Палата номер восемь

— Молчание - знак согласия. — Э… стоп! Прекратите, а! Вы несёте бред! Сами вон в него небось втюрились! — вспылила девушка, на что получила замечания от дежурного по столовке. — Сами небось втюрились! — продолжила Стар шепотом. — А может быть и втюрились! Такого ответа она никак не ожидала. В основном были ответы по типу «фу, зачем мне этот очкарик», и тогда Оливия была спокойна. Конкуренток нет, а значит шансов больше… неужели сейчас придётся бороться за свою любовь? Черноволосая взяла ложку. Перевернув прибор задом наперед, она сильно сжала ее в руке, а выражение лица говорило о явно не добрых последствиях. — Оооо, — девчонки переглянулись. — Ты что… ревнуешь? Оливия расслабилась. — Нет! — А по-моему, да. — Я сказала нет! Секунда, и та самая ложка полетела через всю столовую, попав в лоб ботанику. — Ай! — умник схватился за лоб. — Вы что творите? Мне же больно! Где мера безопасности? Вы же понимаете, что так можете в глаз попасть! — Ботан осмотрелся. Проводя глазами по всей столовке, взгляд остановился на кудрявой девчонке. — М? — та выпучила глаза. Сейчас хочется встать и убежать, но задница будто приклеена к стулу. Спустя несколько секунд заучка сел на место и снова принялся читать книгу, остальные так же вернулись к своим делам. — Оххх… — вздохнул Макс. — Ботан-Ботан… а я ведь тут рядом. — К чему ты снова клонишь? — Ну как… я думал, ты скандал закатишь, а ты вон… когда понял, что тебя Оливия ложкой долбанула, сразу утих… и выражение лица со злости на смущение и спокойствие поменялось. — Макс, ты это… Кушай… витаминов набирайся. — Говорит человек, у которого недостаток витаминов. — Приятного аппетита. *** — Тебе когда на процедуры? — спросил Максим — Ну-с… — Ботан взглянул на настенные часы. — Совсем скоро… правда… я не хочу идти… мне ничего не помогает. — Тебе не помогает, потому что ты ничего не ешь. У тебя уже миллиард следов от уколов. Я бы не выдержал! Лучше бы поел. Столько вкусного есть. Тебе так-то не запрещено есть сладкое. Наоборот надо. А ты в рот только воду берешь и эти… как они… — Хлебцы. — Хлебцы! Какие нахрен хлебцы?! Надо нормально питаться. Этими хлебцами ты далеко не уйдешь! Вот к примеру. Сколько ты сейчас весишь? — Я не знаю… как раз сейчас должен взвеситься… — Так. Те кто взвешиваться! Подъем и в двенадцатый кабинет. Живо! — крикнула медсестра и захлопнула дверь. — Ну вот… снова это… я устал… — Давай, давай. Расскажешь потом. Двенадцатый кабинет находился этажом выше. Опираясь на старые, со стёртой краской перила, Ботан дошел до нужного этажа. Перед входом юноша поправил очки и прическу, и принялся заходить. На лестнице послышался гул из знакомых голосов. Среди них был и голос Оливии. — Кто первый, тот первый. Тот королева! Судя по приближающему голосу Оливии — девушка выигрывала. — М? — ботаник отпустил ручку двери. — О… Оливия? — О! Ботан! — девушка побежала. Но вспомнив, что случилось в столовке, замедлила свой шаг, угомонив свою гиперактивность. — П-привет… Ты на взвешивание? — Ну да, а чо не видно что-ли? Да. Долго ждать не пришлось. Оливия снова та самая безбашенная девчонка, которая в миг забыла, что натворила. Что ж. Не удивительно. — А… В-видно… я просто поинтересовался… а… — парень принюхался. — Ты что, ела чипсы? — А? А… Ну да. Слишком вкусно, я не могу удержаться. — Ты ведь знаешь, что снова начнешь чесаться. Ты так не вылечишься… — Харэ а. Ты вообще ничего не ешь… — Я ем! — Что? Хлебцы?! — Ну… да… — Ты скоро сам хлебцом станешь… Но это можно исправить, — хитро улыбнулась она. Из-под больничной рубашки девушка достала небольшую пачку сухариков. — Ну вот. Держи. Очкарик скорчился. — Я не буду это есть. Это мерзко. — Ну и дебил. Это вкусно вообще-то, — цокнула девушка и снова спрятала сухарики. — Харэ там бубнить, — открыла дверь врач. — Заходим взвешиваемся, у меня скоро обед. Первый на весы встал Ботан. Результат был неутешительным. Цифры на приборе только уменьшались, здоровье ухудшалось. — Так всё. Слезай с весов, садись на кушетку. Оливия, вставай. Стар так и сделала. Вес был в норме. Но к сожалению, сегодня кого-то поругают. — Это что такое? — врач подняла рубашку девушки. Оттуда и выпала та самая запретная вкусняшка. — Вот твою ж а! — сухарики полетели в мусор. — Ты потом на зуд жалуешься! Пациентка отвела взгляд. — Сколько можно, а? Ну осложнения же потом будут. Ну чего вы не понимаете то, а! Что твой сосед не слушает, морит себя голодом, то ты всякой дряни обжираешься! — Да ну я устала уже одно и тоже есть. Мне блин даже маленькую печеньку нельзя! Как так жить-то! — Ой всё. Свободны! Через час уколы. Готовьте попы. — Ааааа! Как все задолбало блин! Покинув кабинет, двое шли к лестнице, по удивительно пустому коридору. Там было настолько темно, что и лица нельзя рассмотреть. Хотя на улице светло. Между ними нависло неловкое молчание. По крайней мере, диалог не могла начать Оливия. Будто что-то ее держало. А Ботану совершенно все равно. По моему, ему не важны девушки, ему важны книги. Сейчас бы Оливия выговорила, что думала, да настроение не то. Может быть, когда-нибудь, девушка взорвется. Учитывая ее вспыльчивость, то это может произойти совсем скоро.