Mortuis debitum

«холодом повеяло на Арбузова от этой черной, безличной массы.»

За окном беспрерывно падали листья. Мощный поток сносил не успевшую спрятаться живность и забытые людьми вещи. Репетитор с экрана ноутбука вещал о основах термодинамики и химических связях. Ковалентная полярная и неполярная…скукота. Зачем она вообще решила сдавать химбио? Ах, да. Точно. Врач ведь такая престижная и прекрасная профессия. Как Рианна смеет не посмотреть в ту сторону? Особенно, если так ей советуют отец с матерью. Девушка тоскливо посмотрела на часы. Ей нравились эти предметы, но она просирала слишком много времени. Ни один предмет не стоит столько времени. Ее уже тошнило от заучивания, от Добронькина и Даденко. Синие глаза время от времени останавливались на картину за окном. Дети беззаботно играли. Смех разносился по всему кварталу. В зимнем сердце кольнуло иголкой мороза и одиночества. Ну почему она так далеко от других? Рыжие брови нахмурились. Ей никто не нужен. Она есть сама у себя. Ей не нужные другие дети. Ей никто не нужен. Она будет лучшей и без чужой помощи. Другие просто не понимают ещё таких простых веществ. Она докажет им. Докажет, что лучшая. — На этом мы заканчиваем занятия, Рианна. Я прикреплю на сайте домашнее задание, хорошо? — Конечно. До свидания. — До свидания. Звонок закончен. А руки спрятанные под столом задрожали. Новый хохот пронесся по району. Ещё одна вещь оставила трещину в замороженном сердце. Она всем докажет, что она лучше всех этих бездарностей. *** — Привет, Аркадий. Ты готов к нашему уроку? Парень снял пальто и повесил его на вешалку. Отец мальчика протопал в прихожую и пробурчал тихое приветствие. Он уже не улыбался так сильно как в баре. От учтивости не осталось и следа. За Николаем выбежал покрасневший мальчик. Он теребил края оверсайз футболки и переминался с ноги на ногу. Многочисленные браслеты с кольцами висели на его руках, клацая каждый раз, когда они соприкасались вместе. — Конечно — худощавый мальчик мило улыбнулся и взял за руку «учителя». Николай раздражённо цокнул, заметив легкомысленный жест сына. Мужчины не берутся за руки. И то, что он ещё ребенок не даёт ему право не думать головой. Виктор сел в удобное кресло, взял письменную принадлежность и постучал ей по столу. — Расскажи-ка мне о причастиях. Вы же проходили их с Павлом Алексеевичем? Мальчик стушевался от прямого взгляда и выдохнул странным голосом согласие. — В русском языке причастие обозначает признак предмета по действию. В зависимости от того, кто выполняет действие, выделяют причастия действительного и страдательного залога. — Очень хорошо. Что на счёт различия страдательного от действительного? — Действительные причастия обозначают признак предмета, который сам выполняет действие. А страдательные, когда над предметом совершается действие. — Да ты умница. Сделай пару заданий из тренажёра, чтобы закрепить тему, а потом перейдем к повторению «не и ни с разными частями речи». — Ага. Виктор с умилением посмотрел на карпеющего парня. Он с силой сжимал ручку в руке, размышляя над очередным заданием. Прядь волос выбилась из челки и взметнулась вверх. Виктор коснулся чужих волос, приглаживая выбившуюся прядь. Мальчик ойкнул и нечайно черкнул ручкой на учебнике. Виктор наклонился к парню, высматривая задание. Тот затаил дыхание и напрягся. Челка закрывала сцепленную челюсть. — Слово невысок пишется слитно. С краткими прилагательными «не» пишется слитно. Хорошо? — Хор-рошо Виктор недоуменно посмотрел на парня. Аркадий покраснел и потупил взгляд вниз. — Аркадий, все хорошо? Ты плохо себя чувствуешь? — Нет. Все хорошо. — Аркадий поднял глаза на своего репетитора.