Тяжёлая поступь

Сосланные в бездну чужаки этого мира: путешественница, что бессовестно противостояла судьбе разрушения и капитан королевской гвардии некогда процветающего королевства, что прорубило границу между несвязными мирами и стало сорняком в райском саду Богов. Их встреча не была судьбой. Звезда стоящая перед ним олицетворяла борьбу с ней. Она не связана чужими нитями и волей, эта девушка олицетворяет смысл слова «свобода» в реалиях Тейвата. Её не контролируют Боги и никогда не смогут, ведь она некогда стояла выше них. — Дайнслейф, — говорит она отчаянно, — одумайся, останься с нами, — девушка прикладывает кулак к груди и смотрит прямо в его лицо. Не такое чистое как раньше. Витиеватый узор, такой красивый и уродливый одновременно. Знак испорченности и непригодности, мусора, чья душа должна сгнить в этом мире. — Люмин, — её имя из его уст звучит всё также нежно и мягко как раньше, — я не хочу. Я против ваших методов и замыслов. Ты и другие должны остановиться и не совершать эту ошибку. Вспомни Пьеро, что предостерегал мудрецов. Он ведь оказался прав! — разводит руками он, опуская брови. — Пьеро! Пьеро! Ха! — она смеётся, — ты в курсе где он сейчас вообще и с кем связался? Сбежал как жалкий трус в объятия архонта, которого презирал всю жизнь! — в её глазах плескается неописуемая ярость, кажется будто её предали. Хотя… Почему кажется. Так и есть. — Но Люмин! Не совершать ошибку — не значит подчиниться Архонтам и Селестии! — Дайн, — голос тихий, она произносит это имя так, будто впервые услышала о нём. Пытается почувствовать весь его вкус, — ты готов смотреть на то, как люди страдают и даже не подозревают о судном дне? Как они живут во вечной лжи и слепой вере, не зная даже самых элементарных вещей, что лежат на поверхности. Хочешь, чтобы все они прожили короткую жизнь и погибли полными идиотами? Чтобы владельцы глаза бога слепо радовались благословению, которое одарило их оковами и отобрало крылья? Чтобы Селестия продолжала делать всё ради своего собственного развлечения? Этого ты хочешь? — Люмин, — жалобно говорит он, будто брошенный кот, — я не хочу этого, мне больно смотреть на это, но твои планы могут навредить обычным людям. И проклятым остаткам Кхаенри’ах. И… Тебе. Ты подвергаешь себя огромной опасности. Люмин смотрит на него. Со скребящей злостью и печалью, подобной одинокой на всём ночном небе, но ярчайшей звезде. И Дайнслейф непроизвольно сжимается, он чувствует как его душа разъедаемая свежим проклятьем ощущает боль от этой ауры. Она разочарована в нём и показывает это всем своим видом. — Я восстановлю Кхаенри’ах и смогу снять то, что убивает твою душу прямо сейчас, — поджимает губы она и щурит свои глаза, что не потухли даже в слепой темноте бездны, где они сейчас находились. — Пожалуйста, — жалобно говорит она, будто позабыв то, что думала о нём минуту назад, — пошли со мной. Её плечи никогда не были хрупкими, она прекрасно владела мечом и другими видами оружий. В её теле была скоплена неимоверная сила, которая могла повергнуть любого. Точные и острые движения, что были отточены за многие века, всегда восхищали капитана гвардии. Он никогда не знал её полной истории. Но Дайнслейф отлично видел её силу духа, которой не было ни у кого другого. Её брат, утерянный где-то в Тейвате, вероятно, похож на неё… Она противостоит судьбе всегда. Девушка не готова сдаваться, она не знает, что это слово вообще означает. Люмин идёт вперёд не смотря на происходящее вокруг. Во время допроса от Рейн и Алисы, как главных любителей других миров, она сказала о том, что её родной мир был разрушен, как и все последующие, где они были с братом. Это фундаментальный закон уничтожения всего живого. Судный день, обновление мира, старт с нуля. И Дайнслейф думает, что тогда, в день гибели мира, она также отчаянно сражалась за его сохранность. Люмин из последних сил была готова защитить свой дом. Разрывая лёгкие, ломая кости и полностью истощаясь. Это не мешало ей идти дальше. — Дайнслейф, умоляю тебя, останься со мной, пожалуйста, не уходи, — говорит она, это выглядит жалко. Сильная девушка готова была сломаться прямо сейчас из-за предательства человека, что стоял перед ней. Из её глаз начинают течь слёзы, которые Дайн никогда не видел. Его грудь разрывается на части от этой картины, но он не отрывает взгляда, в его душе как будто рвутся струны, что ранее играли мелодию счастья. Он быстро приближается к ней и берёт её лицо в