Сверхчеловек

Середина октября. Небо почти полностью затянуто серыми тучами. На деревьях осталось совсем немного листьев. Холодный ветер срывал последние оставшиеся. Как сообщали СМИ, после стрельбы в школе были убиты 5 человек, включая Энтони и Тайлера, 10 ранены. Это событие шокировало весь город и его окрестности. Не было ни одного человека, который бы не знал про это, или не столкнулся с последствиями. На город опустился траур. В одно время вместе с этим началось расследование. Элен сидела на качелях на заднем дворе дома. Она была одета в коричневую куртку с меховым воротником. В руках держала уже давно остывшую кружку с чаем. Ветер трепал ее волосы. В ее глазах, которые смотрели в никуда, была глубокая печаль. Выражение лица лишь подчеркивало это. Скорбь, сожаление, тяжесть ответственности, печаль вот, что испытывала все эти дни. Макс осторожно, словно боясь чего-то, подошел к Элен. –Привет. Как рука? — Макс говорил так, словно бы перед ним человек, которому осталось совсем немного. –Нормально, почти все зажило, — безэмоционально ответила Элен. –Врачи сказали, что они никогда такого не видели, чтобы пуля застревала в мышцах. –Понятно. Ты все так и не отошла от произошедшего. В этом нет твоей вины, не надо винить себя. Ты не виновата в этом. –Я, я знаю, но все же. Я убила человека. –Который хотел убить тебя и других. Да и как сказали полицейские он умер не от твоего пинка, а от удара головой об кафель. –Ты даже не представляешь как мне тошно от этого. Я ведь могла просто вырубить его. Отобрать винтовку и врезать по челюсти. Но я пнула его, не рассчитала сил. Я ведь совсем не хотела этого. Я просто хотела остановить его… И все. –Ты спасла людей, ведь он мог пойти за кем-нибудь другим. Люди признают в тебе героя. Да тебя даже по телевизору показывали! –От этого не лучше. Может люди и признают во мне героя, но я вижу в себе убийцу. Я знаю, что… что этим спасла кого-то, этим и пытаюсь утешить себя, но чувство вины перед Энтони не проходит. Я ведь, я ведь знала, что они над ним издевались… Макс сел рядом на качели. –Я тебя знаю с детства. И я точно знаю, что ты самый сильный человек на планете, и кто-то, а вот ты точно сможешь справиться с этим. И кстати вот, это тебе. Макс достал из внутреннего кармана куртки небольшой конверт. Элен осторожно взяла его в руки, как если бы он мог превратиться в прах в любую секунду. Так же осторожно она открыла его. Внутри было письмо-открытка. «Дорогая Элеонора! Привет это я, Вики, та девочка, которую ты спасла. Я долго думала над тем, как тебе выразить свои чувства, которые вызвал твой по-настоящему героический поступок, и решила остановиться на этом письме. Хочу сказать тебе огромное спасибо! Не описать словами, как я благодарна тебе за твою самоотверженность и смелость. Я слышала, что тебя тоже ранили. Желаю тебе скорейшего выздоровления! Надеюсь, что у тебя все будет хорошо. Всего хорошего и самого наилучшего! С любовью, Вики.» Макс сидел так неподвижно, как только мог, пока Элен читала письмо. Он делал вид, что смотрит куда-то вдаль, разглядывает окраины, голые деревья, серое небо, но сам украдкой смотрел на реакцию своей подруги. И то, что он увидел, закололо его сердце. По щекам Элен начали тихонько скатываться слезы, уголки губ чуть поднялись. Она вновь выглядела живым чувствующим человеком. Когда Элен закончила читать письмо, она закрыла лицо руками, слезы все еще продолжали падать на сырую от дождей землю, покрытую пожелтевшей травой. Элен плакала совершенно беззвучно. Не было каких-либо других звуков, кроме звуков ветра и скрипа деревьев. Макс обнял Элен за плечо. –Все будет хорошо. Мы с тобой, — Макс говорил тихо, но так ласково и подбадривающе, как только мог. –Ты всегда можешь рассчитывать на меня. В любом случае жизнь продолжается, нужно двигаться дальше. –Спасибо, -Элен перестала плакать. –Ты прав. Нужно двигаться дальше. Элен посмотрела вверх на небо. Чувство вины не ушло окончательно, но оно уже не было таким все разъедающим и поглощающим. Теперь его можно было спрятать в коробку и положить на дальнюю полку сознания или найти то, чем можно было заглушить его. –Что-то я совсем расклеилась, — старый задор вновь вернулся к Элен, она повернулась к Максу и обняла его, — спасибо. –Эй, полегче, полегче, раздавишь меня, — Макс похлопал по спине Элен. –Ой, извини. Хотя, а че это ты тут ноешь как девочка? –Ну вот, сразу узнаю