Глаза парня лихорадочно блестели. — Точно? — Я видел вас с Павлом Алексеевичем. — шепотом признался мальчик. — Оу…— Виктор закрыл лицо руками, вспоминая когда это вообще могло случиться. Паша провел носом по шее парня. Виктор выгнулся в пояснице, когда теплые пальцы залезли под рубашку. — Прекрати. А если кто-то зайдет? — Никто не зайдет. Нечего переживать, хорошо? — Ага. Глаза старшего блеснули. Рот искривился в усмешке. — Помнишь Бальмонта «в синем храме»? — Его надо учить только к четвергу, поэтому пока только первый квинтет и вторую секстину. — Какие вы все-таки безынициативные. Или просто не интересно? — рука дошла до сосков. Пальцы скрутили их. Парень простонал от грубости своего любовника. — Ты же знаешь, что я ебусь с этой физикой. У меня почти нет времени читать литературу. — Сочувствую, но ничего не поделаешь. — парень дёрнулся под натиском обслюнявленных пальцев на верхушках сосков. — Рассказывай. — И снова осень с чарой листьев ржавых, Румяных, алых, жёлтых, золотых, Немая синь озёр, их вод густых, Проворный свист и взлёт синиц в дубравах. Верблюжьи груды облак величавых, Увядшая лазурь небес литых, Весь кругоём, размерность черт крутых, Взнесённый свод, ночами в звёздных славах. Свободная рука огладила бугор в штанах. Парень вцепился в парту, пытаясь отклониться от руки. Учитель выдохнул в ухо, сжимая руку на пахе сильнее. Павел продолжил хриплым голосом: — Кто грезой изумрудно-голубой Упился в летний час, тоскует ночью. Всё прошлое встаёт пред ним воочью. Пальцы ощупали контур члена через брюки. Парень сгорбился над учительским столом сильнее. Дыхание потяжалело. Дышать было сложно, будто в лёгкие насыпали камней. В паху невыносимо крутило. Жар прополз под рубашку вместе с чужими руками. Учитель лишь усмехнулся на жалобный стон и продолжил: — В потоке Млечном тихий бьёт прибой. И стыну я, припавши к средоточью, Чрез мглу разлук, любимая, с тобой. Мужчина убрал руку, чувствуя как подросток выгибается. Как упирается своим задом в чужой пах. Парень недовольно выдохнул и опёрся о стол. — Забыл сказать, что буду тебя трогать только до конца стиха. — Это не честно.— раздосадовано выдохнул подросток, цепляясь глазами за пестрые обложки учебников. — Честно— мужчина склонился и поцеловал в лопатку. Дверь качнулась, но никто не придал этому значение из-за открытого окна. — Ох, мне жаль. Но ты же не…— Виктор убрал руки от лица и с опаской покосился на мальчика. Тот замотал головой, продолжая сверкать большими глазищами. — Я не буду никому рассказывать. Обещаю. Преданные щеночьи очи продолжали наблюдать за своим учителем. — Давай просто забудем об этом инциденте. Ага? — Конечно — парень закивал головой, но Виктор все равно ему не поверил. Мечтательный почти маниакальный взгляд сильно пугал. Что на уме у этого мальчика? Люди вообще склоны говорить одни вещи, а поступать по своему. — Ладно. Если почувствуешь себя плохо, мы прервем занятия. Пришлось отсидеть ещё сорок минут. Холодное лицо помогло справиться со своим внутреннем бушующим морем, но такая реакция семиклассника заставляла вздрагивать время от времени. — На этом все. В следующий раз приду с карточкой и тестом, тогда и закрепим тему. — Пока. — мальчик открыто улыбнулся и заправил челку за ухо. Металл звякнул, нарушая тишину. — Пока — уголок губ Виктора дрогнул, когда взгляд остановился на глубоком вырезе футболки. Мальчик был очень привлекателен для своего возраста: смазливый, с худыми острыми коленками, с пухлыми губами и маленьким колечком на правой стороне носа. Мечта педофила. Осталось только волосы обесцветить и он уже будет похож на типичную шлюху из Эйфории или ещё какого-нибудь сериала. Тем временем подросток облизал губы и взмахнул ресницами, заметив как долго его разглядывают. Рассматривая парня, Виктор понял, что ему и правда нужно бежать. Ему оказывают знаки внимания. Это плохо. Очень плохо. Последний раз, когда такое случалось все закончилось просто ужасно. Страх смешивался с возбуждением. Мальчик и вправду красивый, но некрасиво будет изменить Паше. Даже если он это делает легально с женой. Виктор поступил как всегда. Сделал вид, что ему все равно и ушел, оставляя наедине недоуменного мальчика. — Что на счёт оплаты, Николай? — отец мальчика сел на тумбочку. Худые ребра просвечивала белая майка. Тоненькие руки залезли внутрь мебели и выудили оттуда деньги. — Сейчас. — мужчина спрыгнул с тумбы и протянул деньги. Пока подросток пересчитывал, Николай успел выудить бутылку холодного пива из холодильника и поставить его на тумбу. Виктор подивлялся привязанности взрослого к куску дерева. Что там за секреты у него? Рука мертвой жены? Подставка под фаллоимитаторы? — Здесь только 400р. Где за прошлое и доплата за сегодняшнее? — Это за то, что подставил меня в баре. Меня штрафанули из-за тебя. — мужчина недовольно отхлебнул алкоголь и прищурился. Закрутил крышку и поставил на место. — Разве это моя проблема? Ты сам мне налил. — Тебе не стыдно, мелочь, так со старшими разговаривать? — мужчина подходил ближе, заставляя желать вжать голову в плечи и убежать. Нельзя убегать. Виктор мужчина. Он должен бороться до крови и терпеть. Это его долг перед природой. Ничего не поделаешь. — Базарю как хочу, а что ты мне сделаешь?