Сакура в Холодном Свете Фонаря

      Был поздний летний вечер — почти уже следующий день. Блондин сидел за мольбертом, его волосы были слабо, но затянуты резинкой, не позволяющей непослушной чёлке лезть в глаза. Хван провёл последние пять часов на одном и том же месте, поднимаясь лишь для того, чтобы налить себе очередную кружку ароматного чая с мелиссой и взять пару печенек, а потом снова вернуться на не самый удобный стул, который, впрочем, не мешал парню творить свой шедевр. А тем шедевром была картина, на которую вдохновила его одна девушка.       Вроде как ничем не примечательная — средней длины волосы, нос с горбинкой, в общем, с теми «неидеальностями», которых многие стесняются, — но для Хёнджина она казалась завораживающей… Он с благоговением наблюдал за каждым движением её рук, за каждой улыбкой, заставляющей её носик морщиться, за тем, как её глаза наполняются слезами от такого прекрасного, искреннего до глубины души смеха.       Они познакомились в кафе около университета искусств, из которого выпустился Хван. Она сидела за столиком около окна, задумчиво смотря на оживлённую улицу и улыбаясь непонятно чему. Уже тогда девушка показалась ему необыкновенной, поэтому он решил подойти. Заметив парня около себя, она тепло ему улыбнулась, спросив, может ли она ему чем-то помочь. Тот был настолько окрылён симпатией к новой знакомой, что напрямую спросил, не против ли та погулять с ним вместо того, чтобы сидеть в довольно душном кафе. Она хихикнула и согласилась.       За недолгое время этой спонтанной прогулки они успели узнать друг о друге много интересного: например, девушку звали Ким Еджин, она, как и Хёнджин, увлекалась живописью, любила долгие прогулки и встречать закаты и рассветы, любила шоколадное мороженое, но ненавидела фисташковое; любила петь и танцевать, довольно часто посещала концерты любимых групп, непонятно откуда достав на это деньги; любила читать, хоть и не получалось выкроить на это много времени. Когда пришло время прощаться, Хван, как истинный джентльмен, предложил Еджин проводить её. Она не отвергла это предложение, так как ещё была весна, и солнце заходило рано. Но это была не единственная причина, по которой девушка позволила себя проводить: дело в том, что на пути к её дому находилась очаровательная аллея, по краям которой были высажены сакуры. Примерно в это время их цветы распускались, представая во всей своей красе и добавляя в серую жизнь красивый розовый оттенок. Еджин любила смотреть на эти деревья из окна, часто обращаясь к ним с немыми просьбами, как некоторые обращаются к животным или предметам в доме. Порыв поделиться этим местом с новоиспечённым знакомым, который, к слову, был ей довольно симпатичен, особенно после того, как они узнали друг друга поближе, был ей непонятен, но девушка решила не идти наперекор своему сердцу, продолжая беззаботно рассказывать Хвану забавные истории из жизни и заставляя того смеяться, да так, что щёки начинали болеть. Они не признавались сами себе в этом, но у обоих в тот момент порхали бабочки в животе, ощущение от которых они никогда и ни за что не забудут.       Когда они дошли до той самой аллеи, сердце у девушки стало ныть: она не хотела расставаться с парнем, ни за что не хотела, она мечтала оттянуть момент прощания, даже несмотря на то, что они договорились встретиться ещё. Хван будто почувствовал что-то в настроении Еджин, поэтому взял ту за руку, крепко сжав, как бы обещая, что не бросит, что они точно ещё увидятся. Ким сразу расслабилась, но всё равно предложила посидеть несколько минут на лавочке под холодным светом фонаря рядом с одной из красиво цветущих сакур. Они сидели в молчании, пока Хёнджин не включил на своём телефоне тихую мелодию, утаскивая девушку на середину аллеи и начиная аккуратно вести в танце. Они плавно покачивались в такт мелодии, не произнося ни слова. Еджин опустила голову на грудь Хвана, ощущая его сердцебиение. Даже не имея медицинского образования, она могла точно сказать, что это была явно не норма сердечного ритма. Девушка подняла на него немного беспокойный взгляд, который встретился с проницательным взором парня. Время словно остановилось, они перестали слышать музыку, по-прежнему игравшую на телефоне, шелест листвы, шум машин на дороге. Они начали медленно сокращать расстояние между их лицами, и когда оставались лишь считанные сантиметры, на выдохе Хёнджин спросил: «Можно?» В ответ на этот вопрос девушка сама потянулась к нему. У них обоих бабочки в животах словно переродились заново: слишком много чувств они испытывали одновременно, не знали, что с ними делать, но решили оставить всё на потом, наслаждаясь моментом…             Сколько бы Хван не думал об этом, он не знал, чем Еджин зацепила его . То ли той простотой и уверенностью, с которой девушка болтала с ним, то ли схожестью в их характерах, то ли чем-то ещё. Но после той прогулки они встречались почти каждый день, спустя пару недель он предложил ей встречаться, спустя три месяца они решили съехаться, выбрав симпатичную квартирку, из окон которой открывался вид на прекрасный парк, в котором они много гуляли.       Хёнджин не мог перестать смотреть на уже законченное полотно. На нём красовалась веточка сакуры, освещённая тем самым фонарем, под которым они впервые поцеловались. Он не мог дать название произведению сам, поэтому терпеливо ждал Еджин, добавляя незначительные детали: свет в окнах далёких домов, отблески от фар машин... Через несколько минут пришла сама Еджин, сразу подойдя к своему парню и обняв его. Как только она отстранилась, её взгляд упал на ещё не до конца высохшую картину. Хёнджин заметил, как на её лице появилась лёгкая улыбка, а зрачки расширились, затем она немного дрожащим голосом спросила: «Это то самое дерево? Тот самый фонарь?» Парень словно был готов к этим вопросам, поэтому мягко кивнул, включая на телефоне ту самую мелодию, под которую они танцевали уже больше года назад, притянув и прижав к своей груди начавшую всхлипывать девушку. «Я тебя люблю», — прошептал парень, поцеловав макушку Еджин, на что та медленно потянулась к его губам, тихонько произнеся: «И я тебя, Хван Хёнджин».