хороший мальчик

Табачный дым обжигает горло горечью, Сону затягивается слишком сильно и тут же закашливается, возвращая сигарету ее владельцу и случайно обжигаясь упавшим на голое колено пеплом. Сону трет ладонью покрасневшее место и слегка дует в попытках избавиться от чувства колкости на мягкой коже. — Ты сказал, что просто облизнешь фильтр, — недоумевает Сонхун, забирая сигарету из чужих подрагивающих пальцев. Сону поскорее смахивает набежавшие слезы с уголков глаз, чтобы не начало щипать, и показывает Сонхуну язык. — Ты уже всю сладость слизал, вот я и решил попробовать, жалко что ли? Они сидят в окунувшейся в чернильную темноту комнате, сквозь чуть приоткрытое окно проникает прохладный весенний воздух, вызывая мелкие мурашки на обнаженных участках тела и поднимая тонкие волоски дыбом; тикающая стрелка на настенных часах мелко похрустывает, Сону отбивает пальцем по пунцовой коленке ей в такт. Сонхун глубоко затягивается сигаретой, проходит языком по обветрившимся губам и кивает в знак согласия. — Да, ты прав, слизал. — Ну вот, видишь! — Сону супится и скрещивает руки на груди. — Какой же ты милый, — шепчет Сонхун, слегка приподнимая в еле заметной улыбке уголки губ. Одной рукой он снова прикуривает, а второй тянется к кромке практически висящей на Сону футболке, поддевает ее пальцами и отодвигает, обнажая покрытые выцветшими рваными полосами бедра. Сону стесняется своих растяжек, но Сонхун их просто обожает — целует каждый раз с особой нежностью, обводит языком, гладит подушечками пальцев, умоляет не прятать их. Сону напрягается всем телом и притягивает колени к груди, немного их разводя — свисающая с плеча футболка задирается, открывая вид на укусы, порезы и засосы на внутренней стороне бедер. Сонхун скользит по мягкой коже, загибая тонкие волоски в обратную сторону, ведет от колена к паху, аккуратно обводя каждый укус и каждый шрамик, оставленный не природой, а самим Сону. Тело плавится от ощущений, температура постепенно повышается. Сонхун задевает кончиками пальцев полувставший член, выбивая из Сону шумный выдох с еле слышным стоном. Сигарета дотлевает меж пальцев — пепел вот-вот упадет на белую простынь. Сонхун подносит фильтр к губам, затягивается в последний раз, тушит сигарету о дно стеклянной пепельницы и тянется к губам Сону, заставляет того приоткрыть рот, надавливая большим пальцем на подбородок, и выдыхает едкий дым через мягкий поцелуй. Сону глотает смешанный с сахарной слюной дым, прикрывая трепещущие ресницы; он слишком торопится — целует рвано и размашисто, сталкивается зубами, кусает и без того раненные губы. Сонхун грубо хватает его за подбородок и забирает лидерство себе — проводит языком по раскрасневшимся влажным губам, оставляет легкий чмок, перетекающий в более глубокий и чувственный поцелуй. Язык ловко проскальзывает внутрь, сталкиваясь и переплетаясь с чужим. Сонхунова рука крепко сжимает пухлые бедра, оставляя на них красные следы от впившихся в кожу ногтей; Сону сладко стонет в чужие губы, раздвигая ноги еще шире. Пальцами Сонхун нащупывает выпуклые шрамы, обводит их, введет рукой вверх и снова натыкается на член, но уже твердый и с капелькой смазки на уретре. Он надавливает большим пальцем на головку, размазывая вязкую жидкость по ней. Сону вздрагивает и разрывает поцелуй. — Подожди, подожди, прошу, — сквозь стоны выдавливает из себя Сону. — Чего ждать? — Я сейчас кончу, остановись, — умоляет Сону, смаргивая влагу с глаз. — Хочешь, чтобы я сегодня контролировал твой оргазм? Решал, когда тебе можно