как приручить дракона

широкий капюшон сползает с головы чонгука, а мелкий дождь с новой силой начинает хлестать его по лицу. шпильки, удерживавшие волосы на затылке, высыпаются из причёски, и завитки светлых упругих прядей падают омеге на глаза, но тот будто и не замечает этого. всё его внимание приковано к людям с оружием и их нескольким повозкам, запряжённым лошадьми. громкий гомон и разговоры о летающем змее и его золотой шкуре вынуждают чонгука гневно скрежетнуть зубами. его вьющиеся белые волосы, которые из-за дождя теперь кажутся намного темнее, доходят омеге до подбородка, и открывают вид на крепко сдавленную челюсть. капли дождя продолжают стекать по его неприкрытому лбу, высоким скулам и аккуратному носу, а упрямо сжатый рот, жёсткое выражение лица и пылающий недовольством взгляд странным образом не вяжутся с чувственной формой полных розовых губ, с которых вдруг срывается грубое и отборное ругательство. мало того, что он умудрился попасть под грибной дождь и не успел купить любимые сладости тэхёна, которые забрали у него буквально перед самым носом, так ещё и… — кажется, на твоего отца снова объявили охоту, минсон-а, — чонгук тихо и досадливо вздыхает и едва сдерживает в горле зарождающееся утробное рычание, укладывая ладонь на заметно округлившийся живот. злость захлёстывает омегу, заставляя поджать губы. а ведь он знал, что желание альфы размять крылья и его жалостливые упрашивающие глаза с озорными желтоватыми искорками до добра не доведут. знал ведь, что обращаться ему в свою истинную ипостась вблизи небольшого и слишком уж суеверного городка опасно и всё равно повёлся, не в силах устоять перед животным обаянием собственного мужа и его ласковыми просящими поцелуями в доверительно подставленную шею. тэхён мастерски умеет ловко обращать слабости чонгука против него самого и частенько пользуется ими, активно применяя на практике, чтобы задобрить своего принципиального и вечно серьёзного и сурового колдуна. — ну, что за идиоты? омега ещё немного в успокаивающем для себя же жесте поглаживает тёплый живот, сетуя на свою взбалмошную и не усидчивую пару и ненадолго прикрывает глаза, чтобы сконцентрироваться и направить бурлящую от негодования и тревоги за альфу силу в напряжённые руки. он усмиряет мелькнувший на секунду страх, что перехватывает ему горло при одной мысли о том, что будет, если до тэхёна доберутся эти галдящие люди и судорожно выдыхает. их добротный дом, который не виден простым людям даже если те подойдут к нему вплотную со всех сторон окружён всевозможными заклинаниями, а внутри, куда не посмотри, висят заговорённые обереги и амулеты от дурного сглаза, порчи и чужих ушей. вот только и о самом альфе забывать не стоит. чонгук до сих пор помнит их первую встречу. помнит, как стал свидетелем стычки двух громадных драконов, точно что-то не поделивших, и как один из них отвлёкшись на него, сверкнул своими змеиными вертикальными зрачками, что хищно и предупреждающе глянули из-под роговых век и угрожающе зарычал на противника, припадая огненным брюхом к земле, потому что тот так же заметил обомлевшего и замершего на месте омегу и двинулся в его сторону. тэхён бился яростно, но от ударов уходил мягкими и полными завораживающей грацией движениями. какими-то непостижимо кошачьими и плавными, явно противоречащими его змеиной натуре. чонгук, потерянно выпустивший из вспотевших пальцев корзинку с разнотравьем и ягодами, грузно осел на колени прямо в высокую траву, и был не в состоянии оторвать восторженного и благоговейного взгляда от отливающей золотом чешуи и узкой треугольной головы с умными глазами и острыми зубами. на другого чёрного дракона он даже не смотрел, будто золотой красавец одним своим видом приковал его взгляд к себе и требовал, чтобы омега любовался только им. а чонгук и любуется… вот уже десять лет. тэхён действительно умеет