Танцуй со мной

Шторы задёрнуты, свет приглушен, вещи убраны с пола. Антон стоит посреди комнаты и осматривает помещение на предмет посторонних предметов — ими могут оказаться закатившиеся под тумбочку карандаши или упавшие с принтера бумаги. Сегодня в планах много и активно двигаться, поэтому стоит вынести вообще всю мебель из комнаты, чтобы случайно не зацепить ничего своими длинными конечностями. Антон убирает разбросанные на столе бумажки в тумбочку, заглядывает под неё, опустившись на колени, и действительно вытягивает потерянную пару месяцев назад канцелярию — чёрную гелевую ручку и простой карандаш. Раньше они всегда стояли в горшке для цветов — в чистой, вымытой ёмкости, которая не сдвигалась со своего места рядом с компьютером чуть ли не с момента переезда в эту квартиру. Если бы она была одушевлённым предметом, Антон бы смело сказал, что любит и уважает её. Да и как сказать по-другому, если он даже стабильно — раз в месяц — протирает её старыми носками, которые валяются в коробке для тряпок, вместе с остальной, уже непригодной для жизни одеждой? Антон ставит ручку и карандаш в родной для них «органайзер» — они ударяются о стенки с громким стуком — и вытирает пыльные руки о рулон бумажных полотенец, заранее оставленный на столе. Шастун не планировал наводить сегодня дома порядок, но идея, которая уже пару недель неустанно вертелась в голове и нагло требовала своего исполнения, буквально заставила достать из шкафа робот-пылесос и корзинку со всякими средствами для чистки любых поверхностей. Антон потратил на это всё утро! Пускай и проснулся он только в час дня и оттого утро пришлось на послеобеденное время — парень провёл много времени за уборкой. Сейчас комната выглядит более чем опрятно. Антон никогда не успевал насладиться порядком, наведенным Арсением, поскольку превращал квартиру в хаос до того, как успеет запомнить блестящие поверхности и выставленные аккурат в ряды предметы. Антон оглядывает плоды своих трудов и довольно улыбается проделанной работе — теперь ему точно ничего не помешает в исполнении задуманного. Дело за малым — сделать передышку, дать спине расслабиться, а после можно смело приниматься за дело. Антон не успел застать Арсения дома. Пока он сам спал, мужчина уже улетел певчей птичкой по своим делам, не оставив привычной записки, но написав сообщение: «Записался на парочку съемок, так что буду убегать пораньше в ближайшие дни. Вернусь около шести, не скучай». Шастун хмыкнул, прочитав. «Ох уж эта моделька!», — пронеслось у него в голове. Что-что, а любовь к объективам фотокамер у его парня не отнять. Антон представляет, как бы он чувствовал себя, если попробовал воплотить свою задумку на камеру: она бы приближалась и отдалялась, выхватывая отдельные части тела, чтобы в конечном итоге запечатлеть на плёнке плавные, тягучие движения. Обязательно нужно попробовать себя снять, чтобы оценить результат и увидеть свои ошибки в танце. Антон еще не пробовал, но уже чувствует, что работы предстоит много — с первого раза не удастся даже выработать ровную походку. Видеозапись самого себя подскажет, куда лучше поставить ногу, чтобы не подвернуть её и не полететь носом в пол. А ведь на нём даже нет тех самых ботильонов для танцев в стиле хай хиллс, с которых упасть такому неуклюжему Антону пророчит сама судьба. Эта обувь представляет собой туфли на небольшом каблуке, с тугой шнуровкой, которая плотно фиксирует ногу, и выглядит безумно красиво на уверенно-двигающихся ногах. Так что такое великолепие впору профессионалам, а не новичкам, и уж никак не Антону, который и начинающим-то не может назвать себя — он буквально пару часов назад открыл для себя такое направление как танцы на каблуках. По своей сути хай хиллс — это смесь нескольких стилей: джаз-фанка, вога, и нескольких других. И хотя оригинальный танец исполняется на каблуках, не возбраняется его демонстрировать и в любой другой обуви, ведь самое главное в любом искусстве — чувствовать. Чувствовать музыку и уметь отпустить себя. Чувствовать свои же плавные движения, которые не должны выглядеть как дергания робота. Наконец, чувствовать себя живым и привлекательным. Антон прочитал эти воодушевляющие рассуждения в статье одного небезызвестного танцора и тренера по совместительству и даже загорелся желанием прикупить у него курс. Но пока он на это окончательно не решился, будет довольствоваться короткими мастер-классами и разборами хореографий в свободном доступе на Ютубе. Антон приносит из другой комнаты свою маленькую колонку — из двух больших, что стоят рядом с проектором, конечно, будет хороший звук, но Антон не собирается созывать всех соседей и устраивать дискотеку. Всё, что ему нужно сейчас — чётко слышать каждый звук в песне, ведь ориентироваться исключительно на бит было бы попросту несерьезно. Так что перед началом репетиций всегда следует прослушать музыкальную композицию несколько десятков раз, чтобы познакомиться с ней поближе и уловить каждое изменение в музыке. Антон садится на пол, вытягивая ноги вперед, чтобы не болели колени, и упирается локтями в бёдра. Парень расслаблен — возможно, его так вымотала уборка, — но на самом деле он действительно хочет получить удовольствие от своего танца. Арсений на протяжении стольких лет показывал Антону, что тот не деревянный, не стеклянный и даже не оловянный, и теперь все старания дают свои плоды — Антон наконец-то хочет кайфовать от самого себя. Антон готов попробовать открыться с новой, неизвестной никому ранее, стороны. Губы растягиваются в предвкушающей улыбке, когда парень открывает одно из сохранённых на телефоне видео, чтобы приступить к разучиванию первых элементов. И все же Шастун не спешит повторять за танцором — хочет для начала поднатаскаться в «теории», ведь без неё велик шанс запутаться в ногах и упасть при совершении уже первого па. Потому Антон пока внимательно следит за мужчиной в кадре, силясь запомнить каждую мелочь: расстояние между коленями перед началом движений, технику «волны», длительность взгляда в одну точку во время поворота и прочие мелочи, кажущиеся ему неоспоримо важными. Парень потихоньку начинает имитировать руками то, что делают на экране, заставляя мышечную память активизироваться. Это помогает первично ознакомиться с танцем и запомнить хотя бы, в какую сторону летит нога и в какой момент нужно опуститься на пол. Видео стоит на повторе: начинается, заканчивается и снова воспроизводится. Антон больше не сидит на полу: он поднимается, осторожно пытается облокотить телефон на банку для канцелярии