Совершенство

Следующие несколько дней судьба будто специально сталкивала Усаги и Алмаза — то в лифте, когда он спешит на встречу, а Усаги идет в магазин, то у входа в подъезд, когда она возвращается с репетиции, а Алмаз идет к младшим проверить все ли у них хорошо по просьбе матери. — Как твоя рука? — смущенно спросила Уса после взаимного приветствия. Она застыла у входа, не решаясь продолжить разговор дальше, но и одновременно не желая уходить вот так, будто они чужие. А и вправду — кто они друг другу? Однозначно не друзья… Но и не враги. Вечер бала был таким… волнующим и легким, что девушка отчаянно хотела испытать что-либо подобное снова. Она конечно никому в этом не признается, но ночью, в тишине спальни иногда так хотелось стать беззаботной, романтичной особой, о которой печется сказочный принц… — Уже лучше. — с кривоватой улыбкой ответил Алмаз и будто специально повел плечом, демонстрируя подвижность конечности. — Хорошо, что все так закончилось… — серьезно посмотрела ему в глаза девушка. «Боюсь, что все только начинается», мрачно подумал парень, но пугать собеседницу очень не хотелось. Вместо этого он решил, что им обоим понравилось бы снова провести время вместе. — Как на счет ужина? Соберемся у тебя или у меня, закажем доставку… Если у тебя нет никаких планов на вечер, разумеется. Что-то внутри Усаги радостно запрыгало, ликуя и предвкушая радостные посиделки вдвоем. Но на деле она лишь лучезарно улыбнулась и с достоинством ответила. — Годится. Тогда у тебя? В… — В семь? — закончил за нее Азмаз. — Только закончу небольшое дело тут неподалеку и позвоню тебе. Номер квартиры ты знаешь. Усаги засмеялась и кивнула. Вечер начал становиться интересным… Обстановка в квартире этажом выше всколыхнула забытые воспоминания их первой встречи. Пробуждение с головной болью рядом с незнакомым красавцем-мужчиной… Да уж, хотя тогда ей было и не до смеха, сейчас тот инцидент вызвал лишь легкую улыбку на губах. Ну и глупо же она наверное выглядела, стоя у кровати в одном белье, кутаясь в край чужой простыни и пытаясь выглядеть грозной и требовательной. А Алмаз… Вряд ли любой другой парень повел бы себя адекватнее, узрев с самого утра рядом девицу, одетую самым бесстыдным образом. Даже вспомнить стыдно! — Чего застыла? Проходи, садись. — слова Алмаза вывели девушку из ступора, побуждая снять обувь и пройти в гостиную. Точно такая же комната, что и у неё, только более аскетично обставлена и цветовая гамма другая — больше синего и серого. Усаги мягко опустилась на край дивана и чинно сложила руки на коленях, словно примерная старшеклассница в кабинете директора. — Выпьешь что-нибудь, пока я делаю заказ? — осведомился хозяин квартиры. — Кстати, ты больше любишь пиццу с грибами или с анчоусами. — С грибами, конечно! — с жаром заявила блондинка. — Как эту рыбу вообще есть-то можно? — Вот и я о том же. — улыбнулся Алмаз. — Мартини? — Да, если можно. Через минуту бокал уже был в ее хрупкой ладони, а Алмаз разговаривал по телефону, называя выбранные ими блюда. — Через полчаса обещали доставить. — наконец-то объявил он и отошел к бару плеснуть чего-нибудь и себе. Наконец он опустился в кресло рядом с ней и вкрадчиво осведомился. — Ну-с, дорогая соседка. Ты уже уведомила полицию на счет нападения? Вот тебе и непринуждённая беседа. Уса внутренне сжалась, но, как опытная актриса, попыталась сохранить легкость жестов и ровность голоса. — Завтра как раз все улажу по этому поводу. С самого утра. Соврала, конечно, хотя Алмаз производит впечатление упорного человека — такой так просто не отстанет, добиваясь своего. Все же с Макото придется поговорить… Утром заедет домой, повидается с Петсайт и кошками, а днем на репетиции узнает у сотрудницы театра и по совместительству хорошей знакомой о том, как лучше незаметно подать заявление… Или как оно там называется. Брат Мако работает в полиции, так что есть все шансы на то, что факт вероятного преследования нигде не всплывёт — ни в отделении, ни в театре. Мако хорошая девушка и умеет держать язык за зубами. Алмаз долгим немигающим взглядом смотрел на Усаги. Затем отпил глоток из своего бокала и изрек: — Хорошо, так и быть. Тогда