— Николай вцепился в чужую одежду и потянул на себя. Футболка натянулась и жалобно затрещала будто ее сейчас порвут. — Послушай, щенок, то что у тебя отец бывший ментяра не даёт тебе права так со мной разговаривать. И тем более, что сейчас он просто протирает свои штанишки в институте МВД. Он даже не мент, поэтому ничего мне не сделает.-парня оттолкнули к стене. Тот едва пошатнулся и недовольно сжал челюсти. Руки в карманах сжались в кулаки. На злое пыхтение мальца мужчина только загоготал и взял обратно пиво. — Все усек? — Усек. — В четверг не приходи. Аркашка к стоматологу пойдет или на олимпиаду.— он почесал затылок, наблюдая за газами в алкголе. — Я хрен знает. Даже не знает куда идёт его сын. Отличный отец. Что сказать… Но до этого Виктору не было дело, как и многим людям. Чужая семья-не его забота. — До свидания, Николай. — Ага. — мужчина приложился к бутылке Жигулёвского и махнул рукой на прощание. Подросток грустно вздохнул, надел пальто и покинул квартиру. Собрание литературного кружка будет через 15 минут. Хорошо, что Аркадий живёт в том же районе, где и проходит собрание. *** — Всем привет. Ну что? Кто хочет начать? Запыхавшийся мальчик ввалился в помещение. Он повесил на стул пальто. Все члены лит кружка сидели на стульях. Один только Сергей на правах старшего лежал на диванчике, раскинув руки. С больной спиной по другому никак. Виталий издал тихий смешок из-за потрепанного вида пацана, но быстро прекратил реагировать подобным образом, когда Антон сконфуженно дёрнулся. — Вопрос, который выносится? — парень прокашлялся и поправил очки. Шесть пар глаз уставились внимательно на предводителя литературного побоища. — Может познакомимся с новичком? — предложил Арсений, зачесывая светлые волосы и поглядывая на часы, висящие на стене. Он постоянно бежал куда-то. Все время спешил будто от этого зависит его жизнь. Хотя сам работал на вахте один месяц и на две приезжал обратно. При чем приехал он вчера. Виктор не мог понять: то ли мужчина болеет чем-то, то ли такой трудоголик, что не хочет отменять дела даже в выходные. — Меня зовут Давид. Я с левого берега, поэтому со мной лучше не конфликтовать. Магомед охнул, прекращая дергать ногой. Густые брови поднялись вверх, образовывая складку. — Ты парень четкий? Не будешь буянить? Давид подавил смешок и с серьезной миной качнул головой. Ледяное нет ворвалось из уст. Виктор кашлянул, поднимая брови и намекая, что насмехаться ни над кем не надо. Мужчины переглянулись. Первым встал как самый бесстрашный Виталий. — Я Виталий. — Виталий вытащил руки из карманов и со смешком опустился на своем место. — Я Магомед. — парень кивнул с важным видом. — Я Антон — тихо проговорил он, склоняя печальные глаза к земле. Антон всегда был таким. Часто хмурился и клонился к земле. Быть ближе к земле? Его вариант. — Сергей — добродушно усмехнулся мужчина, садясь. Он уже належался по горло. Последний участник никак не хотело представляться. Просто молчал и пялился на циферблат. Магомед толкнул его и проворчал что-то тому. Арсений встряхнулся и с удивлением посмотрел на серый с зеленым глазом обращенные на него. — Арсений. Виктор только кивнул, довольно улыбаясь. Ему не было нужды представляться. Его и так все знают. — Ну что? Если все мы познакомились, то начнем? — Думаю можно сразу начать с проблемы добра и зла. — Арсений дёрнулся, погружаясь в беседу. После этого вопроса его будто подменили. Сразу навострил в уши и заозирался по сторонам. — А можно с проблемы выбора?— поднял руку Давид с небольшой ухмылкой на губах. Он не чувствовал себя некомфортно. — Можно.