для удобства и пробует наконец повторять движения. Парень часто бегает от центра комнаты к столу, чтобы перемотать видео, переключает с обычной на более медленную скорость, внимательно смотрит под ноги, контролируя каждое свое действие. Шастун радуется, когда удается сделать более-менее хорошую волну телом и буквально ликует, когда опустившись вниз, колени перестают щёлкать и больше не заставляют отложить идею с танцем до лучших времен. Антон остается терпеливым: не бесится, если что-то не выходит с первого раза, и не злится из-за отсутствия скорого результата. Это его первый в жизни танцевальный опыт — он знает, что практика доводит до совершенства, и потому не отступает. Спустя час Антон чувствует, что внутренняя батарейка требует срочной подзарядки. Руки и ноги дрожат от непривычных нагрузок, футболка промокла от пота, но Антон ощущает приятное удовлетворение. Усталость патокой растекается по телу и ощущается каждой клеточкой тела. В голове Шастуна пробегает мысль о том, как неприятно будет тянуть мышцы на следующий день, но сейчас он довольно жмурится, когда струи воды в душе бьют по спине, а напряженное тело медленно расслабляется под горячими потоками. После тренировки Антон отправляется на заслуженный отдых — отчаянно лежит, не имея сил лишний раз перевернуться на другой бок. Мокрые волосы липнут ко лбу, и он нехотя их поправляет, ведь руку из-под одеяла доставать тоже жуть как не хочется. Парень проводит в постели оставшийся вечер и прямо оттуда перед приходом Арсения заказывает доставку: сил не хватает даже на то, чтобы сделать такой любимый обоими жителями квартиры греческий салат. Антон сидит на кухонном диване, завёрнутый в плед, когда из коридора слышится звук проворачиваемых ключей в замочной скважине. Шастун улыбается, но не встает — только поворачивает голову к двери и немного ерзает, чтобы голые ступни тоже были укрыты пледом. Арсений сразу заглядывает на кухню — любит мыть руки именно здесь — и довольно втягивает воздух носом. Еда из ресторана действительно пахнет очень вкусно, особенно для человека, которые не успел забежать на обед, а вместо завтрака закинул в себя чашку кофе. — Как прошёл день? — сразу спрашивает Арсений. Вместо приветствия — мимолётный поцелуй в губы и лёгкое поглаживание по плечу, едва касаясь футболки — Антон в домашней одежде, а Арсений только что пришёл с улицы. — Мне показали пару исходников с сегодняшней съемки. Кадры — улёт. Наверное, стоит почаще заглядывать к этому фотографу. Антон внимательно слушает мужчину, откинув голову на спинку дивана. Постепенно начинают ныть мышцы, но он старается не морщиться и не показывать, что что-то не так. Антон аккуратно, стараясь сильно не напрягаться, отодвигает от груди ногу и выпрямляет её. Колено, ударившееся об пол пару раз, даёт о себе знать неприятным покалыванием — Антон незаметно поглаживает его под пледом. Парнем владеет иррациональное желание сохранить до последнего свои потуги в танцы в секрете от Попова. Антон уже предвкушает момент, когда его мужчина увидит конечный результат стараний, и оттого безумно хочет тренироваться еще больше, еще усерднее. Но нечто, стреляющее в голень при подъеме с дивана, видимо, не разделяет энтузиазма с обладателем и просит отсрочить изучение нового танцевального материала. — Я спал до полудня, потом пытался найти силы подняться с кровати, но пока их искал, уже стемнело. И вот уже снова захотелось спать, — Антон пожимает плечами, сохраняя абсолютно расслабленное лицо, а затем разводит руками, в одной из которых зажат кусок сыра в то время, как в другой — недавно открытая пачка масла. Шастун захлопывает дверь холодильника и посильнее прижимает её к корпусу, слегка наваливаясь, — резинки стали совсем плохи. — Продуктивно, значит, день провёл, — едва ли разборчиво с куском говядины во рту произносит Арсений. Он подносит вилку с капустой ко рту, зубами стаскивает еду и жует, не сдерживая довольного стона. — Еда — это прекрасно. Антон хмыкает и кивает — как же не согласиться с таким заявлением? Затем достает из шкафчика хлеб, вытаскивает из подставки для приборов острый нож и на скорую руку делает себе парочку бутербродов. После танцев он так ничего толком и не ел, а вот теперь внезапно настигло чувство голода, поэтому он отрезает пару толстых кусков хлеба, намазывает на них сливочное масло и конечно же, кладет несколько крупных ломтиков сыра сверху — ведь его много не бывает, верно? Мужчины ужинают преимущественно в тишине: Арсений не может оторваться от еды, а Антон слишком устал для разговоров. Он боится представить, сколько ему понадобится заниматься, чтобы перестать чувствовать такую дикую слабость после каждой тренировки: спина ноет, на коленях уже красуются свежие синяки, а голова не перестает кружиться. Антон искренне рад, что, благодаря новогодним праздникам, ближайшую неделю проведет без необходимости лишний раз куда-то выходить, а это значит, что у него есть возможность хорошенько отрепетировать танец и после — отдыхать столько, сколько понадобится его телу. *** На следующий день Арсений снова убегает на фотосессию. Он пытается пробудить Антона лёгким поцелуем в нос и уже собирается убежать, не получив никакой ответной реакции, но мужчину ловят за рукав рубашки и требуют полноценного поцелуя. Сам Антон еще не открыл глаз — более того, он даже не уверен, что всё это не приятное продолжение сна. Арсений закатывает глаза, но целует. Антон вяло шевелит губами, приподнявшись на локтях — поднять подняли, а разбудить забыли. Арсений напоследок поправляет почти свалившееся на пол одеяло и в спешке вылетает из квартиры. Шастун тем временем заворачивается в это самое одеяло и подтягивает к себе ноги, сразу же скорчившись — бедра жутко болят. И не только бёдра: ноют руки, область живота, сводит голени, даже шея ощущается непривычно тяжелой. Антон вздыхает, понимая, что сегодня нужно как следует растянуть задействованные вчера мышцы, чтобы боль поскорее ушла, оставив вместо себя готовое к репетициям тело. Антон окончательно встает с кровати только в районе двух часов, всё еще заспанный ползет в ванную и пытается привести в порядок растрепанные кудряшки на голове: они примялись во время сна к голове и теперь смотрят в разные стороны. Антон какое-то время проводит в попытках уложить их, но не добившись желаемого результата, бросает эту затею. Да и не всё ли равно, как выглядят его волосы, если весь день планирует провести дома один? Он достаёт из закромов коридорного шкафа забытый богом коврик для занятий. До того, как Арсений