старую добрую Элен! –Ладно пошли домой, скоро дождь будет. Элен не ошиблась, вскоре действительно начался дождь. Небольшой дождик, который лишь добавлял серых красок. Родители Элен были на работе, поэтому Элен и Макс были дома одни. Они сидели на кухне, попивая чай. Не разговаривали, просто наслаждались тишиной и уютом теплого дома в это холодное осеннее время. –Знаешь, что, — обратилась Элен к Максу, не отрывая взгляд от кухонного окна, за которым моросило. –Что? — Макс держал в одной руке надкусанное печенье, в другой кружку чая. –Я думаю, мне надо поступить на врача. Даже несмотря на такую чудовищную травму, жизнь продолжается какой бы она не была. Люди вновь начинают думать о повседневных вещах, дети начинают ходить в школу, машины снуют туда-сюда как насекомые. Элен шла после уроков одна по улице, которая не ведет к ее дому. Шаркая ногами в опавшей и уже начавшей подгнивать листве, она внимательно смотрела на номера домов. Ветер все время то и дело пытался бросить ее собственные волосы ей в глаза, но она не особо обращала на это внимание. У нее была цель, и она шла к ней, несмотря ни на что. Наконец нужное место, нужный дом. Небольшой одноэтажный домик, темно-красного цвета. Такой дом могли позволить себе те, у кого были проблемы с финансами. Элен какое-то время не решалась зайти на участок, открыть калитку из сетчатой проволоки. Но если она на что-то решилась, то всегда доводила дело до конца. И то, что она собиралась сделать не было исключением. Первый шаг сделан, ограда осталась позади. Сердце бухает в груди. Вот Элен поднимается по небольшому крылечку, ступает на дощатый пол, стучит в дверь, аккуратно, тихо. Несколько секунд ничего не происходит. Элен прислушивается: слышно, как кто-то осторожно подходит к двери, смотрит в глазок. Хозяин дома решается — открывать или нет. Элен терпеливо ждет, не шевелясь. Дверь открывается. В дверном проеме показывается невысокая женщина, с зареванными глазами, в спальном халате. Лишь один внешний вид говорит о том, что она испытала невыносимое горе. –Здравствуйте, Я Элеонора Леманн. Я, я хочу сказать, что, что мне жаль, что все так получилось. Слова с трудом выговаривались. –Ты, ты та, кто… — женщина начала рыдать и едва не упала, но Элен вовремя подхватила ее. Элен прошла вместе с ней внутрь, усадила ее на диван. Женщина не переставала рыдать. Вскоре откуда-то из дома пришел, как можно было догадаться, ее муж. Весь заросший, неряшливый, от него несло алкоголем. –Ты, ты, ты, — слова мужчины источали чистую ненависть, — это ты убила нашего сына! Чего ты хочешь! Ты пришла, как и остальные поглумиться над нами?! Сказать, что это наша вина, что мы вырастили монстра?! Этого ты хочешь?! Элен словно не воспринимала весь тот гнев, что был направлен на нее. –Я хочу, сказать, что мне жаль. Я понимаю, как вам сейчас тяжело. Это не ваша вина в том, что случилось. Я знала Энтони. Он был… хорошим парнем. Мне жаль, что так получилось. Глаза мужчины тут же стали влажными, лицо перестало быть гневным. Оно стало таким, какое бывает у человека, убитого горем. Мужчина сел рядом с женой и обнял ее. –Мы ведь переехали сюда из-за проблем у него в старой школе, — мужчина едва сдерживал слезы. –Мы думали, что здесь все будет по-другому. Почему? Почему все так вышло? Элен не знала, что ответить. Она пришла сюда, сказать, что ей тоже плохо от того, что все так получилось. Плохо от того, что нельзя все исправить. –Если я могу сделать для вас хоть что-нибудь просто скажите, — Элен больше не нашла, что сказать. Как можно помочь родителям, которые потеряли сына? Как можно помочь людям, которых заклеймило пол города? Элен сама понимала, что она вряд ли сможет сделать, хоть что-нибудь для этих людей, но она не могла оставить все как есть. Она чувствовала вину перед ними. Вину, которую надо загладить. Она просто не могла смотреть этим людям в глаза. Но родители Энтони ничего не говорили. Они молчали. И чем дольше они молчали, тем более угнетающей становилась атмосфера в доме. –Просто… уйди, пожалуйста, — совсем тихо, на грани слышимости сказал отец Энтони. Элен молча кивнула, посмотрела на убитых горем родителей и расстегнула свою куртку. Из-под куртки она достала небольшой цветок, маленький красный бутон. Элен положила его на столик, который стоял рядом с диваном и двинулась к двери. Уже на улице она посмотрела последний раз на дом, оглянулась по сторонам