постоять за себя и свою семью, что не раз наглядно доказывал омеге на деле, да и вряд ли все эти люди вообще смогут добраться до их уютного и сильно защищённого гнёздышка, но и перестраховаться лишним не будет. удовлетворённый собственными умозаключениями чонгук кивает и расслабляется. несколько незаметных взмахов татуированными пальцами и многочисленные телеги с провизией и оружием накрениваются на бок. где-то колёса становятся квадратными, где-то податливыми, как глина, а где-то и вовсе исчезают с громким дымящимся хлопком. кони встают на дыбы, переворачивая повозки, и чонгук, уже из чистой мстительности и врождённой вредности, начинает шептать заклятия, превращая мечи, топоры, вилы и кинжалы в извивающихся прытких ужей и гадюк. кожа на ладонях омеги характерно покалывает и краснеет, после применения магии, а воздух вокруг них трещит и искрится, и он торопливо прячет их в широких рукавах просторной рубахи, язвительно улыбаясь в ответ на испуганные крики и суетливый гвалт незадачливых охотников и собравшийся вокруг наблюдателей. — ну вот, минсон-а, — с довольной улыбкой принимается тихо ворковать чонгук и пружинистой энергичной походкой пробирается между перевёрнутыми телегами и снующими рядом людьми. — теперь можно и домой, да?

***

первое, что видит омега по возвращении домой – это огромного дракона, развалившегося рядом с крыльцом и греющегося на солнце. он лежит, изогнув дугой длинную изящную шею и опустив голову на собственный хвост. его широкие золотистые крылья плотно прижаты к спине, глаза прикрыты и, по-хорошему, альфа может спокойно растянуться вокруг их дома большим кольцом, но вместо этого он всегда отчего-то предпочитает ютиться перед крыльцом, свернувшись калачиком подобно ленивому коту. чонгук тяжело вздыхает, глядя на развернувшуюся перед ним картину, и опускает свою корзину возле острых, зарывшихся в землю когтей. – я знаю, что ты не спишь, тэхён, так что можешь не притворяться. альфа осторожно приоткрывает один глаз и нежно толкает мягкую омежью ладонь лбом, которую чонгук намеревался положить ему на голову. с громким рокотом он выпускает ноздрями клубы густого дыма, и словно довольный щенок ударяет шипастым хвостом о землю. — даже не думай, ким тэхён, свой нагоняй от меня ты всё равно получишь. дракон фырчит в ответ на строгий голос своей пары и игриво бодает чонгука в бедро, чувствуя, как его резкий и сильный запах сладких благоухающих цветов приятно щекочет ноздри. — и не смотри так, — омега отпихивает от себя ластящегося тэхёна, так и норовящего уткнуться любопытной мордой в его выпирающий живот. — знаешь сколько по твою душу смельчаков собралось на этот раз? два десятка, тэхён! чонгук пытается звучать сердито, но его пальцы всё равно бережно касаются тёплого драконьего носа и тут же скользят вниз по шероховатым мелким чешуйкам. альфа утробно урчит, прикрывая от незатейливой ласки золотистые глаза, и его терпкий аромат табака начинает ненавязчиво распространяться вокруг чонгука. — вот ведь подлиза. тэхён довольно рокочет, прижимаясь на мгновение к круглому животу, а затем резко выдыхает из ноздрей клубы тёмно-серого дыма вперемешку с пеплом. плотная завеса заполняет собой всё пространство и омега, прикрыв лицо руками, тихо ворчит на совсем обнаглевшего дракона. сквозь густой и терпко пахнущий дым он видит яркий ослепительный и уже такой привычный свет. помнится, что в первый раз чонгук мысленно успел попрощаться со своими родителями, готовясь принять на себя зарождающийся огонь. но только огня, как и смертельной боли не последовало. дым развеялся, а вместе с ним и странное свечение в глазах исчезло. вот прям как сейчас. — на самом деле я был осторожен. понятия не имею кто меня видел, но летал я вниз к ущелью, а ты знаешь, что обычному человеку там не пройти, — раздаётся совсем рядом с омегой мужской, хрипловатый, с рычащими