предпочел в качестве утренней физической нагрузки бег, он делал по утрам зарядку: растягивал спину, лежал в складке и разминал конечности. Тело Арса, гибкое и выносливое, спокойно реагировало на подобные упражнения — не хрустела ни одна косточка. Антону доставляло удовольствие иногда, выглядывая одним глазочком из-под одеяла, наблюдать за тренирующимся Арсением. Он, по правде говоря, всегда завидовал физической подготовке своего мужчины. Сегодняшним утром парень испытывает это чувство с новой силой, потому что после вчерашнего чувствует себя прилипающим к тарелке блинчиком: хочется распластаться также по площади всей кровати. И тем не менее, Шастун продолжает сидеть на полу и упорно пытается растянуть бедро. Танцы в программу сегодняшней тренировки не входят, но Антон всё же смотрит новое видео своего любимого танцевального блогера и берет на заметку парочку движений. В хай хиллсе есть элементы вога, который сконцентрирован на движениях руками. Антон неосознанно начинает крутить кистями, плечами и локтями, забыв про ноющую боль — так сильно увлекается изучением короткой связки. Мышцы обещают ныть еще несколько дней, но помощь растяжки должна поспособствовать восстановлению. Антон в конце своей тренировки решается сделать складку, но непривыкшие к таким ухищрениям колени отвечают болезненным протестом. Парень заканчивает это упражнение, когда понимает, что расстояние между пальцами рук и ног катастрофически большое, а колени заходятся дрожью. Возможно, стоит попросить Арсения помочь с растяжкой — тот точно знает, как сделать всё мягко и безболезненно. Сил после сегодняшней тренировки остается намного больше по сравнению с предыдущей, но ведь и растяжка не так энергозатратна. Антон сворачивает коврик и убирает его обратно в шкаф, натыкаясь на множество всяких приспособлений для тренировок: в картонных коробках из-под обуви лежат скакалка и резинки, несколько твердых блоков и наколенники. Антон, едва заметив их, сразу же забирает и прячет в свой ящик комода, куда Попов обычно не заглядывает. Наколенники ему точно понадобятся в этом непростом увлечении танцами, впрочем, как и чуть больше выносливости во время занятий спортом. Арсений вечером снова не слишком разговорчив: устал и оставил всего себя в фотостудии. Антон готовит для него макароны с томатным соусом, заботливо накладывает побольше на тарелку и старательно делает вид, что похвала прекрасного ужина к нему не относится ни на йоту. Шастун складывает грязную посуду в посудомойку, протирает стол влажной тряпкой, тем самым возвращая кухню к приемлемому виду. Занятия танцами привили ему организованность не только в рамках тренировок, но и в хозяйстве в целом. Раньше грязные тарелки могли остаться лежать в раковине до утра, если Попов лишний раз серьезным тоном не напоминал о необходимости их помыть. На следующее утро Арсений снова куда-то уезжает, а Антон думает, что его мужчина распланировал свои фотосессии — ни больше ни меньше — на ближайшую вечность. Шастун встает раньше обычного и на удивление не валяется в кровати еще несколько часов после того, как открыл глаза. Он чувствует остаточную боль в мышцах, цокает языком, но отказываться от танцев и сегодня не собирается. Ему хочется выучить одну интересную связку, которую планирует вставить в танец для Арсения. Она выглядит безумно красиво и сексуально, и Антон надеется, что сможет повторить и сделать ещё лучше, чем она демонстрируется на видео-примере. Парень переодевается в свою спортивную форму, с трудом найдя в своём гардеробе последний из сетки размер, ведь чем свободнее вещи, тем больше шанс зацепиться о них конечностями в процессе танца. В итоге на Антоне самая облегающая футболка, которую удалось нарыть в гардеробе, и шорты из того же комплекта. Носки пока остаются лежать в шкафу — они слишком скользкие для танцев. Антон боится проехаться лицом по паркету, поэтому снимает мягкие тапочки и остается босиком, несмотря на то, что пальцы от прикосновения с паркетом сразу начинают мёрзнуть. Вообще в квартире довольно тепло — спасибо хорошему отоплению — но пол кажется прохладным, особенно в сравнении с такой комфортной приятной обувью. Антон задвигает ее ногой под кровать, чтобы не мешалась, и выходит на центр комнаты. Их с Арсением квартира довольно просторная и вместительная. Они переехали сюда всего три месяца назад, но уже успели обжить ее и привнести некий уют. Мебели ни много ни мало — ровно столько, сколько нужно двум взрослым мужчинам. Соответственно, мы имеем мягкий диван и невероятно удобную двуспальную кровать, отдельный стол и стул для каждого жителя этой квартирки, тумбочку Арсения (не спорьте: она необходима для складирования всякой забавной мелочевки!), некрупное зеркало и большой шкаф-купе для двоих. О необходимости последнего, впрочем, Антон бы поспорил. Да и зачем раскладывать вещи по полочкам, когда они так удобно располагаются на стуле? Главным преимуществом этой квартиры, по мнению Антона Шастуна, были высоченные потолки. Они ассоциировались с домами, расположенными в самом сердце Петербурга и хвастающимися такой же высотой. Антон одобряет их совместный с Арсением выбор в пользу именно этой квартиры и искренне наслаждается свободным пространством. Дышится легко — это точно. Шаст включает плейлист для танцев, который кропотливо составлял вчера после тренировки. Под эту музыку прикольно разминаться — она весёлая и должным образом бодрит. Антон крутит головой, щёлкает суставами и с наслаждением хрустит каждым пальцем — никак не может избавиться от этой привычки. Прыгает на месте, в надежде, что у соседей снизу не осыпается штукатурка, и делает наклоны в разные стороны. Разминка — залог успеха, она необходима при любом виде физической активности. А главное — она разогревает мышцы, из-за чего шанс порвать себе что-нибудь значительно уменьшается. Когда Антон чувствует, что футболка медленно, но верно становится мокрой, а ему самому очень тепло, он останавливается. Делает два небольших глотка воды, вытирает мокрый рот ладонью и дышит. Просто дышит, стараясь перевести дыхание, ведь даже разминка отнимает много сил. Антон повторяет связку, выученную на прошлой тренировке — ту, что состоит только из движений руками. Сначала трясет плечами, а вместе с ними и руками, расслабляя верхнюю часть корпуса. Также встряхивает кисти и пару раз шумно выдыхает — настраивается. В голове постепенно вырисовываются картинки нужной хореографии. Антон водит кончиками пальцев по бедрам, рисуя знак бесконечности. Смотрит в пол и чувствует, будто музыка