и пошла к себе домой. По дороге она все никак не могла выбросить из головы их лица. Потом она спросила себя: «Действительно почему? Почему все вышло именно вот так?» Смотря себе под ноги и идя по тротуару, она даже не заметила как пришла к собственному дому. Дому, возле которого стояло 4 черных фургона. Элен непонимающе уставилась на эти машины. «Кто это? Что им надо? Это журналисты? Нет, не похоже. Больше всего они походят на… точно, это же федералы! Но что им надо? Я уже дала все показания полиции», — с такими мыслями Элен осторожно вошла домой. Какого же было ее удивление, когда по всему дому то и дело сновали люди в черных костюмах, каждый из которых занимался своим делом: кто-то собирался что-то, кто-то бегал с бумагами, кто-то пригнулся к полу с УФ-лампой. Но больше всего Элен поразило то, что со второго этажа спускались люди в комбинезоне химзащиты. Все были заняты своим дело, что ее даже никто не заметил, как показалось Элен. Но это было не так. Человек в сером костюме, который, кажется, был самым главным во всем этом балагане отдал какие-то распечатки своему помощники и обратился к Элен. –Здравствуй, Элеонора, я Джон. Джон Маршал, ФБР — он любезно протянул руку для того, чтобы поздороваться с Элен. Она осторожно пожала его. У него были короткие черные волосы, ростом под 185 см, вытянутый, чуть худой с острыми скулами. –Что здесь происходит? — Элен уставилась глазами в Джона. –Боюсь, что здесь я не могу вам сказать всего того, что вы хотите узнать. Могу сказать лишь то, что ваши родители обо всем предупреждены, а то, что сейчас происходит, дело государственной важности. Голос Джона был холодным, но в то же время обнадеживающим. –А теперь предлагаю сесть в автомобиль, и мы направимся туда, где я могу разложить вам все по полочкам. –А если я не захочу? — Элен возмущало то, что какой-то незнакомый человек вот так просто расхаживает в ее доме и командует ей, что делать. –Боюсь, у вас нет выбора, кроме того, это в ваших же интересах. Ты же хочешь знать почему ты такая? — после этих слов он, не оборачиваясь, вышел на улицу. Элен округлила глаза, не столько от того, что Джон резко перешел на «ты», сколько от того, что он отчетливо намекал на способности Элен. В голове у нее сразу начали проноситься множество мыслей и вопросов. Это просто потрясло ее, дыхание и сердцебиение участились. Совершенно не раздумывая, она села в фургон, в котором уже сидел Джон и внимательно изучал какие-то бумаги. Буквально через час Элен сидела за металлическим столом, который стоял ровно в центре комнаты. У комнаты не было окон, освещалась она яркими лампами. И все то малое, что было в этой комнате, заставляло Элен чувствовать дискомфорт. Она все время ерзала на таком же металлическом стуле, пытались усесться поудобнее. Пытаясь справиться с напряжением, она начала дергать ногой. Джон же напротив, был абсолютно неподвижен. Его можно было бы принять за манекен, если бы он не водил глазами, читая какой-то доклад, и не дышал. –Что-ж, думаю пора объяснить тебе что к чему, — начал Джон, в его голосе чувствовалось что-то металлическое. –Уже давно пора, — нетерпеливо ответила Элен. –Начнем с того, как называется наша организация. Официально —никак, нас не существует. Неофициально — Государственное ведомство по контролю за материалом. А теперь к делу. Как я уже понимаю, ты прекрасно знаешь, что твои дедушка и бабушка были родом из германии, ведь так. –И что с того? Это как-то связано с… с моими силами? –Всенепременно. Но надо начать издалека. Эрик Леманн, твой дед, был ученым в биоинженерии германии. И весьма выдающимся ученым, надо сказать. Он защитил докторскую в возрасте 20 лет. Вот только к тому времени в Германии уже установился третий рейх, и волей-неволей, но он стал работать на него. Чуть позже его заметило аненербе. Ты знаешь, что такое аненербе? Элен кивнула головой. –Вот и хорошо. Как ты уже знаешь, это была организация, созданная для изучения традиций, истории и наследия нордической расы с целью оккультно-идеологического обеспечения государственного аппарата нацистской Германии. Простыми словами, они искали нечто такое, чего в нашем мире быть не могло. Но надо сказать, на наше счастье, все, что они находили, было не больше, чем мифы, старые фрески и прочая археологическая ерунда. И если бы все было именно так, то мы с тобой бы сейчас не сидели. Им все же повезло, и они нашли что-то