Немой

      Ребекка Барнс сидела на ковре в гостиной, пухлыми ручонками ставя кубики друг на друга и весело бубня под нос. Она была шумным ребенком с самого рождения, но Виннифред все равно любит двух совершенно разных близняшек одинаково. — Играть айда! — дойдя до брата, громко произнесла девочка.       Баки с трудом встал с разложенного дивана и кивнул сестре, улыбаясь ей. Поход длился несколько секунд, потому что дети довольно сели у кубиков и маленьких фигурок, расставляя их.       Бекка всегда без умолку болтала, а мать ласково звала ее болтушкой. Обижаться было не на что, малышка знала, что она любительница поговорить. Ее брат слушал. Он всегда слушал. Потому что не умел говорить.       Очередной кубик встал на место с быстрой болтовней сестры.       Баки хотел бы поддержать беседу, чтобы сестренка не чувствовала себя так грустно, смотря на него, не слыша ответа. Но не мог и не знал почему! Сколько бы ни пытался, не открывал рот, не напрягал глотку — все без толку.       Желтый кубик Баки поставил на коричневый.       Бекка бесилась с того, что брат молчит. Мама устало потирала глаза, а папа театрально вздыхал. Баки вскинул голову на маму с папой, махая им ручкой.       Последний кубик встал на свое место.       Барнсу и десяти не стукнуло, когда он понял, что никогда не заговорит. Да, родители объясняли ему это много раз, но не верилось. В сердце теплилась робкая надежда на то, что однажды он заговорит, что вырвутся слова и семья будет еще счастливее. Но все не получалось ничего сказать.       Это... Расстраивало. Опустошало. Мальчик думал об этом каждый божий день и постепенно ощущал, как в груди больно колет, когда Бекка убегает играть с другими детьми, а Баки... Его участь остаться дома. Дети не понимают молчуна.       Барнс все реже улыбался и чаще вздыхал. Хотя для сестры и старался давить улыбку, чтобы доказать, что с ним все хорошо. Он нормальный.       Нормальный.       Ни черта он не нормальный. Так Баки думал.       — Пуффендуй! — разлился звонкий голос шляпы по Главному Залу Хогвартса.       Баки спрыгнул со стула и направился к столу детей в черно-желтых мантиях.       Признаться, он и не надеялся попасть в Хогвартс. Родители все чаще и чаще говорили о том, чтобы перевести Баки на домашнее обучение, обучить беспалочковой магии дома. А лучше вообще не обучать. Ник Фьюри, Директор Хогвартса, уговорил Виннифред и Джорджа отправить мальчика в школу волшебства.       В тот день казалось, что Баки просто навалит в штаны от своего счастья. Улыбка все не сползала с лица, даже скулы начали болеть, болели долго, а Барнс улыбался. Да и Бекка рядышком скакала от счастья, обнимая брата.       Их распределили в разные факультеты. Бекка попала в Когтевран. Что не удивительно, она всегда была умна, сообразительна. Пусть и отменной бунтовщицей. Даже мертвого поднимет, чтобы совершить свое очередное гениальное злодеяние. — Удачи, Бак! — раздалось из толпы первокурсников, когда Баки дефелировал к столу Пуффендуя. Он улыбнулся. «И тебе, Бек»       После жестов руками Пуффендуйцы смотрели на новенького с заинтересованными лицами, словно он был диковинный зверек. Но он таким не являлся?        Уже вечером Баки чувствовал себя горячим пирожком на расхват. Каждый сокурсник если не подходил, то обязательно любопытно заглядывался на Баки. Это смущало его, он робел. И слышал смешки, шепотки. — Такой милашка! — Да, посмотри на его щечки! Самый настоящий пирожочек!       И никакой он не пирожочек. Ну подумаешь есть немножко лишнего. Но Баки считал себя красивым! Честно-честно!... Иногда. «Я выиграл»       Баки нарисовал на листке аккуратный кружок и улыбнулся сестре, что тут же почесала голову. — Признавайся, засранец, как ты это сделал? Я же на Когтевране! Я умная! Что не так...? — жаловалась сестра, хмуро мыча после. Между ее детских бровей залегла морщинка. А прошло только полгода. «Просто я не отвлекаюсь на каждого проходящего мимо мальчика» — Зануда ты, Бак. — критично ответила сестра, пихнув Баки локтем.       Она повзрослела за это время точно как Баки. Но все равно почти что ничего в них не изменилось. И Барнс был бы рад оставаться таким подольше. В детстве хорошо.       Началась вторая партия.       Бекка поставила крестик.       Баки с сожалением вздохнул. Дурацкая ее тактика.        Он проиграл. — Я Стив Роджерс! Рад наконец с тобой познакомиться, Джеймс!       Светловолосый мальчишка маячил вокруг Баки, хотя и прошло всего несколько минут с того момента, как он подошел. Странный мальчик.       Джеймс же привычно смолчал, но остановился. Холодный зимний воздух морозил нос. Изучающим взглядом он прошелся по мальчику, на курс старше него самого. Гриффиндорский. — Ох, точно! Я понимаю язык жестов!