начинает течь по венам. Он поднимает правую руку вверх и позволяет ей стечь вниз, словно она — вода. Антон смотрит на себя в экран компьютера: единственное большое зеркало находится в углу комнаты, и там он не может танцевать. В чёрном отражении видны его плавные движения — они действительно медленные, словно заторможенные, они не выглядят ломанными и прерывистыми. Антон делает кистями птичку — его тонкие пальцы создают эффект настоящий крыльев. Они словно рассекают воздух, изгибаясь волной, и Шастун сам испытывает восторг от того, как хорошо у него получается. Мужчина не делает ничего особенного, просто шевелит пальцами и локтями, но в совокупности получается безумно красивый эффект. Антон опускает руки вниз — они немного затекают. И не может сдержать счастливой улыбки — у него правда получается сделать что-то завораживающее! Он вспоминает еще несколько движений, проговаривает одними губами, куда нужно поставить палец, а где чуть сильнее отвести плечо назад. Мужчина соединяет выученные движения в одну связку и повторяет несколько раз — сначала медленно, затем быстрее. Песня, под которую танцевал автор хореографии, имеет быстрый мотив. Антон не уверен, что не запутается, забыв разом всё, что выучил, как только попробует сделать под музыку. Он включает видео, просматривает его еще несколько раз и прогоняет хореографию на пальцах, как делал уже несколько раз — вчера и в самый первый день своих тренировок. Антон делает звук громче, отходит обратно к начальной точке — на середину комнаты — и готовится вступать. С первого раза не получается. Из-за непривычной скорости тело не успевает подстроиться под музыку. Шастун иногда не попадает в такт, вынужденно что-то пропускает в попытках догнать музыку. И ему нравится, чертовски нравится, двигаться, отдаваясь всецело музыке и вкладывая свои чувства в танец. Антон хлопает в ладоши, когда удается прогнать кусочек без единой ошибки. Он горд за самого себя, и оттого желание продвинуться вперед становится еще больше. Парень продолжает тренировку. Решает уйти немного от вога и попробовать поставить походку. В хай хиллсе она является одним из основных элементов, на походке основывается множество элементов, а главное — качество исполнения походки влияет на общий вид танца. Антон находит сохраненный в закладках ролик, внимательно изучает каждую деталь и слушает девушку, которая объясняет поэтапно, что и как нужно выполнять. Обучающее видео снято и смонтировано хорошо — близким планом взяты ступни и бедра для наглядности, замедленны некоторые моменты. Антон старается повторить по ходу дела — держит телефон в одной руке, и работает в это время ногами. Шаги небольшие, от бедра — нужно заваливать их в сторону той ноги, которая выходит вперед. Косточки со внутренней стороны стоп должны слегка тянуться друг к другу. Здесь важно не переборщить, иначе это будет выглядеть странно. И безумно важная часть походки — руки. От того, как они себя ведут, зависит эстетичность походки в целом. У Антона худые руки: тонкие запястья, длинные аккуратные пальцы. И это безусловно его преимущество, которое позволяет чувствовать себя увереннее в данной ситуации. Шастун ходит по комнате: из угла в угол, от стены к стене и по кругу. Места много — достаточно для небольших спокойных шагов. Антон пробует пройтись лицом к зеркалу, но задевает стену рукой — неудобно. После часовой тренировки с перерывом на воду, мужчина видит — результат налицо. Он уже двигается намного лучше, а если тренироваться каждый день, то можно в скором времени прийти к вполне приличной походке. Антон хвалит себя: поощряет за упорные страдания заказанной пиццей. Мышцы сладко ноют после физической нагрузки, а голова привычно пуста — это ощущение приходит стабильно после качественной тренировки. *** Антон танцует каждый день, увеличивает часы тренировки, делает упор на плавность и грациозность своих движений. После занятий тело болит всё меньше, потихоньку привыкая к нагрузкам, а Антон — даже после окончания отпуска и начала работы — не забрасывает своё увлечение. На конец дня он уже привычно оставляет в запасе немного сил и с удовольствием тратит их на танцы, изучая новый отрывок хореографии, который недавно составил любимый блогер. Арсений всегда приходит домой поздно — его рабочий день начинается около полудня, поэтому положенные часы мужчина отрабатывает вечерами. Почему такой странный график — неясно, но Арсений не жалуется. Ему так даже комфортнее, ведь таким образом можно подолгу валяться в постели по утрам и главное — высыпаться. Антон же вылетает из квартиры ни свет ни заря, поэтому часто ходит сонным и недовольным. Но это лишь до первой чашки кофе. Пока его мужчина сидит до ночи на работе, Антон может спокойно заниматься танцами, не боясь быть пойманным с поличным. Он в последние дни буквально живет желанием устроить Арсению сюрприз и тщательно тренируется, чтобы танец для него выглядел бесподобно. Антон начинает разрабатывать элементы хореографии самостоятельно. Идеи для движений могут всплыть в голове в любой момент — только успей их уловить и запомнить. Когда где-то фоном начинает играет музыка, мужчина не замечает, как пальцы сами стремятся создавать что-то наподобие танца. Это уже на подсознательном уровне — новая привычка постоянно «танцевать» любой частью тела, будь то пальцы рук или плечи. Антон замечает, что не может спокойно сидеть на месте — ему нужно слушать музыку и двигаться. На одном месте и наедине с собой, но — двигаться. Музыка для танца Арсению находится сама собой. Русская песня про любовь, одна из ста миллионов почти таких же по смыслу и содержанию, но Антона цепляет с первого же прослушивания, и он понимает — это оно. Движения накладываются сами собой, они абсолютно правильно подходят под переходы в музыке и звучный голос певицы. Песня не надоедает, Антон заслушивает её до дыр — это необходимо, чтобы переделать не получившийся кусок или запомнить, в какой момент идет перебивка. «Пьяные души» теперь каждый вечер звучат в их квартире. Антон сам поставил половину танца, и пока ему всё нравится. Правда потом, конечно — после целого прогона — придется убрать пару элементов, иначе он попросту не дотянет до конца танца. Получается красиво, даже очень. Парень снимает видео, на которых он двигается довольно резко, но при этом с оттяжкой, что не может не приковать внимание смотрящего. Стремительный взмах рукой — плавная доводка до нужного положения, быстрые семенящие шаги — замедление у бедра: Антон играет со скоростью и плавностью движений. Он искренне