в одном из земных разломов. Что именно и где именно я не знаю, не тот уровень допуска, но и к делу это не относится. В любом случае они начали экспериментировать с этим веществом. Физики, химики, биологи и прочие ученые проводили всевозможные эксперименты с ним. И они решили, что лучше всего вещество подойдет для создания суперсолдат. За это дело взялся твой дед и его команда, в которую входила и твоя бабушка. Они начали усердно работать в этом направлении. Правда к тому времени, когда они разобрались как с веществом работать лучше всего, война уже подходила к концу, и не было ни средств, ни людей, ни времени. Хоть эксперименты и не прекращались, но толкового результата они не получали. В конце концов тысячелетний рейх пал, и в дело вмешались мы. Мы забрали все, что могли, а что не могли, уничтожили. Эксперименты продолжили уже здесь, в США. С современным оборудованием и лучшими учеными, результаты достигли небывалых высот. Программа «суперсолдат» развивалась семимильными шагами, хоть и была баснословно дорогой. Большой вклад в это внес как раз Эрик Леманн. Он был ведущим руководителем почти всего проекта. Благодаря нему появились настоящие суперсолдаты. Быстрые, выносливые, сильные и прочее в таком духе. Но все же они оставались людьми, без каких-либо экстраординарных способностей. Время шло, но таких успехов уже не было. Проект застопорился. Эрик Леманн все еще продолжал работать над проектом до самой смерти в 1978. Дальше пришел другой человек, проект сдвинулся с мертвой точки, и мы получили первых сверхлюдей. Телепатия, телекинез, пирокинез и прочие другие сверхспособности. И по сей день мы пользуемся этими наработками. Есть только одна загвоздка — у нас пока что получается делать только либо суперсолдат, либо сверхлюдей. –Ладно я поняла, а какое отношение это все имеет ко мне? –Твой дед, опередил время в исследованиях вещества. Он научился создавать сверхлюдей еще задолго до нас. И самое интересное, что он начал проводить эксперименты на себе и своей жене. По его методике сверхлюди должны были выходить настоящими арийцами, видимо прошлое не отпускало. Только был один минус: гены, который вызывали сверхспособности, передавались через поколение. А твоя особенность в том, что ты и суперсолдат, и сверхчеловек. Гений Леманна каким-то образом объедений в тебе все самое лучшее. –Так вот в чем дело. Ладно хорошо, экскурс в историю мне понравился, вот только чего вы хотите от меня? –На данный момент провести кое-какие исследования твоего организма. Надо понять, как сильно ты отличаешься от наших. –Только не говорите, что вы хотите вскрыть меня? — Элен сказала это с явной долей сарказма. –Если серьезно, то у нас есть на то все необходимые права, — голос Джона даже не дрогнул, когда он говорил это. –Чисто формально, ты результат эксперимента твоего деда, как и твой отец, а так как все результаты этих экспериментов принадлежат государству, то ты больше государственная собственность, чем гражданин. Глаза Элен расширились. Она не знала, что и думать об этом. –Но можешь успокоится. Мы не собираемся ограничивать тебя в твоих правах и прочее. Пока. Как я уже и говорил, мы проведем пару тестов, посмотрим, что ты из себя представляешь и все. Наверное, у тебя есть какие-то вопросы? –Вообще то да. Как вы меня нашли, в смысле почему вы вообще решили, что я сверхчеловек? –Стрельба в школе наделала много шума. Кроме того, ты еще и засветилась прилично. К делу подключилось ФБР, всплыло твое имя, кто-то узнал твою фамилию, и вот мы уже роемся в документах твоего деда. –И если вы во мне ничего не найдете, что потом? — Мы нацепим на тебя маячок, ты подпишешь документы о неразглашении, и забудешь, что вообще видела нас. Еще вопросы? –А если найдете? –Посмотрим. –Что из себя представляют эти ваши сверхлюди? –Этого тебя знать пока не положено. И если больше вопросов нет, то нам пора. Элен и Джон вышли в почти такой же коридор, Джон шел впереди, Элен держалась чуть в сторонке. Пока они направлялись куда-то, они прошли мимо двух здоровенных охранников, которые были в полностью черной форме и с самым современным оборудованием, у них в руках были такие же черные автоматы, на глаза закрывали специальные очки, на голове шлем, под ним балаклава. –Вот, собственно, и рядовые суперсолдаты, — начал говорить Джон, — любой из них может выжать груз чуть больше тонны, развить скорость бега на короткой дистанции