как на счет… Дальше разговор начал хаотично скакать с одной темы на другую, включая новинки книжного мира, кинопремьеры, еду и путешествия. Усу такой разброс отнюдь не напрягал, скорее все было очень живо и органично. К тому моменту, когда привезли еду, выяснилось, что оба любят одних и тех же авторов, горячий хлеб и ненавидят киноэпопеи с множеством частей. Несколько часов пролетели совершенно незаметно, так что Усаги спохватилась лишь тогда, когда телефон пропищал сообщением от художественного руководителя с информацией о нескольких незначительных изменениях в ее завтрашних сценах на репетиции. Девушка только в этот момент обратила внимание, что уже почти одиннадцать. — О боги, как поздно! Тебе наверное завтра рано вставать, а я тут расселась… — забеспокоилась Усаги, лихорадочно помогая собирать пустые коробки из-под пиццы и порываясь отнести грязную посуду на кухню, но была ловко остановлена Алмазом. — Не беспокойся, я сам все уберу. — Но… — Давай лучше я как примерный кавалер, провожу тебя домой. Пусть даже нас разделяет всего один этаж. — усмехнулся блондин, перехватывая инициативу. — Обещай хорошо выспаться и уладить дела в полиции. — Ладно, ты выиграл. — с усмешкой сдалась Усаги на милость победителя. В итоге у порога своей квартиры она получила галантный поцелуй руки, уместный скорее на каком-нибудь званом вечере, чем на лестничной площадке многоквартирного дома, но Алмаза это нисколько не заботило. Пожелав ему спокойной ночи, девушка одарила его улыбкой и закрыла входную дверь. Дома все было как обычно — кошки вольготно носились по первому этажу, но стоило Усе повернуть ключ в замке, как оба уже мчались за порцией ласки — потереться о ноги, мурлыча на своем языке последние новости. Хотя новости имелись не только у питомцев. Десятью минутами позже, сидя на кухне за чашкой чая, Усаги выслушивала Петц. — Все это так неожиданно. — рассказывала женщина. — Персональная выставка картин в Осаке! Даже не верится… Правда не знаю, смогу ли я на целую неделю оставить дом… Мы только затеяли ремонт на первом этаже. Да еще и Луна с Артемисом. — Мы что-нибудь придумаем. — успокаивала ее Усаги. — Это такая потрясающая возможность! Ты обязательно должна поехать чтобы лично представлять свои работы. Я уже давно говорила, что пора перестать их прятать в мастерской и понемногу распродавать в интернете под псевдонимами. Та, что я выпросила у тебя в прошлый раз в качестве подарка директору, произвела настоящий фурор! Петсайт в очередной раз засмущалась. Когда дело касалось ее картин, эта женщина почему-то сразу становилась неуверенной в себе. Именно поэтому выставка в Осаке должна была стать тем шагом, который поможет поверить в свое мастерство художника и развиваться дальше. Усаги верила, что мир Петц не должен ограничиваться домом и ближайшим рынком с магазинами. — На счет кошек не переживай. У меня есть одна идея… Подруга с работы давно хочет себе завести одну после того, как переехала от родителей. У них аллергия на шерсть, а Мако всегда мечтала о коте. Вот и предложу ей попробовать свои силы в уходе. Так сказать, маленький стресс-тест по присмотру за нашими сорванцами. И даже если она не сможет — есть ведь гостиницы для питомцев. Это ведь всего на неделю… Даже не думай отказаться, поняла? Петсайт радостно закивала, подливая в чашки ароматный напиток, а Усаги твердо решила сегодня же поговорить с Макото, раз сама судьба подкинула ей двойной повод обратиться к шатенке. Заодно можно будет узнать у нее на счет каких-нибудь курсов самообороны. Мако девушка спортивная, увлекается единоборствами, а у нее, Усы, появилась веская причина научиться себя защищать в случае чего. Не всегда же Алмаз будет так удачно ей помогать… — Вот и чудненько! — резюмировала блондинка. — Сейчас возьму кое-какие вещи и поеду в театр. А ты начинай планировать поездку. У служебного входа толпились люди. Пришедшие заранее актеры и персонал не спешили разбредаться по театру, ведь до начала репетиций было еще немного времени. Усаги ловко лавировала между ними, кивая направо и налево коллегам и знакомым. Ее путь лежал в хозяйственную часть, где работала Макото Кино. Девушка