Картины забытого счастья

Что есть счастье? Судя по всему, сие процесс получения удоводьствия от собственно или косвенно удовлетворееных людских потребностей. Для одного счастьем является открытие новейших технологий, для другого счастьем представлена любовь, а для третьего счастье - банка "Балтики 7". Откуда ж идет это самое счастье? Почему оно не может быть одинаковым для всех? Верно, потому что все мы разные. А есть ли нечто такое, что приносило бы счастье каждому?

***

Яков сидел на постели и размышлял о своем бытие, после чего встал и начал было куда-то собираться. Торопился. Хотя мальчику было всего 11 лет отроду, он уже очень хорошо прочувствовал на себе взрослую жизнь и все ее "прелести". Вообще, вы только задумайтесь, этот совсем еще кроха уже на протяжении 6-ти лет работает трубочистом, чтобы хоть как-то жить на этом несправедливом, черством свете. -Хей, крот, - окликнул бегущего мальчика какой-то неряшливый, толстый и совершенно безобразный ребенок примерно того же возраста, что и Яша, - куда это ты собрался? Безобразец говорил это с набитым плюшкой ртом, держа в правой руке ее остатки, а левой рукой вытирал рот о грязный когда-то белый рукав рубашки, которая после долгого времени без стирки стала темно-коричневой с желтевшими на ней вкраплениями жира. Яков лишь мельком взглянул на него, сморщился от отвращения и недовольства. "Хам какой", - подумал он и пошел дальше, стараясь не оглядываться на лицо сего мерзкого ребенка. Яков прошел по Главной улице, затем, перед пекарней тетушки Василисы Мироновны, повернул налево, прямиком к Площади им. Грозного, где находился небольшой магазинчик с весьма интересным названием, "Лавка со сказками". И впрямь сказки там были. Конечно же, никакие Бабки Ешки, Бабайки и Змеи-Горынычи там не бегали, но владелец сего магазина Леонид Семенович, в народе дядя Леня, очень любил за работой сказки разные сказывать, а говорил он часто поговорками. И рассказывал он так умело, складно, словно и взаправду с мгновенья на мгновенье над головой Жар-птица пролетит и оставит на память свое волшебное перо, коем если что напишешь, оно тут же сбудется. Именно к дяде Лене Яша поистинне любил заходить на работу. Он был очень счастлив при новости, что в конкретный день он пойдет именно к нему, а не, например, кузнецу Анатолию Павловичу, о котором я расскажу несколько позже. Зайдя в "Лавку со сказками", Яша увидел дядю Леню и своего отца Алексея. Они разговаривали за распитием самого дешевого вина, производимого в городе. Услышав звон дверного колокольчика, мужчины увидели при входе маленького, тощего мальчонку в темно-зеленой рубахе с задранными до локтей рукавами, в коричневых штанах с подтяжками и надетой набекрень старой фурашке. Отец, глядя в мутные глаза сына, улыбнулся: - Ну что, солдат, готов служить? - Он некогда отслужил в Харькове, посему все еще использовал в своей речи именно военный говор, ну, или хотя бы его отголоски. - Всегда готов! - с огромным интересом и блеском в глазах, утративших его, казалось, навсегда еще при рождении, откликнулся мальчишка. Дядя Леня тихо хихикнул в кулак, на лице читалось умиление и одновременно жалость к происходящему. Он прекрасно знал о недуге Яши, поскольку давно уже был знаком с семьей Васильевых, именно эту фамилию носили Алексей и Яшка. Леонид Семенович всегда жалел мальчика, поэтому в тайне от Алексея он давал ребенку дополнительные 15 копеек на сладости. Дядя Леня встал из-за стола, подошел к Яше и сказал: - Лапшу тебе папка на уши вешает, - он потрепал ребенка по голове, - не солдат ты, Яшка. - А кто? -удивился тот. - Офицер, - Леонид Семенович хлопнул мальчишку по плечу, после чего показал фокус, якобы изнеоткуда в руке у него появился пряник, после чего отдал сладость Яше, смотря на него, как на родного сына. Яшка любил проделки дяди Лени и сказки. Он не видел всего этого, но представлял. Фантазировал, поднимаясь по дымоходу, что он