кончить, называл тебя хорошим мальчиком, если ты меня слушаешься? — медленно растягивает Сонхун слова на своих устах и, словно дразня, надрачивает влажный член Сону. — Нет, дурак, — Сону хмурится до проступивших меж бровей складок и стукает кулаком Сонхуна в грудь. — Я хочу тебе отсосать. — Хочешь захлебываться слюнями? — Хочу захлебываться слюнями и задыхаться от твоего члена. Сонхун хитро ухмыляется и проводит большим пальцем по алым и опухшим губам, оттягивает нижнюю и проникает в рот, прижимая язык. Сону поддается, снова прикрывает глаза и шумно выдыхает, полностью отдаваясь процессу. Сонхун ведет палец вверх по языку, от кончика к самому корню, касается стенки горла и наблюдает за резко заслезившимся Сону — его брови мило ломаются домиком, а по подбородку стекает вязкая слюна. — Ты такой красивый. — Замолчи уже и дай мне подавиться твоим членом, — Сону толкает Сонхуна ладонью в грудь, от чего тот ударяется спиной о спинку кровати. — Больно вообще-то. — Сейчас будет приятно. Тонкие пальцы ловко заправляют короткую прядку волос за ухо, но она снова спадает на лицо, стоит только Сону нагнуться. Он давит ладонями на внутреннюю часть бедер Сонхуна, заставляя того раздвинуть уже обнаженные ноги. Прижимается щекой к теплой коже, оставляет мокрые следы поцелуев, вдыхает аромат персикового геля для душа, смешенного с уже въевшимся ароматом шоколадных сигарет, вслушивается в ускорившееся чужое дыхание. Жесткие волоски на лобке слегка щекочут лицо, Сону высовывает кончик языка и плавно проводит по всей длине донельзя твердого члена, посасывая каждую выпуклую венку. Жар накрывает обоих с головой, Сонхун сжимает простыни под собой, оставляет на них мятые заломы, пытается удержаться и не схватить Сону за волосы и не насадить на свой член целиком, потому что тот такого не любит, и Сонхун это знает. Сону любит разговаривать во время процесса, выражать свои желания, поэтому пока он не попросит, приходится запрокидывать голову назад и поджимать пальцы на ногах до дрожи в теле. Горячий язык обводит головку по краям, перемещается на уретру и слегка надавливает твердым кончиком. Сонхун дергается и коротко, но громко стонет. — Ты, блять… — Нравится? — Сону уже знает ответ, но ему нужно это услышать. — Да, да, да, — на выдохе шепчет Сонхун. — Сегодня хороший мальчик тут ты. Сонхун не успевает ничего ответить, потому что теплый рот накрывает его член практически полностью. Сону втягивает щеки и медленно двигает головой, помогает себе языком, надавливая им на уздечку. Обжигающе, головокружительно, невероятно. Сону поднимает томный взгляд, и от этого у Сонхуна дыхание перехватывает и ноги сводит, приятное наслаждение тонкими ручьями растекается по венам. Сону со звонким хлюпом выпускает член изо рта и жалобно просит: — Трахни меня в рот. Ни слова больше, Сонхун зарывается кистью в пушистые волосы, сжимает их меж пальцев до проступивших на тыльной стороне ладони вен, и тянет. Сону не успевает сделать вдох, как головка члена резко утыкается в самую стенку глотки — перед глазами взрываются звезды. Грязно, пошло и страстно. Сону давится и кашляет, но Сонхун не останавливается, низко стонет, ослабляет хватку и отпускает, затем снова надавливает на затылок, задерживается на несколько секунд, снова отпускает. И так по кругу. Потому что знает, что это то, чего они сейчас оба хотят; то, от чего узел внизу живота завязывается крепче обычного; то, от чего кончики пальцев мелко покалывает и дыхание перехватывает. Когда Сонхун чувствует, что вот-вот кончит, он тянет