свои руки, они в жёстких перчатках, которые скребят по нежной коже Люмин. Но несмотря на это она тяжело вздыхает и выдыхает, получая удовольствие от касания. Глаза щиплет от чужих перчаток, но это не имеет значение. Она прижимает чужую руку своей, переплетая пальцы. Дайнслейф касается её мокрой щеки, оставляя мягкий поцелуй, который едва ощутим. Он прикрывает свои глаза, продолжая целовать нос, другую щёку, чуть позже переходя на скулы. Юноша отводит её прядь за ухо, целует висок, зарываясь носом в пшеничные волосы пахнущие копотью и кровью, а ещё тонким ароматом интейвата на её голове. Это запах Кхаенри’ах. Цветущий интейват в море пролитой крови и страданий. Она продолжает плакать, ощущая эти тёплые и нежные прикосновения. Люмин не знает, что они означают, но от них тело дрожит, а по телу проходят неприятные мурашки. В глубине бездны холодно. И ей надо будет привыкнуть к этому. — Люмин… Люмин… — тихо шепчет он. Это похоже на ложное спасение. Дайн мягко касается шеи, целует её, будто бы это касание пушистого пухового одеяла, переходит на другую часть и опять одаривает прикосновением в которое вкладывает все свои тёплые чувства к Люмин. Он будто пытается сказать ей: «Остановись» Дайнслейф обнимает её голые плечи своими руками, прижимая ближе к себе. Он открывает свои глаза, поднимая их на уровень со взглядом Люмин. Он встречает там стену горькой печали и безысходности. Юноша легко касается уголка губ, проводит по ним языком, от чего Люмин приоткрывает рот и он углубляет поцелуй, чувствуя ответ со стороны девушки. Поцелуй медленный и тягучий словно энергия бездны под их ногами, без всякого напора и страсти, они оба не любили так целоваться. Они оба думают, наслаждаясь вероятно последней подобной связью между друг другом. Дайн хочет показать Люмин, что не хочет её отпускать, но и пойти с ней не может, ведь так поддержит её дальнейшие страдания. Почему бы ей просто не бросить эту идею? Дайн горько усмехается в поцелуй. Нет, девушка никогда не бросала поставленной задачи. Он забыл о том, что её вечная борьба и сила — одни из тех качеств из-за которых он стал ей восхищаться. Он боится. Боится новых страданий, которые пережил за эту войну. Он боится, что теряет разум и Люмин увидит его в таком состоянии. Дайн даже не знал когда умрёт, как скоро распадутся его последние фибры души и разлетятся словно лепестки дерева на ветру. Юноша не хотел обрекать на ещё большие страдания жителей. Хотя мысленно он уже пытается их называть монстрами, чтобы не привязываться к этой призрачной надежде. Он останавливает поцелуй позже смотря ей прямо в глаза. Такие сверкающие и яркие. От одной мысли о том, что они могут потухнуть в груди Дайна становилось тяжело. — Люмин, я люблю тебя, поэтому, пожалуйста, не совершай ошибку, — шепчет он, пока Люмин встречает немую просьбу в его звёздных глазах, цвет которых так чист. Она улыбается. Её улыбка горькая как чёрный шоколад. — А я тебя ненавижу, чёртов предатель родины, — Люмин сжимает зубы и вырывается из таких приятных и омерзительных объятий одновременно. Сразу становится очень холодно, особенно в местах, где раньше были отпечатаны поцелуи чужих губ. Тело покрывается мурашками, а плечи жалобно, вздрагивают, словно осина на ветру. — Люмин!.. — он протягивает руку вперёд, но не осмеливается взять девушку за руку. Юноша отчаянно смотрит на неё, кажется, что сейчас он заплачет. Или… Стоп, что это у него на щеках? Он уже давно плакал. От безысходности и пустоты, боли и привязанности. — Теперь ты мой враг, Дайнслейф, — она произносит это холодным тоном, который Дайн слышит впервые. — Не смей вмешиваться в дела бездны, — звучит, словно лёд. Эти слова навсегда отмечаются в его голове. Она уходит от него. С прямой спиной и приподнятым подбородком, давая понять, что не сломается. Люмин живёт ради того, чтобы победить судьбу. И будет продолжать это делать до последнего своего вздоха. Она искоренит ложь и скверну из этого мира, не важно как. Будет это уничтожение мира или судного дня. И даже если в этом финале не будет Дайнслейфа, первый человек после Итера, которого она полюбила. Она все равно не остановится. Никогда. Как и Дайнслейф ни за что не перестанет восхищаться ей, надевая безэмоциональную маску перед людьми и выстраивая стену перед всеми. Каждый из них пошёл своей дорогой. И заканчиваются ли они в одном месте, — никто не знает. Даже сама судьба, ведь она не имеет власти над новой владычицей Бездны.