застала шатенку на рабочем месте, присевшую у манекена с платьем и на скорую руку подшивающую подол. — Приветствую Вас, красавица! — лучезарно улыбнулась блондинка склоненной спине, и Макото выпрямилась, услышав знакомый голос. — О, Усаги! Это ты у нас великолепна… Привет, кстати. — Мако, я к тебе по делу. Даже по поводу двух… — Я слушаю… — кивнула девушка, снова склоняясь над тканью. — Ты не против? Пока ты будешь говорить, я быстренько закончу… — Конечно-конечно. — закивала Уса, опираясь на стоящий рядом комод. В подсобном помещении было не очень много места. Все пространство занимали стойки с вешалками, наряды в чехлах, какие-то коробки и большие шкафы. На первый взгляд тут творился форменный, просто первокласснейший бардак, но сотрудники всегда каким-то непостижимым образом знали где что лежит и умудрялись достать нужное в кратчайшие сроки. Видимо для того, чтобы ориентироваться в этом хаосе, нужно проработать здесь не один месяц… — Помнишь, ты как-то обмолвилась, что хочешь себе кошечку? — зашла издалека Усаги. — Угу. — промямлила Макото и добавила более членораздельно, вытащив изо рта булавки. — Желание по прежнему есть, а кошки по прежнему нет. — пошутила она. — А как ты смотришь… на небольшую тренировку? Лучшее акционное предложение года — два кота по цене одного на неделю. Доставку, лежанки, игрушки и питание гарантирую. — Твои?! — просияла шатенка. Усаги не раз показывала ей фото и видео своих любимцев, так что заочно она уже была знакома с Луной и Артемисом. В гости правда к первой актрисе Макото не приходила, но они часто вместе пили кофе в перерывах или перекусывали по-быстрому в ближайшем к театру кафе со сносной кухней. — Мои. Петсайт уезжает на неделю, а я пока живу в квартире недалеко от театра, и арендодатель не разрешает оставлять в доме животных. Вот решила попытать счастья с тобой. Хотя вариант с зоогостиницей тоже привлекательный… — Никаких гостиниц! — твердо заявила собеседница. — Я за ними присмотрю. Целых два котика на всю неделю… Кла-а-асс! Пока Мако умилялась грядущей перспективе, Уса тихонько улыбнулась, гадая, как преподнести вторую просьбу. И поняла, что говорить о таком в театре — форменное самоубийство. Здесь уши есть не только у стен… Многие из актеров душу продадут за то, чтобы узнать нечто сугубо интимное о коллегах, представляющих интерес для прессы. И молчать об услышанном уж точно не станут. — Слушай, как на счет пообедать вместе в «Короне»? Обсудим детали… и прочее. — спросила Усаги, поглядывая на часы. До репетиции оставалось всего ничего, опаздывать она не хотела, а поговорить в более располагающей обстановке было нужно. Ведь она обещала Алмазу… — Зайди ко мне после первой половины основного прогона, я уже освобожусь к тому времени. — Заметано! В относительно небольшом зале закусочной было многолюдно. Туристы сюда не заглядывали даже несмотря на то, что сейчас Олимпиада в разгаре, так как заведение обладало неприметной вывеской и располагалось в закоулке, подальше от глаз основной массы прохожих. Но владельцы не особенно беспокоились на этот счет — основную клиентуру «Короны» составляли актеры и работники театра рядом а также офисные клерки ближайших высотных зданий. Макото и Усаги удалось занять уютный столик в нише, подальше от входа и любопытных глаз. Проворная официанточка в чистом, но слегка мятом переднике, подскочила к ним, взяла заказ и исчезла за углом стойки с кассой, и уже через пять минут на столе перед девушками стоял нехитрый, но сытный и вкусный обед. После утоления первого голода и обсуждения котиков, Усаги настроилась на серьезный разговор. — Мако, ты говорила, что твой брат работает в полиции? Шатенка положила подбородок на сложенные в замок руки и внимательно взглянула на собеседницу. — Джедайт — детектив Центрального участка. Он там уже года четыре работает… А что? — Просто… Мне нужна помощь в одном деликатном деле… — замялась блондинка, не зная, как бы покорректнее объяснить. — Кажется, меня хотят убить. — Может быть… что?! — поперхнулась соком Макото, во все глаза уставившись на Усаги. — Как… как такое вообще может быть?! — Несколько дней назад в квартиру, что я временно снимаю, кто-то