до 60 км/ч и работать в таких условиях, в каких простой человек бы просто бы не смог. Они прошли чуть дальше и остановились перед простой белой дверью. Джон открыл ее. В комнате был небольшой шкафчик, кровать, стол стул и все. –Что это? — спросила Элен. –Твое временное жилье. Ты же не думал, что мы возьмем кровь из пальчика за пять минут и ты пойдешь домой? В лучшем случае ты уйдешь отсюда через неделю. Элен уже хотела возразить, мол как же так, держать человека без его воли, да и еще непонятно, где, но Джон опередил ее. –Повторяю еще раз. Ты собственность государства. Попытаешься удрать, солдатам разрешено открыть огонь на поражение. Но и мы не дураки, чтобы держать тебя в клетке, тебе разрешено бродить по комплексу там, где разрешено. –А где разрешено? –Только этот этаж, тут есть комната отдыха можешь заглянуть туда. А теперь иди, переоденься и надень вот это, — Джон перед Элен небольшое устройство, похожее на часы. –Это ведь какой-то датчик слежения, не так ли? –Можно сказать и так. Он определяет твое место положение, состояние и окружение. Снимешь спецотряд тут же прибудет на место. В любом случае осматривайся, а мне пора. У меня еще куча дел. Джон развернулся и ушел. Элен еще некоторое время смотрела ему вслед. Она видела в нем человека, который может врать, смотря прямо в глаза, она чувствовала, что как минимум половина его слов — ложь. Когда Джон скрылся за поворотом, Элен с неохотой зашла в комнату. На кровати лежала белая, как и все остальное в этом месте, форма, состоящая из мешковатых штанов и такой же футболки. Никаких надписей на них не было. Элен переоделась и легла на кровать, сложив руки за головой. Весь этот день был как на иголках. Но больше всего ее волновало то, как чувствуют себя ее родители, и лишь потом, что ее ограничивают в передвижениях. Она жалела, что не спросила к Джона как она может связаться с родителями. Решив хоть, что-то сделать она встала с кровати, подошла к двери и вышла в коридор. Яркие лампы на потолке все также светили, Элен не имела даже малейшего понимания, который сейчас час. Побродив по коридору, на удивление никого, даже охранников на этаже не было, она все же нашла комнату отдыха. Небольшое помещение с мебелью, парой телевизоров, книжным шкафом, парой тумбочек, и несколько кофейных столиков. На одной стене как раз было то, что искала Элен. Часы. Электронные часы не только показывали время, но и дату, температура и влажность воздуха. Время было 18:43. Никого кроме нее в комнате не было. Элен подошла к книжному шкафу, осмотрела содержимое. Почти все книги были либо классикой, либо какими-то научными трудами. Элен решила остановиться на Марке Твене, потянув книгу на себя, она услышала, как открывается дверь. В комнату аккуратно зашла молодая женщина в очках, одетая в лабораторный халат, с черными волосами, заправленными в хвост. Ее глаза тут же блеснули, когда она увидела Элен. –Боже мой! Ты же объект №76! До сих пор поверить не могу, что тебе вот так просто разрешили разгуливать по этажу, — доктор тут же подскочила к Элен и начала пристально осматривать ее, словно бы она была сделана из драгоценных камней. –Я надеюсь руководство еще не окончательно сошло с ума, и ты не оторвешь мне руку, так ведь? –Эм, что? Вы, собственно, кто? — Элен была поражена такой прытью, которая исходила от этой женщины. –Ну, где же мои манеры! Я доктор Люсиль Валентайн, но ты можешь звать меня просто Люси. Меня приставили к тебе, чтобы я следила за тобой и «контролировала» психоэмоциональное состояние. Ну чтобы ты тут не начала буянить и не разнесла все на пути, убивая и калеча все, что движется. Элен была шокирована тем, с какой простотой эта женщина, которая больше всего походит на какую-нибудь фанатку местной группы, говорит про это. Так просто, так отвлеченно. –Очень… приятно познакомится, — Элен смотрела как Люси начала бесцеремонно ощупывать ее. –И какие у тебя аномальные проявления? Ты ведь сильная, быстрая, а что еще? –А зачем вы у меня это спрашиваете? Вы ведь будете проводить тесты. –Ха! Если бы. Я тут на правах принеси, подай, иди на… кхе-кхе не мешайся. А я ведь Гарвард закончила! У меня докторская степень, но да ладно обо мне. Как мне сказали, все опыты будет курировать доктор Гейзенберг, который прибудет только завтра. –Понятно. А это номер, про который вы говорили, это мое обозначение в, в вашей системе? –Ага, ты так обозначаешься