Завяжи мне глаза

— Возьми меня за руку. Лань Чжань едва вздрогнул, когда его взгляда коснулось аккуратное, почти неощутимое движение. Вэй Усянь сидел прямо перед ним на кровати, окруженный смятыми горячими простынями, и улыбался. Его бледная грудь, израненная темнеющими бордовыми пятнами — свидетельствами несдержанных поцелуев, вздымалась и опускалась под ночными одеяниями. Черные волосы растрепались, алая лента безвольно свисала с того, что раньше являлось конским хвостом. Челка липла к вспотевшему лбу, щекам, шее и спине. Томный жаркий воздух окутывал его, густо застывая в легких. Вэй Ин рассмеялся, искоса взглянув на Лань Чжаня, склонил голову к искусанному плечу. — Чего замолчал? — он улыбнулся еще шире, вновь испуская протяжный выдох. — Что? — тот непонятливо переводил невидящий взгляд на лицо партнера, и в груди неприятно рос моток странных ощущений. Что-то было не так. Вэй Ин был похож на закатное солнце. Огненный, недоступный, но такой близкий. Он спускался к воде, пробегал бликами по черным волнам. Его улыбка походила на луч, греющий своим незримым прикосновением. Губы теплые, нежные, манящие. Глаза светлые, и в глубине их задорного взгляда Лань Чжань различил оттень тоски. Может, именно она ломала хрупкое восприятие, так сильно впечатывалась в сердце своей неправильностью? — Я говорю, возьми меня за руку, — терпеливо повторил Вэй Ин, качнув тяжелой головой. Он прикрыл глаза, и его длинные ресницы задрожали. Лань Чжаню хотелось их поцеловать. Только сейчас он заметил, что Вэй Ин скромно протягивает ему ладонь, медленно и плавно покачиваясь из стороны в сторону. Кровать разлилась в алых лучах заката. Небо за спиной Вэй Ина, преспокойное, розовое, тянулось вдоль ослепительно чистого горизонта и казалось хрустальным. — Зачем? — Просто возьми, — Вэй Ин посмотрел с мольбой в глазах. Сейчас, как бы Лань Чжань не вглядывался, он не мог распознать их цвета. Цвета глаз, которыми были выжжены все его мысли и сладкие дремы. После недолгого молчания Лань Чжань наконец уловил витиеватую мысль, что пыталась улетучиться гибкой струйкой дыма благовоний. — Ты мертв, — коротко и спокойно произнес он, и улыбка на лице Вэй Ина стремительно растаяла, превратившись в печальное задумчивое выражение. Лань Чжань пожалел, что сказал это настолько категорично — смотреть на такого возлюбленного было невыносимо. — И что? — с сомнением спросил тот, выдержав недолгую паузу. — Поэтому ты не хочешь держать меня за руку? — Хочу. Бережно Вэй Ин накрыл ладони Лань Чжаня своими, несильно сжав их и опустил взгляд. Они молчали, и воздух рассеялся, уступая место сокрушенной пустоте. Небо охолодело, и солнце, которое только что раскрашивало облака и небо в розовый перламутр, наконец, опустилось за черную полосу земли и далеких гор. — Дай мне свою ленту, — внезапно поднял голову Вэй Ин. — Она у тебя, — коротко ответил тот, медленно переводя сомневающийся взгляд с ладоней на лицо мертвеца. — Ох, точно. Он нехотя опустил руки и потянулся к ленте, которая лежала у него под ногой, подмятая, но все еще прекрасная сама по себе. Обхватив ее пальцами, Вэй Ин не сдержал трогательной улыбки. — Закрой глаза, — он подтянулся поближе к Ванцзи, и тот покорно опустил веки. Лента легла на лицо, слегка щекоча безупречную кожу, скользнула по переносице. Вэй Ин склонился над Лань Чзанем, заводя руки за его голову и, медленно, аккуратно завязывал узел. Лань Чжань вдохнул, когда ощутил, что одежды любимого шелохнулись совсем рядом, и подался навстречу. Вэй Ин обнял его за плечи, замерев, точно каменная статуя. Его рука потянулась к белой щеке, нерешительно остановившись перед тем, как коснуться. С упоением он подметил, насколько Лань Чжань с завязанными глазами выглядел уязвимо. — Пойдем, — вкрадчивый голос Вэй Ина прозвучал над самым ухом, и его дыхание ненадолго обожгло висок. Мертвые не дышат. — Куда? — спросил Лань Чжань, поднимаясь следом за Вэй Ином, до побелевших костяшек тонких пальцев впиваясь в ткань рукавов, будто в страхе потерять под ногами опору. — Туда, где нас встретит покой, — проникновенно ответил тот, и Лань Чжань был уверен, что он слегка улыбнулся. — Ты же доверяешь мне? — Да… Доверяю, — голос не дрожал, однако Лань Чжань понял, что должен. Сквозь темноту закрытых глаз промелькнуло объемное чувство дэжавю. Он не отпускает рукава Вэй Ина, когда тот ведет его. Шаг за шагом, бережно и невесомо опускаются их ноги на деревянный пол, ступени, землю. Лань Чжань не видит, лишь слышит шорох шагов Вэй Ина, его ровное дыхание и собственное сердце, что билось так часто, будто собиралось разорваться на куски. Крови при этом бы не было, подумалось Лань Чжаню. Почти вся она испарилась сухими слезами в тот день на горе Луаньцзан. Он не заметил, когда земля под ногами превратилась в высокую траву. К этому моменту вокруг было достаточно темно, и даже без ленты на глазах он не определил бы, где находился. Вэй Ин напевал что-то под нос, продолжая вести Лань Чжаня за собой. — Можешь снимать повязку, — с нетерпением, наконец, произнес он, повернувшись прямо к Лань Чжаню. Он улыбался сквозь голос, и тому тоже захотелось улыбнуться. Горько. — Ты исчезнешь, — убежденно произнес он, поймав чужие руки, потянувшиеся к ленте, и Вэй Ин замолчал. — Неправда, — начал тот, — не исчезну. Почему ты так думаешь? — Такое уже было, — Лань Чжань опустил голову, поджал губы. Если бы его глаза были открыты, он бы отвел взгляд, — ты мне снишься. Если я увижу тебя, ты исчезнешь. Вэй Ин молчал, не убирая ладоней. На момент показалось, что он все-таки развеялся, словно воспоминание, и Лань Ванцзи перехватил его руки, пытаясь ощупать их, и встретил теплую кожу.  — Я здесь, — уловив этот жест, заявил Вэй Ин и приблизился, — я всегда буду ждать тебя здесь. Не исчезну. Он, кажется, закачал головой, будто совершенно не понимая, что это останется незамеченным. Волосы его, наверное, красиво всколыхнулись. — Не нужно. — Прости… Его поцелуй лег на губы Лань Чжаня невесомо, ненастойчиво, но почти реально. Ладони, высвободившись из хватки, дотронулись до лица, скользнули по щекам и застыли, притянув Ванцзи к своему обладателю. Его губы слабо подрагивали, все еще теплые, все еще манящие, но все их бесплотные движения были пропитаны тоской прощания. — Нет! — воскликнул Лань Чжань, пытаясь ухватиться за сновидение, но Вэй Ин растаял под его объятиями. Он вновь и вновь просыпался на своей кровати в холодных покоях, слишком пустых, что бы их можно было назвать жилыми. Черное небо гуталином растекалось, поблескивая гвоздиками редких звезд, за окном, на котором саваном застыли белесые шторы. Ему часто снился этот сон. Однообразно повторялась улыбка Вэй Ина, и он снова склонял голову к плечу. На груди его темнели пятна и шрамы, узорчатое клеймо. Волосы, растрепанные, липли к горячему телу, прикрытому белоснежными одеяниями. Лань Чжань лежал и думал в такие ночи, и те становились невообразимо длинными в монотонном шуме деревьев, в ядовитой ночной темноте. Он думал, а звезды еле подрагивали, и луна молчаливо надменно смотрела на него с неба Вэй Ин был похож на луну. Бледное лицо и тонкие руки, серые глаза, в чьем лихорадочном блеске чахоточно оттенялось странное чувство, которое Лань Чжань все никак не мог распознать. Он лежал и сжимал в ладонях ворот ночной рубахи, ощущая сладко-соленое послевкусие вожделенных губ, и ему хотелось плакать. От того, что позволил Вэй Ину умереть в тот день на Луаньцзан. От того, что ему не хватило смелости еще тогда признаться в своих чувствах. От того, что день за днем, играя «расспрос», он не мог уловить и частички души Вэй Ина. От того, что слезы мертвыми терновыми колючками впивались в сердце и не могли наконец выступить на глазах. — Вэй Ин…