вломился и едва не убил моего… друга, подумав, что это я вернулась домой. Нападавший сбежал, а я до сих пор не уведомила об этом официальные органы. — Дела… — невесело протянула Мако. — Я подумала, что Джедайт мог бы мне помочь. Чтобы этот факт не всплыл вдруг где-нибудь в газетах или в нашем окружении. Ну, ты понимаешь… Шатенка кивнула, тоже прекрасно осознавая, сколько проблем могла бы доставить такая информация, разглашенная официально. Тут тебе и сплетни за спиной, и новый повод воткнуть шпильку от Изумруд, и руководство театра по-любому вмешается… — Давай я предупрежу Джеда и дам тебе его номер. Ты сама ему все расскажешь, а он, в свою очередь посоветует как быть и назначит официальную проверку. Или может еще что-то… — Огромное тебе спасибо! — горячо поблагодарила Уса. — Да не за что. — отмахнулась Макото и сострила, расплывшись в улыбке. — Ради котиков я пойду на что угодно. В последующие дни Алмаз и Усаги каждый день находили время побыть вместе — обедали, гуляли, посещали интересные места, о которых по большей части знали лишь местные. Оба хотели избежать толп туристов и спортивных фанатов, в изобилии наводнивших Токио. Усаги раскрывалась перед Алмазом, словно волшебный цветок папоротника, найденный удачливым искателем в лесу волшебной летней ночью. Он был напрочь очарован, но пока не переступал незримую черту, то ли боясь напугать девушку своей напористостью, то ли не зная, что они будут делать дальше. Встречи в главном офисе «Призмы» по прежнему проходили в вялотекущем режиме, результаты переговоров были минимальные, и дело двигалось пусть и в направлении того, чего хотел Алмаз, но все же крайне медленно. Впервые его не раздражала бюрократическая машина управления партнеров, ведь задержаться в Японии подольше означало продлить свое время рядом с Усаги. И кто знает, что из этого получится в итоге… Сапфир выслал ему подробный доклад по девушке, и, читая его, Алмаз поразился, насколько чистую, даже праведную жизнь она вела. Ни скандалов и пьяных выходок, ни сомнительных любовников в прошлом. Да и парней вообще, что его несказанно обрадовало, хоть он в этом и не признался бы. Усаги жила по средствам, никому не делала гадостей, никого не подпускала близко, включая отца. Единственной близкой подругой была ее домработница Петсайт… Источником угроз, которые могли бы поступать в ее адрес, Алмаз, прочитав все от корки до корки, выделил бизнес-окружение отца и «Сферу» — театр, где она работала. На счет Кенджи Цукино и «Призмы» Алмаз отдал Сапфиру отдельные распоряжения прошерстить всех сомнительных личностей, вхожих в деловое окружение господина Цукино. Мало ли, кто-то заметил их натянутые отношения с дочерью на очередном званом вечере и решил воспользоваться ситуацией? По поводу внутренней театральной кухни Алмаз решил вынести вердикт, основываясь на аккуратных расспросах самой Усаги. Ведь недоброжелателем мог стать как коллега (а вероятнее всего конкурирующая за роли актриса), так и некто извне — родственники этих самых коллег или поклонники, жаждущие «справедливости» для своих кумиров. Также не стоило отбрасывать тайных воздыхателей, чье поклонение могло видоизмениться в извращенном виде, заставляя приносить страдания бывшему объекту восхищения. «Так не доставайся же ты никому!» или что-то подобное… Усаги за эти дни прониклась к Алмазу уважением и доверием. Он был надежен как скала, обладал несомненным обаянием и чувством юмора, хоть и редко это демонстрировал, особенно в присутствии незнакомцев. Открывать очередную грань его характера, удивляться еще одной областью знаний, о которой он имел немалое представление было восхитительно. Для Алмаза она была не просто актрисой с симпатичным лицом, хорошей фигурой и связями в богемной тусовке. В ней он в первую очередь видел человека. Интересную женщину, собеседника, партнера, способного отдавать и брать наравне. Чем ближе они становились, тем чаще на задворках сознания появлялись мысли о неизбежном расставании в ближайшем будущем, но Усаги боролась с ними как могла. Развитие отношений было довольно стремительным, но девушка сомневалась — стоит ли заходить дальше? Не будет ли решение