нотками голос. тут же открыв всё ещё слезящиеся от дыма глаза, чонгук замирает, чувствуя, как лицо уже привычно заливает теплотой, а торчащие из-под белых кудрей уши позорно пунцовеют. прямо перед ним, вместо огромного прекрасного дракона на том же самом месте стоит человек. абсолютно обнажённый, к слову. без какого-либо намёка на одежду. темноволосый альфа, в котором от опасного и непредсказуемого создания остаются лишь горящие огнём хищные глаза, торчащие острые клыки и золотистые чешуйки на скулах, шее и рельефных бёдрах, которые на удивление, если к ним прикоснуться, оказываются нежными и невероятно чувствительными. чонгук долгим взглядом окидывает любимое тело, порядком подвисая на внушительных мышцах и тёмной дорожке волос, что проходит по крепкому животу к лобку и с тихим вздохом подхватывает оставленную у крыльца корзинку. — знаю, тэхён, вот только о твоей прекрасной золотой шкуре и о том, что твоя голова хорошо смотрелась бы над чьим-нибудь камином не говорит разве что ленивый. руки омеги начинают ныть от усталости, когда он принимается вытаскивать из корзины всё то, что успел купить на ярмарке. дракон почти сразу же оказывается рядом с мужем, помогая ему разбирать и расставлять по полкам купленные продукты. – это не то, о чём ты должен волноваться в своём положении, гук-а, потому что единственный, кто сможет меня когда-нибудь убить это твоя матушка и её странная любовь к компосту, которую она пытается привить мне уже несколько лет. чонгук хмуро косится на свою пару, но его подёргивающийся уголок рта выдаёт омегу с головой. – я перестану волноваться только если ты позволишь усовершенствовать мне то заклинание, делающее тебя невидимым в воздухе. да и вообще... – чонгук оборачивается на недовольно скривившегося мужа. — оденься, бесстыдник, — омега шлёпает тэхёна свёрнутой тряпкой по крепкой обнажённой ягодице, а в ответ получает клыкастую лукавую улыбку и хитро сощуренные змеиные глаза. — хватит щеголять по дому в чём мать родила. — да ладно тебе, гук-а, — тихо урчит дракон и подхватывает со стола крупную сливу, закидывая себе в рот и с сочным хрустом сжимая челюсти. порозовевший омега только громко выдыхает, пряча никуда не девшееся за годы их совместной жизни смущение за раздражением. — чего ты там не видел? — даже и не знаю, тэхён, — тянет чонгук и невинно приподнимает брови, складывая татуированные ладони на животе и наблюдая за приближающимся к нему альфой. — мне разве есть на что смотреть? раскосые глаза с золотистыми всполохами опасно сужаются. ох, как же омега любит дразнить своего мужа, отличающегося от него буйным темпераментом и взрывным, в прямом смысле, характером. тэхён всегда так забавно злится и так возбуждающе рычит, если чем-то недоволен или сильно возмущён, что омега просто не может отказать себе в том, чтобы очередной раз дурашливо и беззлобно подколоть свою пару. — вот значит как? чонгук с силой прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать предательскую улыбку, когда большая горячая ладонь опускается на его округлый живот поверх его сложенных рук. альфа тычется носом в его румяную щёку и пробирается под просторную рубаху, любовно оглаживая тёплую кожу под пупком, которую он каждый вечер трепетно и с особым усердием обмазывает и натирает пахучими травами и маслами, чтобы у его мужа не было растяжек. тело чонгука реагирует мгновенно, как бывает всегда, когда они находятся рядом. омегу охватывает крупная дрожь, а по коже бегут колючие предвкушающие мурашки в ожидании следующих более откровенных прикосновений. ему и самому уже хочется пробежаться ладонями по широкой груди, чтобы ощутить тёплый бархат кожи над крепкими, рельефными мышцами. вот только весь настрой портит сам дракон, когда выговаривает хриплое и немного язвительное: — вредная ведьма. омега тут же весь подбирается, хмуря светлые брови. не только он знает, на