***

— Вэй Ин… Голос Лань Чжаня в темноте разогнал объятия морфея, склоненного печальным ангелом у изголовья кровати. — А? — сонно отозвался Вэй Усянь, заворочавшись под общим одеялом. — Это ты? Он замолчал, долго соображая. Заморгал. — Лань Чжань? Что с тобой? — он приподнялся на локте, повернувшись к супругу, чьи глаза незряче смотрели перед собой. — Конечно же это я! Лань Чжань рефлекторно сощурился, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь темноту, но тут же зажмурился. — Подожди… — Вэй Усянь потянулся к светильнику на прикроватном столике, но Лань Ванцзи остановил его, ухватив рукой за талию. — Нет. — А? Тот вновь моргнул, изумленно вскинув тонкие брови, и лег обратно, обхватив ладонь Ванцзи своей. — Что-то не так?.. — протянул он недоверчиво, потирая правый глаз. Другим он косился на партнера. — Дорогой, сейчас не время для твоих полуночных попыток шутить… — Если я увижу тебя, ты исчезнешь, — убежденно повторил Лань Чжань, подтягиваясь ближе к супругу, однако, все еще не открывая глаз. Он прикорнул рядом, обронив голову на плечо Вэй Усяня. — О как… — закивал ошеломленный Вэй Ин, — ладно… — Спи. Ладонь Лань Чжань положил Вэй Ину на грудь, медленно заползая под одежду. Его тело было живым, очень горячим, по сравнению с руками Ванцзи. Он едва нахмурился, считая про себя удары сердца Вэй Ина, будто боялся, что в один момент его ладонь ничего не почувствует и провалится на холодную простынь. Но живое человеческое сердце продолжало биться, размеренно и спокойно отмеряя секунды вечности. В этот раз - одной на двоих.