перехода от душевной близости к интимной ошибкой с ее стороны? И как он отнесется, узнав, что она еще ни разу… Сомнения витали в воздухе, но больше всего Усаги боялась, что до конца жизни будет жалеть, если в роковой момент откажется нырнуть в этот омут с головой. А то, что этот момент обязательно наступит, сомнений уже не возникало. Алмаз организовывал свои дни так скрупулезно, ухитряясь проводить множество онлайн встреч с партнерами по всему земному шару в разных часовых поясах, вести дела с отцом, контролировать старшего брата, временно взявшего на себя часть его функций как управляющего, загружать по полной своего секретаря и уделять максимум внимания ей, Усаги. О своей семье он тоже не забывал, также обещав познакомить девушку с младшей сестрой и братом, так удачно оказавшимися в Токио. Этот жест показался Усе необычайно трогательным, ведь по натуре довольно скрытному Алмазу наверное было бы сложно на это решиться, не занимай она в его сердце какое-то особое место… Или все ей это только кажется? — О чем задумалась, красавица? Будоражащий полушепот, прозвучавший над ухом, вывел Усаги из размышлений, и она послала Алмазу, принесшему к их столику поднос с заказом. Он выдернул ее из театра на обед, выбрав местом встречи ресторанчик с самообслуживанием. Здесь было вкусно, пусть и многолюдно. Зато место в полутора кварталах от «Сферы» давало хоть какую-то гарантию не наткнуться на также обедающих коллег, избавив Усаги от ненужных сплетен. — Да так… Не бери в голову. Они поели, непринуждённо болтая о пустяках и о сегодняшнем вечере, который намеревались провести в квартире у Алмаза. Усаги грациозно встала, намереваясь посетить дамскую комнату перед уходом. Внезапно Алмаз попросил ее телефон. — Мой к сожалению разрядился, не дожив до подзарядки. А пауэрбанк я сегодня взять не удосужился. — Конечно, пожалуйста. — протянула гаджет Усаги, предварительно разблокировав. — Я скоро вернусь. — Благодарю. — Алмаз протянул руку к ее и на пару секунд задержал ускользающую кисть. Глаза его при этом сверкнули чувственной затаенной лаской, и у Усаги пересохло в горле. — Д-да. — нечленораздельно промямлила она и отошла, потирая руку. Как будто разряд тока прошелся по коже, которой только что касался Алмаз. В последнее время она стала слишком чувствительной. Особенно касаемо реакции на его поцелуи и прикосновения. Интересно, знает ли сам Алмаз, как действует на нее? На кухне горели свечи. Усаги и Алмаз ужинали заказанными в ресторане на углу блюдами — суп мисо, креветки, кальмар какиагэ, морской угорь, овощи-гриль. В «Моримото» меню радовало разнообразием, а доставляли всегда быстро. К «домашнем званому вечеру» Уса решила особо не готовиться, остановив свой выбор на изумрудном платье-халате. В меру нарядное, но и не домашнее, в нем можно было спокойно отправиться в кафе или на обед в ресторан средней руки. На Алмазе же была белая футболка практически в обтяжку и черные слаксы, подчеркивающие стройные мускулистые ноги. Чем ближе дело шло к десерту, тем менее непринужденной становилась беседа. Усаги чувствовала, что во взгляде парня появилось нечто новое — зовущее и будоражащее. Кусочки кальмара не лезли в горло, а ладони вспотели, хоть в квартире было не очень жарко благодаря работающему кондиционеру. В едва подрагивающем пламени свечей глаза Алмаза переливались лиловыми бликами, словно гипнотизируя, а губы шевелились, рассказывая нечто безусловно интересное, но Уса почти не слышала что. То, как они шевелились, их форма и цвет… — Я выйду на балкон. — внезапно встала Усаги из-за стола, прерывая его на полуслове. Нервничая и не прислушиваясь к ответу, она пулей вылетела из кухни и направилась в сторону гостиной и спасительного балкона, где свежий ночной воздух поможет ей прочистить голову. Наверное… — Усаги? Он появился, словно вырос из-под земли, заставив девушку вздрогнуть. Два бокала с белым вином были аккуратно пристроены на подоконник. Одним уверенным шагом он подошел и заключил дрожащую Усаги в успокаивающие объятия. — Тебя что-то пугает? Или просто расстроена? — Н-нет… Я… То есть мы… — Дело все же во мне? — его улыбка была легкой, но глаза оставались