— Виктор наклонил голову, дожидаясь ответа. Пальцы не могли спокойно лежать на колене. Они так и норовили что-то порвать или поцарапать. Поэтому парень просто стал перебирать пальцы. Виталий странно посмотрел на подростка кусающего губы. Давид, не замечая этого, высказался: — Булгаков строит сюжет так, что от каждого персонажа зависит его судьба и то по каким законам будет развиваться жизнь. Писатель дает каждому из своих героев возможность менять жизнь к лучшему, вот только не каждый из них этим шансом пользуется. Тот же выбор Понтия Пилата. Выбор Рюхина и Бездомного. — Очень хорошо. Но что на счёт Маргариты? По вашему она сделала правильный выбор, когда осталась с Мастером? Сердце пропустило удар, когда зеленый глаз вкупе с серым застыли на месте. Застыли на синим озере. Мягкая ласкающая зелень и твердый больной металл. Дуэт был таким странным. Антитеза будоражила что-то на дне Байкальских глазищ. Виктор совсем забыл, что такое чувствовать. Он так давно не испытывал такого адреналина от простого взгляда брошенного невзначай. Подросток тяжело сглотнул и прикрыл глаза. Его болезненно мечтательный взгляд никто не должен видеть. Все сразу догадаются о чем он думает. Этого нельзя допустить. — Ей так велело сердце. Это было ее желанием и выбором. Тогда есть ли смысл её винить? — Давид облизал сухие губы и терпеливо ждал, когда подросток взглянет на него. — Считаете всегда надо слушать сердце?— парень не поднимал взгляда. Лицо было равнодушным, но при этом по-своему печальным. — У великого человека два сердца — одно истекает кровью, другое стойко терпит.— Виктор лишь покачал головой в расстроенных чувствах. Давид хотел возмутиться, но его прервал Магомед: — Это же Халиль Джебран, да?— Магомед нахмурился и загремел чётками. — Мужчины, которые не прощают женщинам их маленьких недостатков, никогда не насладятся их великими достоинствами. Это разве не его фраза кстати, Магомед? — с иронией спросил Виталий. Глаза блестели хитростью. Он всегда был таким загадочным. Будто знал больше других и в душе постоянно смеялся над глупыми людьми. — Эта фраза очень подходит Маргарите. — Намекаешь на ее трансформацию в ведьму? — нахохорился Антон, запахивая кардиган сильнее. — Все женщины без денег и любви, как ведьмы. — хохотнул Виталий. Виктор не мог не поддержать. Его ценности не позволяли думать ему иначе. Ну кто виноват, что женщина правда странные? Правда в отличие от других представителей мужского пола Белов не считал, что слово «слабые» есть оскорбление. Женщины не хуже мужчин. Просто они глупее и слабее. Уступают по этим двум критериям. Это нужно принять и перестать строить из себя что-то. — Давайте не отходить от темы.— напомнил Виктор, наблюдая за замершим Арсением. Тот по какой-то причине не отводил взгляд от парня. Подросток хотел бы поежиться, да не мог. Холод неожиданно сковал все его нутро. Сердце бешено забилось без причины. Парень сглотнул и нервно поправил воротник, предпочитая не замечать три пары внимательных глаз. — Я хотел бы высказаться про проблему одиночества— тихо поговорил Антон, зачесывая светлые волосы назад. Парень незаметно выдохнул, радуясь тому, что все взгляды перешли на говорящего. — Конечно. Без проблем. — В произведении мы видим Мастера, чье произведение отвергает общество. А ведь оно для него было смыслом жизни. Тем самым автор раскрывает одиночество творческих людей. Также, мы видим одиночество Иешуа, которого отвергли люди не приняв правды, проповедуемой персонажем. Что довольно прискорбно, конечно. Кроме того одиночество присутствует и в образе Понтия Пилата… Сюзанна сидела на подоконнике, раздумывая на ту же тему, что и Антон и наблюдая за потоками холодного ветра, который хлестал деревья. Борьба. Все сущее стремится выжить. Казалось бы все, кроме Сюзанны. Что с ней не так? Одиночество обычно вынужденная мера для того, чтобы не сгореть от давления общества. Чтобы не потеряться среди чужих убеждений. Одиночества-это граница. Но что если Сюзанна никогда не умела понимать где она, а где другие? — Сюзанна, ты в порядке? Сильные руки обвили девушку. Та грустно улыбнулась и притерлась щекой к чужому крепкому плечу. — Почему люди такие жестокие? -тихий вопрос разрушил уютную тишину. Поняв, что девушка сказала, она вся сжалась в попытках не дышать и не причинять никакого дискомфорта любовнику. Дмитрий лишь сильнее стиснул тело в руках и потерся щетиной о подставленную щеку. — Люди просто борются за свое существование. — Почему нельзя бороться без жестокости? Бороться, учитывая все факторы и подстраиваясь под человека. — девушка попыталась вырваться из объятий, но Дмитрий так и не дал этого сделать. — То есть ты предлагаешь пойти на войну без оружия, серьезно? — Но — Тебе нужно думать менее инфантильно. Я понимаю, что ты нежная и духовная личность, но не забывай в каком мире ты живёшь. Я оберегаю тебя как могу, но я не в силах всегда трятись около тебя. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь.-руки сжались сильнее на чужих ребрах. Девушка заглотнула воздуха и с распахнутыми глазами вцепилась ногтями в мужские предплечья. — Жестокость, Сюзанна, иногда лучшее, что может с тобой случиться. Есть события которые мы не хотели бы прочувствовать. И здесь нам она как раз и помогает. Жестокость это благо. Мягкое наказание людям за их грехи. Девушка надавила сильнее, образуя маленькие белые полулунки от ногтей. Дмитрий беззвучно выдохнул и ослабил хватку. — Благо? Да ты серьезно сейчас? Если бы везде была жестокость, то люди бы давно поубивали друг друга. — Люди и так убивают друг друга. — Я не об этом. Есть же и хорошие люди и . — Хороших и плохих людей нет. Есть просто люди и их поступки. — Ну хорошо, но что-то же людей побуждают поступать хорошо? — Долг. Моральный долг, который воспитывается в нас природой и обществом. Он регулирует много всего в нашей жизни. Сюзанна устала вздохнула, признавая, что аргументы у нее закончились. — Давай просто поговорим про книгу, которую ты взял читать. — Хорошо. Дмитрий выпустил из объятий и отошёл подальше. Взял с дивана книгу и покачал ее из стороны в сторону под взгляд полный шока. — Я взял «Гордость и предубеждение». — Ты серьезно? О ужас. — плечи девушки затряслись, а губа дернулась от плохо скрываемого смеха. Мужчина нахмурился и причесал прядь волос, наблюдая за контузиями любовницы. Сюзанна уже не выдержала из-за забавного жеста и засмеялась в голос. — Почему? — Просто рядом с этой книгой стояли эссе и научпоп. И из всего этого ты выбрал романтику? — Ну да. Не вижу ничего такого. — А знаешь давай. Как тебе мистер Дарси? — Ну не очень по правде говоря. Холодный, наглый, с большим самомнением. Как твой брат. Сюзанна хлопнула ресницами и поджала губы. Ее брат совсем не такой каким кажется на первый взгляд. Он довольно добрый и отзывчивый. И вообще… — Я с тобой не соглашусь. — Сюзанна, перестань. Именно это ты всегда и делаешь-не соглашаешься со мной. — А я, что обязана подчиняться? — Нет. Просто… — Просто ты привык всеми командовать как и на работе. Слишком сильно контролировать все вокруг. Дмитрий сглотнул, пряча глаза. Сюзанна взяла чужие руки, убрала книгу на подоконник и мягко потерла ладони массажными движениями. Сконфуженный заботой Дмитрий хотел было дернуться, но в итоге остался стоять на месте. Только взгляд направленный в окно показывал его истинное отношение к ситуацие. — Знаешь, а у Виктора мистер Дарси любимый персонаж. Он всегда им восхищался и даже шутил в детстве, что выйдет за него замуж, представляешь? -тихий голос ласкал уши, заставляя расслабиться и прикрыть глаза. — Странный выбор. Его прельщает холодность? — Скорее он заинтересован его сложным характером. Он всегда любил логические загадки. — Он сам очень похож на него. — Разве это плохо? — Нет. Скорее никак, чем плохо. Сюзанна вздохнула, бросая взгляд на окно. Взгляд быстро мазнул по плачущему мальчику на качелях. В России нет счастливых людей, поэтому и слезы видеть здесь не редкость. Главное не смотреть, просто не смотреть и все. У тебя нет другого выхода. Плохо, если ты считаешь иначе, милый мой. — Хорошо, а… Пока Сюзанна с Дмитрием обсуждали книгу, собрание литературного кружка уже закончилось. Последними остались Давид, Виталий и Виктор. Остальные же разошлись. — Купил пальто как у Паши? -спросил Виталий, надевая свой пуховик. Глаза при этом блестели слишком насмешливо. Парень застыл от простого вопроса. Он совсем не подумал, что кто-то может запомнить Пашино пальто. — И подшито именно в том месте. А — Мы встретились с Пашей. Поговорили, он отдал мне свое пальто на прогулке, так как я забыл свою куртку дома. В чем проблема? — напряженно отчеканил парень, сминая ткань пальто. Виталий застыл с недоумением на лице. Больные глаза слишком сильно сверлили его для такой мелочи. — Нет, просто странно все как-то. — Не вижу ничего странного.