что можно надавить. тэхён, вот например, обожает называть его таким образом, когда чонгук начинает с ним препираться и язвить, чтобы потом наслаждаться его рассерженным воинственным видом и усилившимися от негодования феромонами. — тэхён, — предупреждающе рыкает омега, пытаясь отвадить от себя льнущего дракона и отцепить его загребущие обжигающие руки от своего чувствительного до ласк живота. ещё немного и он совсем раскиснет и разомлеет от горячей ладони на его теле и влажных заискивающих поцелуев в щёку и шею, которую чонгук невольно подставляет под нежные и трепетные касания. — чонгук, — нос и лёгкие быстро и необратимо наполняются сладким ароматом благоухающих цветов и дикого мёда с аппетитной горчинкой, к которому пока ещё едва уловимо, но уже достаточно ощутимо прибавляется нежный, тонкий, с молочными нотками запах их малыша. альфа жадно ведёт носом вдоль шеи и снова оставляет на ней очередной мокрый поцелуй. собирает скопившийся за день вкус языком. немного солоно от пота и пыли и пряно. а ещё сладко. безумно сладко. тэхён громко сглатывает собравшуюся во рту вязкую слюну и чуть не скулит, когда у самого лица раздаётся тихое: — ты сейчас договоришься и я превращу тебя в ящерицу. дракон тут же резко отрывается от вылизывания чужого вкусно пахнущего горла и возмущённо смотрит на разнеженного в его объятиях омегу, который даже глаза прикрыл от удовольствия, позволяя творить с собой что вздумается. — и как у тебя только язык повернулся мне такое сказать? чонгук рассеянно разлепляет повлажневшие веки и впивается непонимающим взглядом в нависающего над ним альфу. присущая хищным чертам лица мягкость, что появляется у дракона исключительно при виде его пары, исчезает, делая скулы заострившимися. золотистые чешуйки на них будто бы угрожающе переливаются, заставляя омегу, что безошибочно улавливает бурлящее недовольство в запахе своего мужа, шумно и тяжело сглотнуть. — я же пошутил, тэ… — чонгук заботливо оглаживает подрагивающими пальцами чужую, упрямо поджатую челюсть. с плохо скрываемым волнением заглядывает в желтоватые поблёскивающие глаза. кажется, будто тэхён видит его насквозь, и от этого у омеги сбивается дыхание и учащается пульс. — ты чего?.. чонгук действительно не понимает, ведь когда альфа начал за ним ухаживать, он какими только словами и угрозами пытался отвадить от себя настойчивого и решительно настроенного дракона, пугаясь их возможного странного союза и того, что за этим может последовать. но вот проходит ещё мгновение, и большая ладонь переходит к его мягкому боку, взгляд тэхёна словно проясняется и вновь обретает привычное насмешливое плутоватое выражение лица. — а что такое? неужели моя любимая ведьма испугалась? — альфа скалится и сильнее прижимается к застывшему чонгуку, не прекращая гладить и стискивать в пальцах его смуглую кожу. — впредь не будешь больше говорить такие ужасные вещи. вдруг ты задел мою гордость? тэхён плавно переходит на его ягодицу и с чувством сдавливает упругую половинку в ладони, вырывая из губ омеги позорный писк. — интересно где была твоя гордость, когда ты катал на себе моего отца только потому, что тот всегда мечтал полетать на настоящем драконе? альфа поднимает взгляд к чужому розовому лицу, и в его сощуренных глазах сразу что-то изменяется. он берёт чонгука за подбородок свободной рукой, ласково погладив кожу мозолистыми пальцами. предвкушение сжигает омегу изнутри при этом ненавязчивом действии, запах становится призывнее и слаще, а его соски непроизвольно сжимаются и напрягаются, начиная болезненно ныть. тело во время беременности стало таким чувствительным, что чонгуку иногда кажется будто от одного лёгкого прикосновения он может расплавиться, погружаясь в жаркий омут удовольствия, и только поэтому омега убирает со своей ягодицы чужую руку, ведь соблазн позволить альфе продолжить почти пересиливает