в документах и прочей макулатуре. И как ты понимаешь есть еще 75 объектов. С парочкой я имела дело, ну как имела, просто смотрела и записывала. Ой, кажется, я что-то заболталась. –А ты не расскажешь, что они из себя представляют? –Нет, нет, нет. Мне строго-настрого запретили с тобой разговаривать на эту тему. Если хочешь можешь потом спросить у др. Гейзенберга. Если он еще ответит на это. –Хорошо. А где остальной персонал? Я, когда сюда шла, никого не встретила. –Они все на своих местах, работают там, изучают разные вещи и прочее. Ну ты поняла. Им все равно сказали свести контакт с тобой к минимуму, так что с ними не поговоришь. Ну тут люди в принципе не общительные. А теперь скажи, не хочешь пообедать? Тут есть столовая рядом. –Я бы не отказалась поужинать. А что в меню? –Вот такой подход мне нравиться, ну что идем? Ужин, как отметила Элен, был довольно вкусным. Во время него Люси то и дело безостановочно болтала на всевозможные темы, которые совсем не касались ее работы. После столовой Люси провела экскурсию по этажу, показала, что где находится и спросила не хочет ли Элен чего-нибудь еще? Но Элен больше ничего не хотелось, кроме как побыть в одиночестве. Люси отчетливо это поняла, сопроводила ее до комнаты и попрощалась. По дороге Элен взяла книгу, которую хотела, но ни сил, ни желания читать не было. Она просто легла на кровать и почти сразу же вырубилась. Люси не уходила даже после того, как закрыла дверь за собой. Ей было приказано сопровождать объект №76 до дальнейшего прибытия др. Гейзенберга. Это означало, что она должна постоянно быть рядом с Эленом и не отходить ни на шаг. Именно поэтому Люси достала стул, и уселась рядом с дверью. Спать она собиралась прямо на нем же. Элен сидела на кушетке обвешанная всевозможными датчиками, которые были подключены к различной аппаратуре. Вокруг нее то и дело крутились разные люди в белых халатах. Это можно было бы сравнить с обычным медицинским осмотром, если бы не два здоровых бугая в черной форме с оружием на перевес, которые стояли как истуканы. Кроме того, Элен испытывала еще и дискомфорт от того, что она была с голым торсом из-за этих самых датчиков. Но никого, кроме нее, это не смущало. Всё это началось рано утром, Элен даже позавтракать не дали, просто в окружении охранников и Люси повели к лифту. На минус втором этаже их уже ждала целая бригада ученых. Др. Гейзенберг стоял напротив нее с планшетом и все время, что-то записывал, а если не записывал, то говорил со своими помощниками. Вид его был угрюмый, каким он только может быть у человека его лет с небольшой сединой на висках. В его зеленых глаза не было ничего кроме холодной серьезности. Голос его был несколько сух, когда он начал спустя какое-то время начал опрашивать Элен. –У тебя были когда-нибудь какие-либо жалобы на здоровье? — спросил сразу в лоб др. Гейзенберг. –Нет, никогда ни на что не жаловалась, — Элен внимательно рассматривала доктора. Он виделся ей тем, кто мог без зазрений совести вскрыть ещё живого человека, если из этого можно было сделать какое-нибудь открытие. –А долго все это будет продолжаться? — спросила Элен. –У тебя бывали приступы злости, агрессии? — словно бы не услышав вопроса продолжил Гейзенберг. Теперь Элен еще больше чувствовала себя лабораторной мышью. А мыши не задают вопросов. По крайней мере ученые на них не отвечают. –Нет, никогда такого не было. –У тебя бывало резкое чувство голода или тошноты без видимых причин? –Эм, — Элен начала копаться в своих воспоминаниях, — нет такого тоже не было. –Ты падала в обморок без причин? –Нет. –У тебя были боли в теле? –Нет. –Головные боли? –Нет. –Потеря–какого-либо из чувств? –Нет. И таких вопросов было как минимум 25 и все они были про то, что со здоровьем могли быть проблемы. Элен почти на все ответила нет. Это означало, что ее здоровье было если не идеальным, то близко к этому. И только последний вопрос ее смутил. –У тебя были месячные вообще? Элен смущенно отвела взгляд и пробежалась по лицам ученых и врачей. Никто из них совершенно не поменялся в лице. Др. Гейзенберг был все столько же серьезен. Элен не хотела отвечать на этот вопрос. Ей было даже стыдно в некотором роде, ведь она сильно отличалась от остальных девочек в этом плане. –Эмм… нет, а зачем вы это спрашиваете? — смущенно выдавила из себя Элен. –Он и тут преуспел, — лишь тихо пробубнил про себя Гейзенберг. После небольшого