-подбородок приподнялся, а яростные глаза сверкнули который раз за разговор. — Я бы не стал отдавать другому парню свою верхнюю одежду, потому что тот замёрз. — Ты знаешь, что у нас всегда были теплые отношения с ним.-Виктор начал успокаиваться. У него нет другого выбора как взять себя в руки. Никто не виноват в его злобе и слабости. — А это случайно не он мистер Дарси? Виктор рассмеялся, качая головой. — Ты все никак не уймешься, да? — Я хочу узнать кто это. — Этот человек мне очень дорог, поэтому я и не хочу о нем рассказывать.-пробормотал Виктор, отводя глаза в сторону и перебирая руки в карманах. — Или ты просто считаешь, что мы не поймем. — Виталий пожал плечами, внимательно рассматривая нашивку на пальто. Давид нахмурился, не принимая о каком Паше идёт речь. То, что, возможно, у Виктора есть партнёр омрачало состояние мужчин, но не заставило внутренний дух пасть. — Все люди боятся осуждения. Это норма. — Не будем сейчас говорить о норме, а то такси уедет, не дождавшись меня.- Виталий посмотрел на заехавшую во двор Kia. — Я погнал. — Пока. — Пока. Виталий выбежал на улицу и торопливо сел в машину. Мужчина мечтал поскорее оказаться в кругу семьи. Прошло совсем ничего времени, а он уже соскучился. Всё-таки он не плохой отец и муж. Давид повернулся к парню. Ему не особо нравилось, что у парня имеются какие-то секреты. Да и поведение мальчишки довольно странное. Тот постоянно дёргается и злится. Он совсем не походил на того заносчивого мальчишку с которым мужчина познакомился пару дней назад. Странная перемена за пару дней…или же мальчик просто хотел создать о себе хорошее впечатление. Кто знает? — А что за Паша? — Он основатель кружка и мой очень хороший знакомый. Я можно сказать его протеже. Когда он ушел из кружка, то передал все дела мне, а не Сергею. Не знаю по какой причине. — Виктор потёр лоб, нашарив закладку, которую Павел забыл во время прошлого отдыха за городом. Парень принялся осторожно ощупывать края с призрачной улыбкой. Такая мелочь напомнила о самых лучших их совместных временах. Беззаботных временах. Временах, когда подросток ни о чем не задумывался и благодарно утыкался носом в чужую шею. Временах, когда он безостановочно перебирал малочисленные седые волоски на чужой голове, слыша в ответ успокаивающие слова. Это было счастливое время, когда Виктор не корил себя за связь с женатым мужчиной. А теперь он разрывается между чувством собственного достоинства и Пашей. Он так привык к нему, что даже не заметил, что любовь переросла в скуку. Когда он был ребенком все было куда проще. Парень отогнал грустные мысли и повернул голову в сторону Давида, с удивлением отмечая чужое молчание. — Поэтому с твоим мнением считаются, несмотря на твой возраст? Из-за протекции Паши? — Можно и так сказать. — Обещай, что расскажешь мне каков был первый день командования взрослыми дядями. — с усталой улыбкой мужчина двинулся к выходу и махнул на прощание. — Я могу это рассказать прямо сейчас даже. — Виктор зачем-то подскочил с места и ухватился за руку. Он не знал зачем, но шепот в голове усиливался стоило Давиду отойти от него. Страшно. Просто страшно потеряться в тьме своих желаний. В тьме своего рассудка. Давид тяжело сглотнул и кинул странный взгляд на юношу. Тот стушевался и убрал руку. Поразительно. Парень во все встречи с брюнетом был сильным и наглым. Возможно и раздраженный, но тем не менее тот никогда не смотрел так беззащитно. Правда, взгляд этот быстро ушел. А на смену ему пришел ледяной и беспощадный. Давид покачал головой. Ну, конечно, говори, что тебе на меня все равно. — Я имею в виду, если тебе интересно, то я могу задержаться ненадолго. — подросток поджал губы и с вызовом посмотрел на татуировку на шеи. Маленькие латинские буквы. Стоп… Папочка? Что? Все так и чесалось спросить, но интригу ему хотелось держать до последнего. — Carissimi Deus — прошипел Давид, посматривая на часы. Он уже не успевает на этот трамвай. А ведь ему ещё нужно заскочить на