наслаждается, когда входит в образ за время первых нескольких строчек песни. Шастун словно отключает все свои мысли, отдавая тело во власть музыки и танцев. Создание хореографии — трудоемкий и совсем не быстрый процесс, особенно для новичка. Антон не думает, что с профессиональной точки зрения его движения и связки могут не сочетаться и выглядеть аляписто. Сейчас главное — это его собственное удовольствие от процесса. И даже трудный поворот на одной ноге, удающийся далеко не всегда, остается в программе, ведь придает ей ту самую изюминку. За две недели Антон заканчивает с черновым вариантом своего танца. С каждым разом получается всё лучше. Парень сравнивает видео первого и последнего прогонов и отмечает результат, который заметен невооруженным глазом. Всё-таки практика — важная штука! Антон уже не волнуется о качестве танца, его больше тревожит своё собственное исполнение. Шастун понимает, что нужно будет вести себя совсем не так, как он привык это делать в обычной жизни. Особый стиль хай хиллса заставляет вести себя раскрепощенно и сексуально. Наедине с собой Шастун может расслабиться и отдаться музыке, но он не уверен в своем внутреннем спокойствии в присутствии такого внимательного и улавливающего каждое движение Арсения. Можно выучить движения танца, но подготовиться к чужому взгляду во время этого самого танца — невозможно. Шастун не может позвать, например, Диму и попросить его посмотреть танец для того, чтобы он научился переключаться с повседневного Антона на более раскрепощенного и уверенного. Слишком сложно договориться с самим собой об отключении посторонних эмоций, поэтому Антон решает в этом деле довериться моменту. Внезапный прилив адреналина и вот уже не страшно, да ведь? Вот уже нет никакого стеснения, только огонь, полыхающий в глазах, верно? Танец получается интересным. Песня позволяет добавить немного дерзости. Отросшие кудряшки, которые похожи на большую меховую шапку, приходятся очень кстати: они красиво рассыпаются в разные стороны при движениях головой, которых, кстати, достаточно. В целом хореография придумана и отточена до нужного уровня — запись видео показывает, как красиво сочетаются шаги, приседы и обводки. Походка в повседневной жизни незаметно меняется. В какой-то момент Антон замечает, что старается идти по ровной линии и покачивает бедрами — так, как ходит обычно во время исполнения танца. Под слоями одежды и огромным пуховиком, доходящим до колен, этого не видно. И мужчина иногда позволяет себе пройтись особенным шагом — на короткие дистанции и в пол силы. Это поднимает настроение, а вместе с ним и совершенствует навык — не сильно, но всё же. В какой-то момент после прогона Антон понимает, что готов. И телом, и головой — стеснение и лёгкий оттенок страха никуда не пропали, но притупились, и мужчина чувствует жгучее желание, наконец, попробовать. Выйти перед Арсением и показать ему свой собственный танец, созданный только для него. Шастун покупает в спортивном магазине велосипедки, когда возвращается домой. В них будет не так жарко. К тому же, меньше ткани — больше свободы в движениях. Футболка, лежащая дома — чёрная и короткая — подходит идеально. Образ получается простым, но удобным. Вещи остаются ждать своего часа в комоде, пока Антон не подловит Арсения свободным в какой-нибудь из вечеров. Это оказывается не так просто, ведь Арсений работает чуть ли не до ночи и всегда возвращается поздно — уставший и вымотанный, уже не способный смотреть на что-то, кроме белой наволочки и куска одеяла. Их он разглядывает пару секунд, после того как валится на кровать, едва скинув вещи. Антон расспрашивает мужчину про график, мысленно представляя бумажный календарь и отмечает более-менее свободные от работы вечера. Арсений ничего не подозревает, рассказывает всё как есть и упоминает ближайший вторник, как относительно незанятый. С самого утра приезжают широко известные в узких кругах люди, которым нужно устроить радушную встречу. После этого Арсений вполне заслуженно может пойти домой — по крайней мере по словам начальника. Антон запоминает и отмечает этот день красным крестиком. Идеальный шанс. *** Со стороны входной двери два раза раздаётся щёлканье — поворачиваются ключи. Антон отрывается от телефона и оборачивается, хотя всё равно не увидит Арсения: в их комнату дверь прикрыта, чтобы Арсений по пути в ванную ничего не заметил раньше времени. У Попова есть заученный алгоритм действий, который никогда не меняется — это уже привычка, которую Антон выучил. Зайти в квартиру, повесить куртку или пальто на крючок или плечики, стянуть ботинки и придвинуть их к шкафу, чтобы не мешали проходу. Пойти на кухню, вымыть руки, налить воды — возможны вариации напитков — Антон иногда оставляет чай или компот в кружках на столе. Обычно мужчина еще пять минут сидит на диване и смотрит в стену — осознает, что работа закончилась и можно заслуженно отдыхать. Голова просто пухнет, и жуткая усталость обычно пускает туман в мысли. Арсений вечером не способен делать что-то сложнее, чем доесть ужин и сходить в душ. Антон волнуется. Но приятное возбуждение — не физическое, нет, Антон чувствует, как немного трясутся руки, а вдохи получаются реже, но глубже — заставляет нервно переминаться с ноги на ногу и предвкушать. Внутри творится что-то непонятное: страх, восторг, смущение. Всё это перемешивается в один химический коктейль из чувств, эффект которого не заставляет долго ждать. Избыточная эмоциональность иногда мешает, но сейчас она наоборот подстёгивает, заставляет адреналин кипеть в крови, и от этого становится чуть легче. Всё задуманное получится в лучшем виде — по-другому и быть не может. Антон стоит в паре шагов от двери. Его план — избежать столкновения с Арсом и самой дверью, отвести за руку мужчину до кровати и попросить немного подождать. Тогда он включит музыку и займёт своё место — за столько дней репетиций Антон выучил, на какой именно квадратный метр их комнаты нужно встать в начале, чтобы не задевать конечностями стоящую рядом мебель. Арсений шумит водой на кухне — Шастун нервно жуёт губы в попытках расслабиться. На его пальцах нет колец — всегда снимает их во время танца — и мужчина не может отвлечься на металл на руках. Арсений действует по привычной схеме. Набирает воды в стакан, осушает его за секунду и садится на диван — слышно, как он тяжело вздыхает, опускаясь, а старые пружины тихо скрипят. Антон высчитывает минуты до того, как мужчина зайдёт в комнату. Он надеется, что уставший Арс не пошлёт его куда подальше — а он