— гордо, но совсем не хвалебно заявил Стив. «Тогда читай по губам» — ответил ему Барнс.       А затем открыл рот, будто произнося «Баки». Очень хорошо, что Роджерс оказался не глуп и понял его. — Баки. У тебя очень красивое имя... Ты не хотел бы дружить со мной?       Джеймс пораженно выдохнул, едва сдержав поток слез и подкативший к горлу ком. С ним хотели дружить! Еще никто не проявлял инициативу, даже сам Баки(но он просто боялся). Барнс ощущал светлый ком тепла, разливающийся по телу, а затем подумал, что выглядит глупо, молча смотря на Стива и даже не двигая руками. И опомнился. «Да! Я бы тоже хотел с тобой дружить!»       Руки Барнса совершали резкие и импульсивные движения. Он не успевал за ними следить и сам не заметил как ударил нос Стива, тут же прижав ладошки ко рту.       В голове мигом проскочила мысль, что он обидел Стива и тот резко передумает с ним дружить. Вот-вот уйдет.       Ну уходи.       Чего стоишь?       Стив прижал руки к носу и потер его, тихо шипя. Баки виновато посмотрел на него и неловко коснулся его ладони кончиками пальцев, ощущая ток, прошедший по телу. Это было приятно. Стив был приятный и милый, а в следующий миг он улыбнулся. — Все хорошо, Бак, — с искренней улыбкой сказал он.       С этой улыбки начались проблемы.       Баки не знал, что с ним творится. Он списывал это на восхищение Стивом, его поступками, да и им самим. Но это было что-то другое. Что-то такое... О чем говорят взрослые чуть позже. Стив хороший.       И красивый.       Нельзя так думать!       Да, Стив был хорош собой.       Барнс тонул в нем. Без шанса выплыть. С самого первого курса Баки Стив был рядом, всегда. Каждый день.       Сначала дружить было неловко. Стив был назойлив, но Баки не раздражался. Он наблюдал за ним и слушал, сравнивая с Беккой, которая тоже маячила рядом каждый день. Это было мило. Барнс быстро прикипел к компании Стива и без него ощущал себя неполноценным.       Но со временем дружба укреплялась. Баки очень сильно это нравилось. С ним дружила только Бекка, но это же сестра. Дружить со Стивом — совершенно другое. Бекка могла подколоть, пнуть под зад, Баки мог сделать то же самое. Они знакомы с детства. Барнс привык к своей сестре, он ее любит очень сильно, даже очень хотел бы быть с ней на одном факультете. С Роджерсом Баки мог себе позволить быть не таким, как с Беккой. Он мог быть робким, спокойным и тихим. Потому что Стив был таким же. Не считая того, что постоянно лез во всякие передряги. Ну ладно, это было весело. Особенно, когда им пришлось прятаться в одной из ниш, пока разъяренный Брок искал их со своей кошкой. Четвертый и третий курс. Даже не верится. «Тебе не тесно?» — Нет, хорошо, — шепнул Стив на ухо Баки, стоя и закрывая собой от потенциальной угрозы в виде Брока. — обещаю, мы посмотрим на озеро, Бак. Только чуть-чуть подождем, ладно?        Джеймс готов был расплескаться в лужу в руках Стива. Раствориться в воздухе, воспарить и стать ангелом, что угодно. Невыносимо было находиться в его руках, зная, что ты без ума от него. Баки хотел смотреть на Стива так, чтобы он видел, как сильно Роджерс важен. Но позволил себе лишь улыбку. «Я тебе верю»       Пробираясь через опасные коридоры, где потенциально мог быть Брок, они вышли на улицу. Вокруг пахло весной, деревья вокруг Хогвартса цвели. И пахло здесь прекрасно. Свежесть. Именно то, чего не хватает в душных кабинетах.       У Стива теплая рука. Баки приятно.       Роджерс накрыл глаза друга рукой, придерживая за поясницу как можно более деликатно. На щеки Баки плавно осел румянец. Чертовски приятно, когда Стив касается его. — Мы почти пришли, — шепнул на ухо Стив.       Баки покрылся мурашками и улыбнулся, гулко выдыхая.       Пусть и была ночь, но на улице было светло, а самое главное — тепло. Но не жарко. Если бы было жарко, Барнс не пошел бы со Стивом ни за что. Но сейчас не жара, да и Стив так близко. — Открывай, — позвал Стив, не отстраняясь от Баки и, кажется, наоборот, прижимая к себе теснее, словно боится отпустить его.       Он убрал руку с глаз друга и уложил ее на талии, обнимая со спины.       И Баки обомлел, чуть не потеряв сознание. Он даже не понял от чего. Возможно от того, что Стив, такой горячий и нежный, стоит позади и так бережно обнимает, будто Баки вот-вот рассыплется в прах. А возможно и от того, что открыл глаза.       Барнс не знал, что это было за озеро и как далеко они ушли от Хогвартса. Да и было плевать. Не было слов, были эмоции. Если бы Баки говорил, то определенно заверещал бы сейчас восхищенно и обязательно бы похвалил Стива за выбор места для... Для чего? Что было между ними? Явно не детские игры, потому что Стив... Так прижимался, так любовно, будто... Будто и правда любит так, как любит Баки.       