работу. Отвратительно. Но чем-то жертвовать ради Виктора придется. Крест под серым глазом дёрнулся вместе с мышцей. — Ты же еврей. Носить крест на себе не против правил? — Виктор перебирал пальцы в карманах пальто. Со стороны это не было заметно. От этого можно было подумать, что хозяин тела находится в абсолютном спокойствии, но это было совсем не так. Ощущение будто все органы чувств обострились никак не отпускало. Как и желание коснуться этих татуировок. Провести рукой по темным волосам. Какое-то тупое наваждение. Так не должно быть. Наверное это просто реакция на красивых людей. Чем это отличается от реакции на Аркашу? Просто Давид тоже мужчина. Вот и все. — Я работаю в субботу, так что как вы понимаете я не особо религиозен. — Давид будто совсем не видел мучений своего визави и просто продолжал улыбаться. — В общем… Они сравнялись на улице и шли нога об ногу до места остановки трамвая. Виктор повествовал о своем прошлом, а Давид послушно слушал, не перебивая и эмоционально реагируя местами. — Вот так. — закончил парень, бросая взгляд на проезжие машины. Ему показалось, что знакомая черная Lada проехала мимо, но наваждение быстро прошло. Он сейчас с женой. По другому никогда не было. Выходные чаще всего дни Марго, а не Виктора. — Это довольно круто знаешь ли. — Спасибо, что оценил. Они замолчали. Виктор пытался бороться с тягой к этому мужчине и своим состоянием, а Давид просто наблюдал за трамваями, ища глазами нужный. Правда, затея мужчины быстро провалилась. Ближайший будет только через десять минут. Брюнет повернулся к парню и, совсем не замечая чужое состояние, спросил: — Тебе не понравился ответ про Маргариту. Почему? — Просто ее поступки нельзя объяснить логикой. Они импульсивны. А эмоциональность не лучший источник вдохновения для принятия судьбоносных решений. — Считаешь, что разум лучше? — Давид подошёл ближе, а Виктор, не ожидавший подобного, попытался отшатнуться, но в итоге лишь ближе примкнул к мужскому телу. — Придерживаясь разумности, легче выжить. Логика одно из величайшего до чего дошли люди. Забавно, да? Люди одновременно и разрушают все вокруг, и умудряются что-то создать. — Виктор отодвинулся от своего визави и покачал головой в расстроенных чувствах. — Мы просто боремся. Жизнь — одна большая борьба. Так как можно осуждать нас за то, что нам дали другие? Не мы дали нам жизнь. — Но мы продолжаем при этом следовать своему эгоизму. — Эгоизм это уже совсем другая тема, Stiria. — Что? — Виктор нахмурился и сжал кулаки. Те будто не слушались его и сами становились все сильней и сильней. — Продолжим в следующий раз, Виктор? — Давид заметил серым глазом приближающийся трамвай. Кулаки в пальто разжались, когда парень устало выдохнул и тихо попрощался: — Обязательно. До свидания, Давид. Мужчина посмотрел на приближающийся трамвай, но почему-то остался стоять на месте. Жевал губы, сжимал кулаки. Виктор нахмурился, не понимая почему мужчина медлит. — Не хочешь сходить погулять завтра? Парень застыл, не понимая как ему ответить. Сердце вопило дать шанс этому странному мужчине себя заинтересовать и отвлечь, а мозг понимал как тяжело будет, если мужчина поймет его неправильно. Он хочет? Он не знает… — Ну же. — Да. — Виктор почти прокричал это, совсем не понимая почему. Он теряет контроль над своим телом и мозгом. Какой ужас. Мужчина запрыгнул в трамвай в последний момент и улыбнулся на прощание. Двери захлопнулись и понесли трамвай. Виктор устало посмотрел в след. Он так устал от всей этой беготни. Конечности никак не хотят согреваться вторые сутки. Сердце бьётся в разы быстрее обычного. Он устал. Просто устал. Виктор побрел из Коминтерновки в район, где жила Сюзанна с Дмитрием. Сознание юноши предпочло не давать понять юноше, что тот правда узнал машину своего любовника. Павел сжимал обшарпанный руль. Настроение было биться об этот же самый руль, но он не ребенок. Истерика для взрослых роскошь, которую могут позволить себе только избранные. В момент столкновения двух тел хотелось переехать брюнета. Тот не заслужил его мальчика. Мужчина столько вложил в этого подростка. Слишком поздно, чтобы он мог отпустить парня. Если бы этого было несколько лет назад, то ладно, но сейчас уже нет. Телефон