опроса у Элен взяли кровь с помощью какого-то специального устройства, которое больше походило на автомат, взвесили, измерили объем легких и прочее. Больше всего ее поразило какое-то переносное устройство, похожее на помесь фотоаппарата и теодолита. Его поставили прямо напротив нее, что-то поделали с ним, а затем убрали. Лишь через час ее отцепили от проводов и дали одеться. Надев футболку Элен увидела, как Гейзенберг уходит вместе с Джоном Маршалом и Люси куда-то. Пришли они только через 15 минут. На лице у Люси была широкая улыбка, а Гейзенберг был все столь же серьезен. –И что все это значит? — спросила Элен, когда ученные подошли к ней. –Элеонора, дорогая, ты даже не представляешь на сколько ты уникальна, — радостно ответила ей Люси, в то время как Гейзенберг не отрывался от своих бумаг. У Элен появилось нехорошее предчувствие. –Это означает, что я тут на долго, не так ли? –Можно и так сказать. Но ты не волнуйся ты теперь у нас что-то вроде главного сокровища. А я буду за тобой приглядывать. Элен оперлась лицом на ладони. –Ну-ну-ну, не надо расстраиваться. У тебя будут наилучшие условия, и ты даже сможешь позвонить родителям. –Правда? — у Элен промелькнуло чувство, что не все так плохо. –Мисс Валентайн, сопроводите объект №76 в тренажерный зал, я скоро буду, — сказал Гейзенберг и отошел куда-то в сторону. –Ты не смотри, что он такой угрюмый, — дождалась Люси, пока Гейзенберг уйдет, — он на самом деле не такой плохой. И кстати это была его идея, чтобы позвонила родителям. –Правда? — Элен не могла поверить сказанному, похоже, что она ошибалась на счет доктора. –Это же, это же прекрасно. Можно мне прямо сейчас позвонить им? И еще позавтракать было бы неплохо. Люси мотнула головой и куда-то ушла. Уже через пару минут Элен говорила с родителями. Не описать сколько эмоций было в том разговоре. По обе стороны телефона была радость от того, что с ними со всеми все в порядке. Элен могла бы говорить с родителями хоть целый час, хоть два, но Люси показала пальцем на запястье, говоря, что время на подходе. Со словами «Я вас тоже люблю, берегите себя» Элен положила трубку. Завтрак, а точнее уже обед был так же хорошо, как и ужин вчера, и Люси не изменяла себе и все время о чем-то говорила. После разговоров с родителями Элен немного успокоилась, но полностью напряжение ее не покидало. Когда они с Люси спустились на третий этаж, в «спортзал», как сказал доктор Гейзенберг, он уже ждал их там с парой помощников. –И так начнем измерять твои физические показатели. Сила, скорость, ловкость, выносливость и прочее. Начнем с жима лежа. Есть вопросы? Элен осмотрелась. «Спортзал» был мало похож на свое название. Вместо обычных снарядов в виде штанг, гирь или гантель были механизмы, которые имели больше общего с гидравлическими прессами. И лишь только места куда должен был залазить человек говорило о том, что ими могли пользоваться люди. –А можно узнать в чем именно я особенная? И что это было за устройство, которое стояло напротив меня. Гейзенберг посмотрел на нее, словно на ребенка, который задал глупый и наивный вопрос. –В двух словах: по расчётам др. Леманна и нашим предварительным анализам ты должна превосходить все, что мы когда-либо успели достичь в деле создания сверхлюдей. А то устройство, ИСВ-22, измеряло насколько в твоем организме много вещества и как оно взаимодействует с ним. Если вопросов больше не будет, я попрошу вас пройти к аппарату. Элен подошла к механизму, помощники доктора показали, как залазить и куда хвататься. Испытание началось с небольшой разминки в двести и 250 кг. Потом пошли веса в 400, 500, 600 и так далее до тонны. Элен хоть и не испытывала трудностей с этими весами, но ей все же было непривычно работать с такой нагрузкой. Когда порог в тонну был преодолен, ее спросили о своем самочувствии. Услышав положительный ответ, доктор распорядился поднять нагрузку до 1,5 тонн и продолжать увеличивать каждый раз на 500 кг. Элен спокойно брала вес вплоть до 8,5 тонн. Мышцы начали странно подергиваться. Она впервые чувствовала такое ощущение. Как оказалось ее предел был в 9 тонн, дальше руки просто не разгибались. Сойдя с механизма, Элен впервые в жизни почувствовала, что такое усталость, что такое работать на пределе возможного. Но и оно длилось не долго. Спустя пару минут, Элен вновь была как новенькая и могла снова взяться за «штангу». –В твой левый бицепс попала