Сону за волосы на себя, целует развязно, пробуя себя на вкус, а затем заботливо стирает ладонью слюни с его румяного лица. — Хорошо поработал. Томный взгляд Сону и его дрожащие ноги говорят сами за себя, Сонхун просит его перевернуться и встать в коленно-локтевую. Он целует в мягкие ягодицы, трется щекой и чувствует текстуру кожи. — Погоди, я за смазкой. Сону протяжно хнычет и просит не останавливаться, но Сонхун его не слушает, потому что знает, что без смазки тяжелее и больнее, а ему не хочется, чтобы его прелестный малыш завтра страдал от своих же желаний. — Ты такой нетерпеливый. — Молчи. — Хорошо. — И трахни меня уже, так, чтобы с каждым толчком из меня вырывались стоны. — Как скажешь. Сонхун оставляет новый поцелуй на правой ягодице, вводит сначала один палец, а затем сразу и второй, когда понимает, что после вчерашнего дня Сону еще не такой узкий. Второй рукой он гладит покрывшиеся колкими мурашками бедра, задевает струп свежих порезов, проводит по маленьким впадинкам от растяжек, целует покрывшуюся испариной спину вверх по позвоночнику. Сону прогибается в пояснице и тихо стонет. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Что пожалуйста? — Ты знаешь, — Сону немного раздражен. — Я хочу это услышать. — Ты невыносим. — Я знаю. Так что? — Пожалуйста, трахни меня. Сонхун входит медленно, давая Сону привыкнуть к немного колющей, но приятной заполненности — тот шипит и сминает уже съехавшую с кровати простынь, подается навстречу, пока член не входит полностью. Сонхун успокаивающе гладит его по мягким бокам и немного выпуклому животу, размазывая пот по телу. Сону решает руководить процессом, начинает двигаться медленно, но с каждым разом насаживается на член все грубее и с более звонким шлепком. Сонхун сжимает его бедра и не двигается, утопая в накатывающем наслаждении. Красивая спина, мягкие ягодицы, насаживающиеся на его член, заглушенные стоны в подушку — перед ним открывается невероятный вид на податливого и наконец послушного Сону, который будет умолять тебя трахнуть его, лишь бы получить свое. И от этого сносит крышу. Сонхун сжимает бока сильнее, тянет разгоряченное тело на себя и трахает уже сам. Сону от неожиданности вскрикивает, но тут же его голос разливается медовыми стонами. Приоткрытое окно распахивается от внезапного порыва ветра, оседая на горячих телах тонкой пеленой. Сону тает под крепкими руками, перед глазами все плывет, а в голове полнейший туман, сотканный их тонких нитей удовольствия. Его собственный член болезненно трется о грубую простынь, и Сону это нравится. — Пожалуйста, сожми мои ягодицы и не останавливайся. Сонхун слушается, он наращивает темп, звонко шлепает по левой ягодице и снова сжимает ее в крепких руках, чувствуя приближающийся оргазм. Сону кончает первым, затихает, задерживает дыхание и мелко подрагивает всем телом, пытаясь пережить взрывающиеся на полотнах век всполохи фейерверков; он пачкает простыни белесой жидкостью и, наконец, позволяет стону сорваться со своих губ. Сонхун делает несколько толчков и тонет в резко накрывшем оргазме следом, кончая внутрь, впивается ногтями в и без того покрытую красными отметинами кожу, протяжно шипит и тяжело дышит. — Пожалуйста, не сдерживайся. Сонхун слушается и тут же сладко стонет, пунцовея от смущения, но Сону он отказать не может. Сону переворачивается на спину и тянет Сонхуна на себя, тот падает рядом, переплетаясь своими ногами с чужими и пытаясь перевести дыхание. Сону целует его в покрытый испариной нос и невинно улыбается. — Хороший мальчик.