может, ведь каждая клеточка его тела отчаянно требует сна. Но сегодня для сна ещё рано — он должен увидеть танец. Поэтому Антон встречает мужчину сразу у двери, чтобы тот не успел спрятаться в ворохе подушек. Шастун натягивает велосипедки чуть ниже необходимого, но они только растягиваются и возвращаются в прежнее положение. Края плотно, но непривычно обхватывают бёдра. Антон так привык к безразмерным и длинным вещам, что короткая в обтяжку одежда кажется ему неудобной. Носки не скользят по полу: Антон продумал всё до малейшей детали и купил специальные, короткие, с круглыми нашивками для сцепления. Они не доходят до щиколоток — заканчиваются под сильно выделенными косточками. Чёрный цвет — такой же, как у остальной одежды — лучший выбор. Белые носки моментально стали бы грязными — как пол ни мой, пыль всё равно найдет своё место. Когда в коридоре слышится тихий шорох тапок, сердце громко ухает вниз и остается там. Антон предательски паникует. На пару секунд появляется мысль о том, что всё это бред и ему не стоит ничего показывать, но она моментально исчезает. Антон приподнимает подбородок, разжимает кулаки и пару раз глубоко вздыхает. Ничего страшного не произойдёт, главное — не сосредотачиваться на хореографии, а отдаться музыке и дать собственной сексуальности проявить себя в танце. Антон кивает самому себе, когда ручка на двери опускается вниз, и делает небольшой шаг вперед — этот момент настал. Назад уже не отступишь, да и не хочется — организм почти физически требует вылить все свои переживания в танце. — Ой, — Арс резко отступает назад, секундой до чуть не врезаясь в мужчину. Нервно хмыкает, но продолжает стоять, ведь его так и не пропускают. Антон держит одной рукой дверь, из-за чего мышцы выделяются под тонкой облегающей тканью. Антон чуть смещает вес на одну ногу, а вторую сгибает — поза удобная, открытая, не показывающая внутреннее стеснение. — Арсений, — полная форма имени приятно режет слух. Голос у Антона тихий, спокойный, но Попов чувствует нотки взволнованности. Он не понимает, откуда они взялись, и сам начинает испытывать то же самое из-за неизвестности и чужого настроения. — Арс, я хочу тебе кое-что показать. Антон весь подтягивается — перемещает ладонь, всё ещё находящуюся на двери, чуть выше, выпрямляет спину и немного наклоняется вперед — раньше, в таком прогибе, сразу заболела бы спина. В такой позе бедро немного смещается влево, как во время шага в танцевальной походке, и Арсений бросает на него короткий взгляд. Антон красивый. Кудряшки спадают на лоб и заворачиваются за ушами, на затылке и у основания шеи. Пухлые губы искусаны, в некоторых местах отходит кожица — нужно подарить Антону бальзам. На нём облегающая одежда, которую он не носит в повседневной жизни и хранит на самой верхней полке шкафа, однажды положив туда, и никогда больше не обращаясь к ней. Сейчас он выглядит крайне завораживающе. Арсений откровенно залипает и отстраненно кивает в ответ на слова Шастуна. Интерес расползается буквально по всему телу, заставляя скорее узнать, что же задумал мужчина. В комнате выключен основной свет. Работает только лампа на тумбочке, которая освещает стену напротив кровати, захватывая и пол. Арс осматривает комнату так, словно видит её впервые. Он замечает идеальный порядок, заправленную постель и единственный стакан воды на тумбе. Нет склада кружек с холодным чаем на дне, нет раскиданных на кровати футболок. Антон замечает лёгкое удивление Арсения, берет его кисть в свою ладонь и ведет к кровати. Руки у него привычно влажные. Шастун мягко надавливает на чужое плечо, безмолвно прося сесть. Попов послушно опускается на матрас, развернувшись перед этим спиной и стукнувшись голенями о каркас кровати. Антон коротко машет рукой на подушки, мужчина понимает его и скидывает тапки, чтобы забраться с ногами на постель. Он обхватывает колени ладонями и немного ерзает в нетерпении, принимая более удобную позу. Покрывало сбивается, но Арс сейчас не обращает внимание на холодную, немного грубую ткань, щекочущую пятки. Всё его внимание приковано к стоящему напротив мужчине. Антон отходит к стене, около которой на полу стоит самая маленькая из их арсенала колонка. Брови Арсения невольно ползут вверх в удивлении и недоумении, и, кажется, мужчина начинает догадываться, что сейчас будет происходить. Антон нагибается, поднимает колонку и относит её к ножке кровати, чтобы не мешалась. Попов немного наклоняется вправо, замечает горящую синим кнопку и понимает, что музыка вот-вот заиграет. Антон нажимает кнопку на экране, и мелодия постепенно набирает обороты. Антон выходит на середину комнаты. Руки, как и ноги, дрожат от волнения. Шастун останавливается, поворачивается к Арсу лицом и непроизвольно задерживает дыхание: зеленые глаза встречаются с голубыми и читают в них заинтересованность вперемешку с предвкушением. Арсений наклоняет голову к левому плечу и тепло улыбается одной стороной своих губ, чуть-чуть приподнимая их уголок. Его пальцы теребят покрывало в нетерпении, сжимают и отпускают, собирая ткань гармошкой. Антон поднимает руки через стороны — расслабленно, мягко, немного сгибая, и едва касается кистями, когда соединяет их над головой. Мужчина старается дышать тише, пока его шумные вздохи плохо заглушает музыка. Нерезко закидывает голову назад. Каждое движение тягучее, словно мёд или сгущенка, которую достают из банки чайной ложкой. Расставляет ноги на ширину плеч и немного покачивает бедрами — настраивается, расслабляет тело, но всё-таки больше — мысли. Вступление песни заканчивается — звучат первые слова. Составленная Антоном хореография приходится на второй куплет и припев, но обрезать музыку до этого момента не хотелось совершенно. Красивое начало песни, введение в сюжет — всё это необходимо услышать и прочувствовать целиком. Арсений вслушивается и подобно завороженному следит за тем, как Антон едва заметно выгибается волной, выводя грудь и таз вперед. Движения легки и незамысловаты. Шастун не делает ничего особенного, пока только водит руками в воздухе, наклоняясь назад и опираясь на заднюю сторону коленки. Он стреляет глазами, веером разводит пальцы и наконец приподнимает и без того короткую футболку, отчаянно пытаясь не краснеть. Резко начинает казаться, что он выглядит глупо и совершенно не так, как он себе это представлял. И действительно: стоит здесь, посреди комнаты, и под русскую песню собирается изображать приватный танец. Антон моментально теряется и выходит из состояния лёгкой прострации. Он неловко оглядывается, словно кроме