пуля 5.56. Были ли какие-то болевые ощущения во время нагрузки или после нее? — спросил Гейзенберг. Элен только после слов доктора вспомнила про ранение. –Нет, совсем нет. Уже все давно зажило. Доктор что-то чиркнула у себя в планшете и указал на следующий аппарат. –Скажите, доктор, а то, что я показала, это много или как? Хоть лицо Гейзенберга и не изменилось в выражении, его голос выдавал некоторое удивление. –Предыдущий рекорд принадлежал сотруднику объекту №18, и он составлял 5893, 5 кг. Элен хоть и знала, что она довольно сильная, но, чтобы настолько. Это просто взрывало ее мозг, покрывало разум туманом эйфории. Она не просто сильная, она сильнейшая. Другие тесты лишь подтверждали это. Скорость, ловкость, реакция. Но ведь ничего не может продолжаться вечно. Когда дело дошло по определения силы удара, то Элен не показала таких выдающихся результатов, как раньше. Радость от легких побед прошла. Как оказалось, даже не смотря на всю свою физическую мощь, удар у нее поставлен не был. Из-за этого она не могла полностью высвободить потенциал. Когда с тестами физических характеристик было закончено, Гейзенберг оторвался от своих бумаг и сказал: –Мы пока здесь закончили. Могу сказать лишь то, что вам нужно тренироваться, чтобы достичь своего максимума. Я могу лишь предполагать, но думаю он должен быть как минимум в два раза выше того, что вы показали сейчас. Теперь нам надо измерить ваши псионические способности. Элен понимала, что сейчас будут испытывать ее способность двигать предметы силой мысли, но то, что она увидела просто поразило ее, когда она зашла в просторную большую комнату, в которой было множество разнообразных предметов. Начиная от спичечного коробка, заканчивая кубами из мрамора различных размеров. –Это что? И это я должна поднять? — Элен ошарашенно смотрела на глыбу мрамора, на которой было написано 42 804 кг. Она понимала, что если она здесь стоит, то его если не поднимают, то стараются приблизится к этому весу. –Это лишь предельный вес, который показал объект №57. По расчетам др. Леманна вы, в теории, способны поднять и больше. Но как я полагаю, вы не слишком пользовались своими способностями, от чего они у вас лишь в зачаточном состоянии. –Можно и так сказать. У меня просто не возникало необходимости поднимать больше ручки или упавшей одежды. –В любом случае, просто покажите, что вы можете, — Гейзенберг махнул рукой в сторону находящихся объектов комнаты. Элен присмотрелась. Она каким-то чувством чувствовала какой объект она может поднять, а какой лучше не трогать. И самым большим был мраморный куб весом в 500 кг, который она, как думала, сможет осилить. Но первая же попытка показала, что это совсем не так. Куб лишь чуть-чуть оторвался от пола, а затем упал. Как оказалось пол был прорезиненным. Элен после такого едва не упала от перенапряжения. Гейзенберг чиркнул у себя в блокноте. Элен отдышалась. –Если я буду тренироваться, то смогу достигнуть таких же результатов, что и этот 57-й, да? Кстати, что он или она из себя представляет? — обратилась Элен к доктору, но тот ничего не говорил. Люси посмотрела сначала на свою подопечную затем на Гейзенберга. Как только он заметил ее взгляд, то кивнул. –Из того, что тебе можно сейчас сказать, — начала Люси с привычным жизнерадостным настроем, — 57-й — это мужчина, 20 лет, волосы русые, глаза — голубые, рост 176 см, вес 56 кг, характер — засранец. Этого пока хватит? Элен кивнула. –В записях Леманна он утверждал, что вложил в геном помимо способности к телекинезу, еще и способность к телепатии, — вставил Гейзенберг. –Вот чего-чего, но такого я еще не замечала за собой. Да и не очень-то я хочу копаться в чужих головах. –В любом случае надо проверить. Пройдя в другую лабораторию, на Элен недели какой-то большой шлем с кучей проводов. Так она просидела пару минут, и все закончилось. –Да, все, что записал Леманн правда, — на лице у Гейзенберга впервые появилось что-то вроде удивления. –У вас есть явная способность к телепатии. Только есть одно, но. Я впервые такое вижу, но похоже у вас есть какой-то блок, который не позволяет вам пользоваться этой способностью. –Это хорошо или плохо? — с каждой минутой Элен узнавала о себе что-то новое. Доктор лишь немного покачал головой, а затем продолжил: –На этом наши опыты заканчиваются на сегодня. Гейзенберг дал знать своим подчиненным, дал инструкции Люси, после чего удалился.