Сердцу не прикажешь

      Лекс, в необычной для него манере, спокойно пил чай из кружки, обмотанной скотчем. Забавно, как скотч может скрепить всё на свете, даже целую планету, разваливающуюся на части, но только не его отношения с Плу.       После того, как он увидел, что его единственный друг признаётся в чувствах его сестре, его гипертоническое сердце резко заболело, заныло, завопило от боли, ревности, одиночества и брошенности. Рыжий лис сам не знает, что на него нашло, он никогда не разбирался в своих чувствах, а теперь, когда их сто-о-лько много! Целыми днями он и может, что только спать, хныкать и пить чай.       Он не может смотреть в глаза своим друзьям, особенно когда те держатся за руки, или просто стоят рядом, а уж тем более целуются. Смотря на это, лис просто отворачивается и корчит отвращенную рожу, фукая, сопровождая это словами, что его всегда тошнило от этих пушистых нежностей.       Когда Лекс допил свой чай (половина пролилась сквозь трещины), тот решил просто зарубиться в игры. Но как только он прошёл через порог, на него сразу накатила тоска. Рыжик упал на кровать, смотря вверх, на днище давно пустующей кровати Плу, он с Тришей теперь спят в одной комнате.       Из глаза вдруг потекла слеза, затем ещё одна, из второго. Лис и не заметил как он начал вовсю реветь. Громкий плач перешёл в истерику, Лекс заорал, смеясь и вопя, словно по стеклу провели мокрой тряпкой, его дыхание нарушилось, Лис начал кусать свои пальцы, лапы. Шерсть застревала меж зубов. В глазах всё стало размытым, тёмным, непонятным.       Дверь была открытой, всё было слышно. Из гаража вернулся Плу. Енот не сразу понял, что издаёт эти скрипящие звуки, посмотрел на телевизор, не то, видит открытая дверь, и ему сразу стало не по себе. Полосатый медленно подошёл к проёму и увидел, как Лекс лежит свернувшись калачиком и хнычет в себя. Серый подошёл в притык и положил лапу на голову Лекса. Погладил его, как в их тайном рукопожатии.       Лекс, почувствовав знакомое тепло, схватил мягкую ладонь друга и начал её крепко обнимать, обвивать своими покусанными лапами, что-то бормоча сквозь слёзы. Плу заметил укусы на руках Лекса, и встал в ступор, он никогда не видел своего напарника в таком состоянии: — Лекс, ты как? В ответ, лисик лишь сжал серую лапу ещё крепче, вцепившись когтями. Лекс приподнялся, начал тереться об пушистую, кровоточащую руку енота. — П-прости… — промямлил рыжий хищник. — Ничего, — серый полоскун сел рядом, обнимая лиса второй рукой. — Ты м-меня ненавидишь? — лис просунулся под руку енота, обнимая его торс. — Нет! С чего бы это? — Плу возмутился, его сердце сжалось из-за таких откровенных чувств со стороны рыжего. — Я люблю тебя. Ты мой д… — Плу не успел договорить, как в его губы вцепились губы Лекса, который совершенно не понимал, как надо целоваться.       Плу не понял, что произошло, но он позволил этому случиться. Он всегда подозревал, что их гиперактивный лис «не такой», но чтобы он был влюблён в него? Он просто не представлял себе такого.       А Лекс, обхватившись за полосатого, неумело засасывал Плу по-французски. В ход шло всё: и губы, и язык, и даже зубы. Своим ловким языком, рыжик пытался охватить такой же ловкий язык енота. Ему надоело за ним гоняться, и Лекс решительно вцепился верхними клыками прямо в губы енотика. Язык Плу застыл, тогда его обвязал длинный и мокрый, от слюны и крови, язык Лекса. Когда он почувствовал кровь, он понял, что слегка переборщил.       Их глаза не были закрыты, они молча смотрели друг на друга. Лишь Плу иногда похныкивал из-за колющей, ноющей боли, которую причиняет ему Лис, и вздохи самого Лекса. Плу был в шоке, зрачки сужены, а рыжий всё ещё плакал, по его неопрятным, пушистым, рыжим щекам стекали слёзы. Оба были напуганны, оба загнаны в угол самим Лексом.       Выждав, пока его друг успокоится, Плу слегка оттолкнул лиса от себя. С его губ стекала кровь, с руки тоже. Лекс понял, что перегнул палку их дружбы, отношений. Его окутала тревога, страх, паника. Казалось, в нём больше не осталось воды для слёз, но он опять Разрыдался. — Прости,— тихо провизжал грустный лис.       Ответа не последовало. Его провожал лишь унижающий взгляд неразделённой любви. Лекс встал на ноги и убежал.       Во всей галактике для него больше не было места. Он завёл машину и уехал. Он знал, что Плу больше не хочет его видеть.       Рыжий плакса бороздил просторы космоса часами, пока не понял, что ужасно голоден, весь день он питался лишь чаями. Через сомнение, смущение, вину и стыд, он направился к кафе «У Бориса», может хоть хрустящие наггетсы, солённая картошка, или сладкий пончик поднимут ему настроение.       Припарковавшись, Лекс понял, что его наверняка ищут, хотя кому он нужен? Медленно открывая входную дверь, пушистый смотрел в пол, на ноги, куртку, он такой грязный. — О, Лекс! Привет! — Поздоровалась официантка Белла. — Привет,— всё ещё смотря под себя, поздоровался лис.       Кошка сразу заметила что-то неладное, но решила не вмешиваться в не её проблемы.       Лекс хотел сесть за свой любимый столик у окна, прямо у входа, как вдруг увидел Плу и Тришу за последним столом. Они что-то обсуждали, и судя по жестам енота, это точно связано с ним, сестра только качала головой.       Вдруг на него обратил внимание Плу. Не успел он открыть рот, как шустрый лис выбежал из кафе и запрыгнул в тачку.       Предательски, машина не заводилась. Сколько не поворачивай, один шум. Топлива не хватало. К двери подбежал Плу, попытался её открыть, но лис закрыл двери в тот самый момент, когда к ручке потянулась поцарапанная рука полосатого.       Лекс боялся, на его лице застыла истерика. Через окно до него пытался достучаться Плу, со злобной, загнанной гримасой. Лекс поджал колени к подбородку, закрыл свои глаза руками и опять заплакал. — Отстань от меня! Остань! — повторял про себя рыжий лис, вспоминая как всего несколько часов назад, тот страстно целовал своего бывшего друга прямо в губы, с языком. Он мельком взглянул в сторону пассажирского сиденья, и увидел как за окном, облокотившись об стекло, плачет полосатый серый енот. Лекс застыл, перестал рыдать и приспустил окно, так чтобы проходил звук.