Арса кто-то ещё может за ним наблюдать. Попов моментально замечает смену настроения: Шастун дергается, бегает взглядом по стене, его руки легонько дрожат, что заметно благодаря медленным движениям. Мужчина возвращает свое внимание к музыке и по нарастающей громкости понимает, что вот-вот последует припев. Арс подается немного вперед, упираясь коленями и ладонями в матрас. Антон часто моргает, пытаясь скрыть ту неловкость, что он ощущает от пронзительного взгляда Арсения. Замечает, как мужчина на кровати подползает ближе, наверное, чтобы лучше видеть — и смущается ещё больше. Он уже хочет остановиться, прекратить и забыть про эту затею как про страшный сон, но Попов двигается еще ближе к краю и опускает ноги на пол. Поднимается, поправляет за собой сбившееся покрывало и подходит к Антону — тот молча разглядывает мужчину перед собой, застыв в одной позе. Пальцы немного задирают край укороченных лосин, левая рука сжимает талию. Арсений обходит его, встает за спиной, но не касается. Его дыхание опаляет кожу — по шее бегут мурашки, и Антон вздрагивает, когда тёплые губы касаются затылка. «И бросаться потом в руки» — поёт девушка, и Арсений берет чужое запястье, тянет вниз. Антон убирает кисть с талии, повинуясь, расслабляет руку, отчего она падает вниз, встречаясь пальцами с бедром. Арсений спускается чувственными поцелуями по шейным позвонкам, поглаживает кожу, обжигает её касаниями и холодом — в комнате нормальная температура, но Арсений часто мёрзнет. Он может ходить в дырявых джинсах зимой и игнорировать зимние ботинки, но любит обнимать Антона, расстегнув его куртку и прижавшись продрогшим телом к его груди, прячась между сторонами пуховика. Они молчат, но чувствуют касаниями друг друга. Шастун ловит мысленный посыл, успокаивается, прижимаясь еще ближе к Арсению, который не отходит ни на шаг. «Всё в порядке. Ты прекрасен», — без слов говорит ему мужчина. И Антон верит ему, внутри бурлит уверенность в себе, любовь к своему телу и танцу. Он столько времени его готовил, вложил много сил и эмоций в каждое движение. Он хочет показать его Арсению, хочет впечатлить и раскрыться в совершенно новом для него амплуа. Музыка бежит дальше, приближается момент, когда Антону нужно вступать, но он так не хочет терять контакт — ощущать Арсения рядом почти физически необходимо. Арсений руками улавливает, как напрягаются мышцы, и понимает, что сейчас Антон по-настоящему будет танцевать. Только для него. Его мальчик будет двигаться в полную силу, сплетаясь с музыкой в единое целое. Попов раньше такого не видел. Внутри приятно покалывает осознание того, что Антон делает всё это именно для него. Переступает через душащее смущение и танцует. Танцует что-то особенное — то, что никто никогда раньше не видел. Арсений отпускает мужчину и возвращается на своё место — садится на кровать со стороны, которая ближе к Антону. Улыбается, ловит ответную улыбку, шепчет одними губами «ты лучший» и тихо смеется, заметив, как по чужим щекам бежит румянец. Антон ему верит, начинает так думать и незаметно для самого себя отключает голову. Вот оно, то самое состояние, когда ничего не важно, кроме музыки и танца. Он прикрывает глаза, глубоко выдыхает, и немного сгибает колени. Антон переносит вес на одну ногу, вторую выставляя вперед, и опускается еще ниже, чтобы бедро уехало немного в сторону. Пальцы сжаты в кулаки, они находятся на бедрах и скользят по ним вверх и вниз. «Только слёзы мои льются, и бокалы кричат звоном» — последние строчки припева. Антон подбирается, открывает глаза, и легонько закусывает нижнюю губу. Он выпускает внутренних демонов. Они заставляют его подмигнуть, провести языком по губам и вывести бедро еще больше. Арсений сглатывает — Шастун смотрит прямо в душу. Мужчина закидывает ногу на ногу, качает ступней, силясь скрыть зарождающуюся внутри бурю, и ждет в нетерпении. И Антон вступает. Растопыренными ладонями ведет по бедрам, животу и груди. Делает движения тазом, покачивая его вперед и назад, меняя опору с одной ноги на другую. Антон запускает руки в волосы, оттягивая их назад, к затылку, и следом немного запрокидывает голову. На его губах играет улыбка — дерзкая, соблазнительная, как и весь Антон сейчас. Мужчина всё ещё немного стесняется, но теперь не это играет ключевую роль. Шастун делает два шага вперед, демонстрируя ту самую походку, которую он тренировал каждую свободную секунду. Ноги ставятся ровно по одной линии, руки лёгкие, но в тоже время резкие — мужчина выносит их сильно вперед, пальцами словно цепляет что-то и притягивает к себе. Правильно говорили, что походка — это половина успеха танца, и она сильно влияет на подачу и восприятие. Арсений любуется, сглатывает, когда Антон подходит к нему и немного нагибается. Он так близко, с горящими глазами и тяжёлым дыханием, проводит большим пальцем по скуле мужчины. Арсений хочет перехватить его кисть, поднимает руку, но Антон уже отходит на несколько шагов назад, готовясь к следующему движению. Всё происходит быстро: музыка не останавливается, а темп довольно шустрый. И всё же в этой комнате время сейчас замирает. Моменты растягиваются до скорости слоу-мо и врезаются в память острее. Кажется, будто прошел с десяток минут от вступления, но на самом деле Антон только недавно начал. Шастун немного замахивается руками и поворачивается, встав на носок. Ткань хорошо скользит по полу, но при обычных шагах цепляется специальными вставками и не позволяет Антону незапланированно сесть на шпагат. Мужчина останавливается, резко выставив ногу. Он улыбается, иногда жмурится на особо приятных моментах песни. При каждом движении кудрявые волосы немного подпрыгивают, рассыпаются по голове и пушатся. Антон поправляет их изящным движением руки, и это, как может показаться, не вынужденная мера — недавно он посмотрел курс по работе волосами во время танца. Это важно — уметь эстетично трясти шевелюрой, и Шастун наловчился вовремя встряхивать кудряшками, впускать пальцы в пряди, распутывая и распределяя их, делая это до невозможного красиво. Для Арсения весь Антон — красивый. Его танец только начался, но он уже притягивает к себе взгляд, заставляя откровенно залипнуть. Попов всё ещё замечает некоторую скованность, нервные вдохи, когда что-то не получается. Антон всё ещё напряжен, но это побочный эффект первого выступления. Его всё ещё напрягают зрители. И пусть он один единственный и смотрит с восхищением — перед ним Антон боится облажаться особенно сильно. Из-за этого он еще чаще думает о возможных косяках и не отстраняется от