великий скалолаз, который сейчас поднимется к пику горы и найдет там сказочный мир, о котором ему так часто говорил дядя Леня. Трубы, кстати, мальчик чистил отлично, не придирешься. По окончанию работы люди, вызывающие на помощь Яшу, часто угощали его всяким разным, а порой делали небольшие подарки и дополнительную плату. В этот раз это была тряпичная кукла, сделанная по всем старинным традициям семьи Леонида Семеновича. Мальчик, почувствовав в руках игрушку, очень обрадовался. Круглое грязное от сажи личико его расплылось в белоснежной улыбке, и его светлые кудряшки, казалось, сейчас взлетят от радости прямиком к солнышку. Он крепко обнял дядю Леню и поблагодарил, пообещав, что придет сюда снова, на что мужчина лишь улыбался и поддакивал, будучи не в силах устоять перед этим милым ребенком, подобным ангелу, спустившемуся с небес на землю по велению самого Господа Бога. После этого отец и сын попрощались с дядей Леней и покинули магазин, пойдя домой. Они вновь прошли мимо пекарни, далее шли по Главной улице и резко свернули в переулок. Там они спустились по крутому оврагу(небольшая земляная лестница помогала проходящим в тех местах людям не прокатиться кубырем), после чего по косой тропинке прошли к небольшому a lá* поселению, где, собственно, и находился дом Яшки и его отца. Хотя, если уж быть честным, сие и домом-то назвать сложно. Скорее, это было нечто, подобное сараю, строение из дряхлых досок и металлических пластов, нелепо скрепленных ржавыми гвоздями, а местами и вовсе не закрепленных. Войдя в сени, точнее, их подобие, из-за угла послышалось тихое, протяжное: "Пришли-и-и!" Это был практически стонущий от боли, словно на ногу упал тяжелый железный ящик, голос женщины. Пройдя к ней, Яша отпустил отцовскую руку. -Мама, - спокойно начал он, - взгляни, что мне дядя Леня дал! Мальчик протянул ей свернутые и перевязанные тряпочки, составляющие образ русской бабы. Мать взяла куклу из рук сына, чуть превстала с альтернативной кровати и, проворачивая игрушку, внимательно ее осмотрела. Лица у куклы, конечно же, не было. Пестрящая цветами юбка придавала ей национальный колорит, а покрытая голова ее показывала непосредственную связь с православием. - Очень симпатичная, - тихонько молвила мать Яши и отдала куклу обратно. - А какая мягкая и приятная! - добавил сын. Отец же не сказал ни слова. Он, как обычно, закрылся за шторкой и принялся за работу. Был он местным башмачником. Когда проявилось, что его сын полностью слеп, мужчина неимоверно сильно расстроился. И нет, не из-за множества трудностей, предстоящим встретиться на жизненном пути мальчика, а из-за неспособности продолжить его дело. Хотя какую-никакую работу ему отец давал-таки. Например, начистить новые башмаки (Яша прекрасно чувствовал, где есть даже самая незначительная грязь), продеть шнуровку и завязать сие дело в бантики. Этому его научила мать, когда еще могла спокойно бродить по свету. После того, как ее свалила болезнь, она и встать практически не может. Невероятная боль моментально пронизывает ее тело при каждом движении. Мальчику больно слышать и представлять лицо матушки и то, как она корчится от боли всякий раз, когда потянется к старой тумбе за стаканом с водой. Посему сын старался по максимуму облечить ее страдания, помогая ей переодеваться, есть, ходить в туалет, убираться, - одним словом, во всем. Единственное, готовили еду за него, потому как пока что Яша еще не приспособился к данному навыку самостоятельно. А поскольку мать болела и тоже не была способна к готовке, сим занимался Алексей. - К столу всем, ать два! - С улыбкой на изрядно морщинистом под воздействием алкоголя лице произнес он. Яшка тут же прибежал на зов отца. Тот попросил отнести еду в гостинную, к матери. Ребенок с превеликой радостью взял тарелку с кашеобразной массой и принес ее маме. Та, увидя сына, выходящего с кухни, слабо улыбнулась и с благодарностью приняла кушанье.