зазвонил. Марго. Опять. Павел сжал переносицу и дыхнул на окно, протирая то. Ему пара домой. Жена задалась его из магазина. Рианна ехала в машине и рисовала на запотевшем окне. Она всегда любила рисовать. В ящиках стола куча скетчбуков и листов А4. Рисование успокаивало. Помогало забыться. Все проблемы будто проходили мимо и больше не кусали ее. Даже сейчас она ехала на кружок рисования. Она смогла выпросить один час в неделю у родителей. Хотя, те считали это простой тратой времени. Пришлось поплакать, но в итоге родители сжалились и даже купили ей много вкусной вредной еды. Только, чтобы она не плакала. Девушка никогда не подумала бы, что единственной целью для посещения этого мероприятия окажется не любовь к рисованию, а женщина. Она притягивала взгляд. Была всегда добра и чутка к подростку. Женщина обучалась рисованию вместе с Рианной на равных, хотя и была сильно старше. Девушка не понимала почему, но сердце билось чаще. А чужая улыбка заставляла леденое сердце таить. Она понятия не имела, что можно такое чувствовать к женщине. Это странно. Голова кружилась, а щеки краснели. — Мы приехали. Девушка расплатилась с таксистом и вышла на улицу. Если повезёт, то та женщина опять будет там. Тем временем Сюзанна с Дмитрием пили чай. Девушка ради минуты внимания от любовника аж расставалась. Приготовила Кварккухен хоть и никогда раньше сама не готовила.Получился он, конечно, не особо красивым, но вкусным. — Ты умница. Все очень вкусно получилось. — Спасибо — девушка смущённо улыбнулась и отпила зелёный чай. — Я старалась. — Знаешь — после недолго молчания и серпанья чаем Сюзанна заговорила. — Бабушка часто готовила в моем детстве. Я крутилась около нее, а она все сетовала, что от моего мелькания у нее голова кружится. Представляешь? — Я рад, что тебе есть что вспомнить. Это хорошо. Плохо, когда, оглядываясь назад, ты не можешь вспомнить ничего хорошего. — Какая разница что было в прошлом? Сейчас важно только будущее и настоящее. — Сюзанна, именно моменты в прошлом вселяют в нас уверенность двигаться дальше. Думая о завтрашнем дне намного легче не потеряться в этих думах, если что-то будет тебя держать в настоящем или прошлом. Девушка помотал головой, не соглашаясь. Она руками закрыла лицо, не желая смотреть на мужчину. Тот выдохнул и взялся за чужие руки. — Ты не можешь обесценить свое прошлое. Ведь именно оно сделало тебя такой. — Какой? — тихо спросила девушка. — Прекрасной. Мужчина убрал руки, открывая себе обзор на милую женскую улыбку. Сюзанна только хотела что-то сказать как в дверь отворилась и в квартиру ввалился брат. Тот держался за голову и почти не мог ходить, не опираясь о стену. Девушка подбежала ближе. — Виктор, что такое? — Просто голова болит. Все хорошо. — Точно? — Конечно. Не сомневайся во мне. — Сюзанна нахмурилась, совсем не веря брату и думая о том, чтобы уложить парня. — А.— зазвонил телефон. Сюзанна отошла на балкон и сняла трубку. Ох. Лучше бы она этого не делала. Из трубки лился мелодичный голос человека, который пожелал забыть ее много лет назад. — Сюзанна, ты слышишь меня? Она прикрыла глаза, скрывая болезненный взгляд. Лучше бы не слышала. — Слышу. Что ты хочешь от меня? — голос был сиплым и еле различимым. Она давила его, пытаясь говорить, но тот как назло все снижал тональность и снижал. Она разучилась говорить с людьми. Разучилась слышать этот голос и отвечать ему. — Мы хотели пригласить тебя на ужин. Ты как? — Почему? — Что? — голос с той стороны озадаченно спросил. Будто бы совсем не улавливал чужой боли. Хотя, это непосильная задача для куска металла. Он пока ещё не научился передавать все эмоции и чувства собеседника. Как и Сюзанна не научилась прощать людей. Разве можно так просто звонить и что-то спрашивать не? Это не честно. Маленький ребенок внутри вопил об этом со слезами на глазах, но ради приличия девушка не слушала его. Горло дернулось в реальном позыве. Ещё чуть-чуть и она не выдержит. — Почему? — Милая, мы все тебе объясним. Приходи. Абонент бросил трубку, оставляя Сюзанну одну. Опять одну- с злым весельем подумала она. Они всегда так делали. — За что ты так со мной, мама?

«сностью пришла в голову мысль о том, как дико, бесполезно, нелепо и жестоко»