такое же стойкое желание поскорее смыть со своей кожи усталость прошедшего дня и противный липкий пот. — тесть — это святое, гук-а, тебе ли не знать. дракон послушно прекращает все поползновения в сторону своей пары, но всё равно не забывает напоследок оставить на полных губах влажный поцелуй, делая вид, что совсем не замечает то, как соблазнительно выпирает из-под рубашки чужая, налившаяся молоком грудь и как в месте, где торчащие омежьи соски соприкасаются с хлопковой тканью расплываются рваные пятна, из-за выступившей белёсой жидкости. — просто признай уже, что пытался произвести на него впечатление, — нетвёрдым голосом бормочет чонгук, не предпринимая больше попыток, чтобы отстраниться.  альфа криво улыбается и делает несколько глубоких вдохов, пытаясь загасить огонь, всё ещё пылающий в крови, вот только приступ вожделения, охвативший его от простой близости с собственным мужем, от приторного, почти удушающего омежьего феромона и от его разнеженного и такого податливого вида, оказывается необычайно упорным. — мне даже пытаться не нужно, гук-а. — какое же большое у тебя самомнение, тэхён, — омега чувствует, что дракон снова осторожно сжимает его в объятиях и укладывает уставшую голову на крепкую грудную клетку, глубоко вдыхая терпкий табачный запах и наслаждаясь теплом и безопасностью в чужих руках. чонгук почти забывает о чём они вообще сейчас разговаривают, до тех пор пока альфа снова не открывает свой рот. — и не только оно. омеге, совсем размякшему из-за лёгких поглаживаний по бедру и родного успокаивающего аромата требуется минута, чтобы сообразить, что тэхён имеет в виду. его рассеянный взгляд впивается в чужое лицо — чонгук думает, что муж опять шутит в своей бесстыдной смущающей манере, — но оно выражает одну лишь непреклонность. — ну что ты за наглец такой? омега страдальчески стонет и подбочинивается весь, неодобрительно морща губы, которые опять влажно и со вкусом целуют. дракон оставляет без ответа вопрос своей пары, и начинает аккуратно освобождать от верхней одежды любимое тело. чонгук не сопротивляется, позволяя раздевать себя, и только принимается тихонько урчать, срываясь на звучный звериный рокот, когда чужие горячие ладони, будто между делом особенно настойчиво проходятся под его животом и по чувствительной пояснице. – тэхён-а... – слишком отзывчивый омега выглядит разбитым и довольным одновременно. его пунцовые щёки покрываются липкой испариной, прикрытые от удовольствия веки розовеют и чуть припухают, белые мокрые ресницы подрагивают, а голос словно проседает, становясь ниже, от непрерывного тихого утробного рычания, идущего прямо из горла. – помочь тебе искупаться? я собрал твои любимые душистые травы и добавил то масло с пряностями, которое тебе понравилось в прошлый раз. чонгук лениво переступает через свободные штаны, упавшие прямо к его ногам, и для поддержки хватается за чужие плечи, ощущая под пальцами напряжённые мускулы и натянутые тугие мышцы опустившегося перед ним на колени альфы, помогающего избавиться от нижнего белья. сразу после этого чужие горячие ладони проходятся под его коленями, там где кожа влажная и скользкая от пота и характерно скрипит, стоит дракону провести пальцами выше и сжать в крепкой хватке мягкие ляжки. – лучше составь мне компанию. тэхён хищно щурится, смотря на свою разнеженную пару змеиными глазами, и молчаливо кивает, стараясь не обращать внимания на испачканные в омежьей смазке руки и масляные тонкие дорожки протягивающиеся по внутренним сторонам крупных бёдер. он уже привык, что чонгук во время беременности может потечь даже от простого касания и от скромного поцелуя в щёку. что уж говорить про более откровенные объятия перед сном, про осторожные ласки, вырывающие из губ омеги бесстыдные стоны и всхлипы или медленные глубокие поцелуи, которые тот просто обожает? – как скажешь, гук-а, – крепкая