реальности, как следовало бы сделать. Шастун медленно двигается по комнате, не останавливаясь надолго на одном месте. Его программа отчасти построена на шагах — зря он, что ли, так хорошо научился их делать? — поэтому Антон, как знаменитая змейка из одноименной игры, перемещается по комнате, часто поворачиваясь и прогибаясь. Мужчина старается отстраниться от навязчивых мыслей, но те упорно лезут в голову. Он поворачивается спиной к Арсению, проводив его фигуру взглядом. Разводит руки в сторону и крутит кистями, медленно поднимая их вверх. Антон не слышит шагов за своей спиной, и дергается от прикосновения к плечам. — Продолжай, — шепчет Попов, приблизившись к уху, касаясь мочки губами, — Я просто немного помогу. Звук становится значительно тише, словно раздается из-под толщи воды. Нет, никто не трогал кнопки колонки, отвечающие за громкость — это реакция на близость Арсения. Его пальцы, аккуратно, но настойчиво бегущие по коже, его шумное дыхание в шею, наполненное предвкушением — пьянят. Он сам — пьянит. Антон улавливает строчку из песни, заставляя себя вспомнить, какие должны быть движения на этом моменте. Оборачивается, оказываясь непозволительно близко к лицу мужчины, и встряхивает головой — кудри подпрыгивают и ложатся обратно в совершенном беспорядке. Арсений сверкает глазами и подается вперед, но Антон отстраняется и отодвигается. Манит пальцем Арса к себе, подзывает ближе, а сам медленно отходит назад. Шаги небольшие — иначе они бы дошли до стены за считанные секунды. На подсознательном уровне угадываются последующие движения друг друга. Антон садится вниз, раздвинув колени, чтобы удержать равновесие, и Арсений протягивает руки вниз. Шастун цепляется за них, опирается на чужие ладони, когда встает, благодарно поглаживает большим пальцем тонкую кожу запястий. Их движения слаженные, одновременные: один поддерживает другого. Появляется ощущение, словно их тренировки всегда проходили вот так — вместе; словно Арсений незримо присутствовал на каждой репетиции Антона, подбадривая и разучивая движения вместе с ним. Сейчас черед хореографии, предназначенной для двоих. Антон удивляется, как Арсу удается настолько удачно влиться в танец. Они с ним не врезаются друг в друга — всего пару раз легко ударяются конечностями — и не наступают на ноги. Настоящая импровизация в движении — без единого слова. Всё, на что они опираются — это эмоции и выученная за столько лет реакция тела. Арсений в его руках ведомый — он не знает танца и следует за мужчиной, вверяясь. Его легонько тянут в сторону — он отходит, устраивая руки на боках. Антон здесь — основная фигура, Попов только помогает, забирает на себя волнения мужчины и успокаивает: присутствием в непосредственной близости, любящим взглядом, касаниями. Руки и губы гуляют по телу. Следом за ними Арсений поворачивает голову, вытягивает шею, подставляясь под чужие поцелуи. Антон шумно дышит, сглатывает вязкую слюну и чуть сильнее сжимает пальцы на арсовой талии. Песня заканчивается, сменяется на другую, но мужчины этого уже не слышат. Все звуки, кроме чужого дыхания и тихих, едва слышных стонов, исчезают. Под эту песню Антон тренировал партер. Связки из стрипа. Прогибы. Махи ногами. Эта часть довольно сложная, она требует определенной техники, а не сухих движений, которые можно себе позволить, стоя на ногах. Шастун много пробовал, радовался, когда элементы со стороны выглядели плавно и уверенно — так, как нужно. Выходило далеко не всегда, и в изначальном варианте танца для Арсения в партере было всего несколько движений. Когда присоединился Попов, он так и не дал Антону спуститься вниз, несмотря на то, что дрожь в ногах буквально требовала медленно съехать спиной по стене. Арсений не может дотянуться до молнии на кофте — Шастун прижимает к себе так близко, что отодвинуться физически не получается, да и не хочется на самом деле. Арс не против такого расклада, поэтому льнет к чужой груди, забирается пальцами под короткую футболку, гладит живот. Кожа Антона горячая и мокрая, капельки пота впитываются в ткань или скатываются вниз по спине. Стоять трудно. После нагрузки мышцы привычно болят, эмоциональная мясорубка вымотала. Антон каждой клеточкой тела ощущает, как накрывает усталость. Она затмевает подступающее возбуждение и притупляет остальные чувства. Антон немного отстраняется и дышит через рот — успокаивает разогнавшееся сердце, боится, что случайно завалится на пол прямо сейчас. Попов поправляет пальцами его взмокшую чёлку, аккуратными движениями зачесывая на одну сторону и немного ероша. Опускает руку, пробегается по скуле и встречает уставшую улыбку, которой не может отказать в ответной. Оба сбито дышат, но понимают, что Шастун совершенно не в состоянии продолжить прелюдию. Они еще пару раз коротко целуются, почти не двигая губами. Антон трется кончиком носа об арсов нос-кнопку — это их своеобразный ритуал. Им нужно поговорить, многое обсудить, но сил остается катастрофически мало. Антон сводит поцелуи на нет, ловит понимающий взгляд и улыбается чуть шире, опуская взгляд в пол, в очередной раз признавая — Арсений лучшее, что могло с ним случиться. — Завтра я расскажу тебе, как ты был прекрасен, — Попов подмигивает, осматривая мужчину с ног до головы. — Кстати, я жду повторения. — Можем что-нибудь вместе придумать, — предлагает Антон и представляет, какой выйдет классный тандем, если они вместе с Арсом придумают совместную хореографию. — Но я хочу тебе еще один танец показать. Он мне очень нравится, и я бы еще раз перед тобой его станцевал, — воодушевленно продолжал размышлять Антон, но вдруг осекся, — Только надо над стеснением поработать. — Я готов тебе вечность рассказывать — а может и показывать — какой ты чертовски сексуальный в танце, — шепчет Арсений и гладит чужое плечо, — Ты обязательно станцуешь ещё — я впечатлён и не насмотрелся. Они негромко хихикают, окончательно расслабляясь. Арсений только теперь вспоминает, что вообще-то сегодня был полноценный рабочий день. И то — ему об этом напоминают резко заболевшая спина и мутный взгляд. Все признаки того, что срочно нужно ложиться спать налицо. Антон уходит в душ смывать пот и расслаблять мышцы под горячей водой. Он зависает в ванной двадцать минут, Арсений всё это время отчаянно пытается не заснуть, но всё же сдается. Когда Шастун на цыпочках пробирается в комнату, откуда-то из-под одеяла и подушки доносится тихое мерное сопение. И ночью, во снах, играет музыка, и двое мужчин переплетаются в замысловатых движениях, вместе создавая единый узор танца.