Розовое озеро, окруженное деревьями вишни, что цвели, произвело фурор на Баки. Белые лепестки цветов слетали и падали на водную гладь, пуская короткие водяные кольца. Ночная луна отражалась в воде, а от ряби, вызванной листьями, колебалась. Это было похоже на чудесную сказку, которую мама читала перед сном в детстве. Сердце стучало от этой красоты, едва ли не выламывая кости, не прыгая в руки к Роджерсу. — Тебе нравится? — все также шепотом спросил Стив. Он будто боялся нарушить столь хрупкую, романтическую(Баки, хватит!), атмосферу.       Баки пробрало до мурашек. И если раньше он мог скрыть это за тем, что замерз, то сейчас он замер в руках Стива, ощущая его дыхание прямо под ухом. Он заметил мурашки. Прошло всего три года, а он знает о Барнсе все. «Да»       Трудно не согласиться, когда на тебя смотрят два голубых глаза, заглядывая в душу. Кажется, так они и делают. Стив был проницателен. Возможно, он понял, что Баки бесповоротно влюбился еще на втором курсе и деликатно молчал. — Я очень рад, Баки, — все шептал Стив, откровеннее прижимая к себе друга. «Ты очень тактильный» — задвигал руками Баки. — Только для тебя, — признался Стив.       И на озере было безумно красиво. И везде куда водил его нежный и до боли тактильный Стив. А ведь это только третий курс. «Что ты придумал на этот раз?» — Я знаю, что ты любишь дождь. «Я не говорил»       Тогда Стив глянул искоса на окно дома и загадочно улыбнулся, возвращая взгляд Баки. Барнс вторил его взгляду, но внутри дома никого не было.       Они сидели рядом на заднем дворе дома Роджерсов. Недавно покрашенная беседка, в которой они были, была украшена живыми пионами, которые так бережно растила Сара. Баки уважал ее за это. И за прекрасного сына.       Капал дождик. Он не дотягивал до ливня, но и мелким тоже не был. Стив прав. Баки любит дождь. И Роджерса тоже любит. «Так зачем мы здесь?»       Вместо слов Стив подсел ближе к Баки и обнял его за талию, прижимая к себе.       Ухаживаний Стива не заметит только слепой. Уже все в школе считают их парой. Абсолютно все. Роджерс ухаживает за Баки, а тот куксится и боится. Но поддается Стиву. Невозможно отказать.        Баки молчит. Смотрит на Стива большими глазами, укладывает на его плечи руки и, очевидно, краснеет, потому что чувствует на щеках пылкий жар.       Стив любуется пару секунд, а затем игриво подмигивает Баки, а того снова захлестывает чувствами и эмоциями. Ну и еще румянцем. — Бак... Могу я? — наконец выдает Стив, словно тоже ужасно волнуется. Его пальцы трясутся на талии Баки.       Или это Барнса так трясет?       Баки едва дышит. Слишком долго мечтал услышать это, очень хотел, желал. И добился. «Можно» — дрожащими руками выводит жесты Баки.       Он позволяет ему.       Пока по крыше беседки стучит дождь, пока так романтично пахнет цветами... Нет, он бы позволил и без всего этого.       Роджерс целует. Мягко, ненавязчиво касается губами губ, старается делать все правильно, ведь это и его первый поцелуй тоже. Он гладит поясницу Баки, заставляя его дрожать в руках, окончательно утонуть в любви.       Баки трясет от поглощающего удовольствия. Внизу живота завязывается крупный узел. Неумело, прямо как Стив, он отвечает. Также нежно, отчаянно, будто Роджерс ускользнет, уйдет и бросит.       Причмокивания губ заглушаются лишь постукиванием дождя по крышам и мокрой земле.       Стив поглаживает ягодицы Баки, тот уткнулся ему в плечо, шумно дыша. Он водит руками по телу, вынуждая парня изогнуться в руках. — Ты очень красивый, Бак.       Баки не может даже показать подобие на жесты, потому что Стив ласкает его до смерти. По Роджерсу видно, как он наслаждается дерганиями Баки, пусть тот и не может стонать. Стив очень любит Барнса. Даже несмотря на то, что голоса у него нет.       А затем, уже на кровати, он медленно и чувственно берет Баки. Барнс хотел бы стонать, но вместо этого шумно дышал. Стиву было не важно. Главное, что это было приятно. Это был их первый раз.       И снова вокруг них романтика: цветы, свечи, мокрые поцелуи.       Скоро Баки закончит седьмой курс и они будут жить вместе. — Бак, я дома, родной! — крикнул Стив, закрыл дверь.       Маленькая Лола Роджерс тут же устремила свои маленькие ножки в сторону отца, обнимая за ногу, а затем вереща в руках радостно. — Привет, малышка! — Папа!       Баки слышит. Баки наблюдает, а затем подходит к Стиву и гладит его щеку рукой. «Не смей меня целовать, пока не побреешься» — Обязательно. — говорит Стив и целует Баки в губы, пока Лола скачет рядом.