покрыто укусами, засосами, царапинами, но даже так не теряет своего великолепия, как и усталое, но удовлетворенное лицо; волосы жемчужным шёлком струятся по подушке, отблескивая на свету, заставляя подумать, что это благородное серебро, а живой человек. Это мой человек. Странное желание заявить права на брата пугает его, но не вызывает отторжения. Чужие величественные крылья почти голые из-за линьки, поэтому ничто не скрывает тонкую нежную кожу. Собственные крылья отдают фантомной болью поврежденных нервных окончаний при взгляде на них. Он должен понести наказание за это. Зубы неприятно скрипят при соприкосновении с чужими костями, но доставляют извращённое наслаждение. Неизвестный внутренний голос довольно урчит при выполнении своего требования и наконец-то смолкает, позволяя заснуть