хватка альфы и голос смягчаются, а озорные искорки в глазах исчезают, оставляя взамен только сияющую нежность. чонгук с недовольным и совершенно очаровательным ворчанием, не без помощи своего мужа, забирается в огромную бадью с горячей и душистой водой. он погружается в неё по самую грудь и устало запрокидывает голову, блаженно прикрывая глаза. альфа же принимается суетиться вокруг маленьких пузатых склянок с разными маслами и благовониями, и неосознанно замирает, обращаясь в слух, когда снова улавливает отзвуки нежного животного урчания. разморенный теплом, водой и их общими смешавшимися запахами омега делает это тихо, ласково и утробно. его прикрытые повлажневшими светлыми ресницами веки трогательно подрагивают, и голодные золотистые глаза тэхёна жадно впитывают насыщенную молочную белезну его волос, аккуратные округлости щёк и влажный розовый контур разомкнутых полных губ. сам же он застывает изваянием, парализованный горячей волной жара, прилившей к его паху от развернувшейся перед ним картины. – я чувствую, как ты смотришь. шум тяжёлого омежьего дыхания ласкает чуткий слух дракона наравне с нестихающим мягким урчанием, которое безостановочно вырывается из чужого горла. – а что ещё ты чувствуешь? распаренная смуглая кожа соблазнительно краснеет от жаркого пара исходящего от воды, представляя слишком большое искушение, чтобы ему сопротивляться и тэхён даже не замечает как оказывается позади отдыхающего омеги, на голые плечи которого он укладывает свои ладони. чонгук мелко вздрагивает от неожиданности, но тут же расслабляется, смещая голову так, чтобы его растрёпанная белая макушка упиралась в обнажённый живот альфы. омега лениво разлепляет порозовевшие веки и бросает на нависающего над ним мужа немного рассеянный, но лукавый взгляд. – тебя? у дракона на мгновение перехватывает дыхание и пересыхает в глотке от расслабленного вида омеги. от родного аромата, такого томного и острого одновременно. он глубоко и открыто затягивается им, заполняя лёгкие любимыми феромонами, будто не в силах насытиться, но уже через секунду на его лице появляется блуждающая ухмылка. – и кто ещё из нас двоих бесстыдник? знаешь какой у тебя призывный запах сейчас? – альфа приседает и наклоняется, так чтобы оказаться на одном уровне со своей парой и прижимается ртом к дразнящему намёку на ямочку на его пылающей и мокрой от влаги щеке. – как в твою течку. чонгук жмурится от удовольствия, срываясь на довольно громкий рокот после чужих вызывающих и подстёгивающих слов, и поворачивает голову, чтобы перехватить губы мужа и завлечь того в сладкий и тягучий поцелуй. тепло его дыхания вызывают дрожь во всём теле омеги, и кожа горит в ожидании ласк и в тех местах, где прикасается тэхён. все чувства обостряются, когда дракон втягивает в свой рот его тёплый язык и нервы напрягаются до предела, стоит только чужой большой ладони опуститься под воду и сжать в пальцах чуть выпирающую чувствительную грудь в собственническом жесте. дракон продолжает требовательно целовать его и сопровождает протяжным стоном каждое жадное движение языка. чонгук суетливо разворачивается и расплёскивает воду, обхватывая мокрыми руками чужое лицо. желание становится таким огромным, что уже совсем невозможно терпеть этот мучительный нарастающий огонь внутри. омеге хочется ощутить своего мужа в себе. хочется насадиться на его крупный член и двигаться вверх и вниз в стремлении достичь удовольствия, вот только тэхён будто не слышит его просящие хлипкие стоны. будто не чувствует, как отчаянно чонгук притягивает его к себе и с какой жадностью и рвением отвечает на глубокие влажные поцелуи. губы дракона как назло отрываются от его распухшего рта и скользят вдоль запрокинутой шеи, осторожно обводя языком аккуратную розовую метку и оставляя обжигающий след на своём пути. – тэхён... – скажи мне чего ты хочешь, – хрипло