серьезными. Всем своим видом он хотел показать, то не отмахивается от ее волнений и беспокойства, отдавая ему должное. И что она может все ему рассказать, а позже они найдут выход. Вместе. — Неужели я так тебя пугаю, дорогая? Ласковое слово подействовало, но тело девушки и не думало расслабляться. — Я еще не… — Я знаю. Но тебе нечего бояться. Обещаю. И она поверила. Ее руки сомкнулись у него на шее, предоставляя доступ к тонкому стану, а через две минуты и двадцать шагов они оба оказались в спальне. Забытые бокалы с вином так и остались стоять, отражая в стекле яркий лунный свет… Субботнее утреннее пробуждение вышло неожиданным и довольно экстремальным. Около девяти часов ключ во входной дважды провернулся, и звонкий девичий голос зазвучал в коридоре, разносясь по всей квартире. — До-о-о-брое утро! Мы решили позавтракать у тебя, прежде, чем отправимся погулять в Кавагоэ! Даже булочек купили по дороге! Уса и Алмаз одновременно сели в кровати, пытаясь сообразить что происходит и кто это вопит. Парню понадобилось полсекунды, чтобы сложить два и два. — Твою ж… — начал было ругаться он, как вдруг в спальню влетел светловолосый вихрь. — Ал, ты будешь круассаны или… Ой! Девушка округлила голубые глаза и, смутившись, вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь, пока двое на кровати отчаянно перетягивали между собой одну простынь, пытаясь прикрыть самое сокровенное. — Я ничего не видела! — заорали с той стороны, а Алмаз с тихим стоном откинулся назад на подушку. Вздохнув, он поднялся и принялся надевать валяющееся нижнее белье и вчерашние слаксы, ворча себе под нос: — Ты не помнишь, в библии только братоубийство порицалось? Как на счет избавления мира от назойливых младших сестер? Богоугодное дело же… Усаги лишь заливисто рассмеялась в ответ, пока голый до пояса Алмаз выходил из спальни. Из-за двери тут же донесся громкий шепот, отчетливо выделяющийся на фоне отсутствия фонового шума. — Это она? Она, да? Ты же нас познакомишь? Красивая такая… Делать было нечего, ведь выйти все равно придется. С одной стороны вся ситуация с незваными гостями казалась жутко смущающей, но с другой Усаги точно бы чувствовала себя неловко, будь они наедине. Что ему говорить после такой волнующей ночи? Как смотреть? Как люди вообще ведут себя пережив столь захватывающие, волшебные совместные минуты и часы… Собрав разбросанную одежду и мало-мальски приведя себя в порядок, Усаги рискнула показаться публике, нацепив на лицо выражение «девочка из церковного хора» и стараясь не выглядеть так, будто провела эту ночь, занимаясь любовью почти до самого рассвета. На кухне в углу сидел незнакомый парень примерно ее возраста и пялился в телефон, старательно делая вид, что его тут нет. За столом разместился Алмаз, неодобрительно смотревший на пришедших и миниатюрная девушка-подросток, чей образ показался Усаги смутно знакомым. — Привет, я — Минако! — затараторила блондинка, как только Уса появилась на пороге. — Так рада с тобой… Ал, это же та девушка, что помогла мне с автоматом на улице! Помнишь, я рассказывала? Непосредственность и живость младшей сестры Алмаза здорово разряжали атмосферу и умиляли. Семейное сходство было очевидным, выражавшееся в одинаковом овале лица, пропорциях и общих чертах, не сразу бросавшихся в глаза. Второй гость, рыжий молчаливый молодой человек, был представлен ей как Рубеус. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись в столь щекотливой ситуации то и дело поглядывал на недовольного старшего брата. В отличии от Минако, уже переварившей неловкость, мило щебетавшей обо всем на свете и порывавшейся помочь Усаги с приготовлением кофе, Рубеус, казалось, мечтал стать невидимым или провалиться куда-то вниз, в квартиру Усы как минимум. Хотя у него просто мог быть такой характер… Это здорово уравновешивало бы экстраверсию младшей из Демондов. Через десять долго тянущихся минут завтрак был готов. На столе дымились кружки с кофе, выпечка, принесенная Минако и Рубеусом из ближайшей пекарни, была разложена на поднос, а нехитрое разнообразие дополнили наспех сделанные бутерброды. — Приятного аппетита. — пожелала всем Усаги, и компания принялась есть.