произносит альфа, касаясь губами пульсирующей жилки на подставленном горле. чонгук судорожно вцепляется в его широкие плечи пальцами и надрывно скулит, стоит только горячему языку скользнуть к его груди и коснуться набухшей вершинки соска. – или тебе настолько хорошо, что единственное, что ты можешь это звать меня по имени? омега хрипло стонет и его тело беспомощно сжимается, а сам он привстаёт на коленях. ему кажется, что он рассыпается на части без возможности прийти в себя, а уж когда дракон нежно сжимает в ладони его начинающую приятно побаливать грудь, и втягивает твёрдую горошину глубже в рот, хитро поглядывая на него сверкающим озорством и возбуждением взглядом, то голова его непроизвольно откидывается назад, а глаза закатываются. – я не... – чонгук позорно запинается и громко вскрикивает в нетерпении. – не здесь, тэ... пожалуйста... – не думаю, что ты сможешь дотерпеть до нашей кровати, гук-а. омега тихо пищит, когда чужие пухлые губы настойчиво всасывают в рот его сосок, пах напрягается, а бёдра конвульсивно дёргаются от жаркой волны осевшей между ног. тэхён же с влажным чмоком отрывается от потемневшего и обласканного комочка плоти и крепко целует распахнутые в немом стоне губы, перехватывая ртом прерывистый омежий вскрик. его поцелуй медленно слабеет, словно стараясь смягчить восхитительные толчки, сотрясающие чужое тело и уже через мгновенье, чонгук в изнеможении наваливается на мужа, что без труда подхватывает его на руки и вытаскивает из воды. обняв тэхёна за шею, омега прижимается горячей щекой к его обнажённому плечу, пытаясь отдышаться и заглушить звериный рокот в собственной глотке. дракон осторожно укладывает свою ношу на расправленную постель, и чонгук погружается в мягкие объятия пуховой перины. вот только всё, чего омеге так хочется – это ощутить вес своего мужа, нависшего над ним. вспомнить какой тот на самом деле приятно тяжёлый и горячий, и как кожа начинает гореть там, где их тела обычно жадно соприкасаются и сливаются воедино. но сейчас это почти невозможно сделать из-за округлившегося живота. чонгук как можно шире раздвигает дрожащие бёдра и задерживает дыхание, когда чувствует чужой твёрдый член, который мажет по его собственному, а после касается нежных светлых завитков между его ног. тэхён проводит на пробу крупной головкой ниже, по намокшей и сокращающейся дырке, но уже через секунду ударяет по ней и слегка погружается внутрь одним кончиком. влажный хлопок и волна удовольствия, прошившего до поджавшихся на ногах пальцев, заставляет омегу тихо вскрикнуть и схватиться татуированными ладонями за смятую под собой простынь. – только посмотри на себя, – дракон снова медленно толкается головкой в жаркую узость и с нескрываемым наслаждением наблюдает за тем, как расходятся в стороны гладкие и чуть припухшие розовые края, вокруг которых соблазнительно поблёскивает естественная смазка. – только что кончил, а уже так обильно течёшь, – альфа слизывает солонь над верхней губой и ловит на себе чужой мутный взгляд. чонгук смотрит на него своими колдовскими чёрными глазами, в то время как сам он пытается сдержаться и не толкнуться в истекающего для него омегу на всю длину. даже одну его головку тело чонгука зажимает в тиски острого удовольствия. – кто бы мог подумать, что моя беременная ведьма будет такой развратной. румяные омежьи щёки, кажется, становятся только краснее после чужих слов. рваные пятна расползаются и по заметно располневшей груди, а густой цветочный аромат почти душит своей вязкостью и силой. чонгук безумно возбуждён, и его качнувшиеся самым наглым образом бёдра тому подтверждение. – не искушай дракона, гук-а, если не хочешь, чтобы тебя съели живьём. – а ты не дразни колдуна, если не хочешь, чтобы он превратил этого дракона в ящерицу. тэхён криво улыбается, будто признавая поражение, и одна его рука опускается на дрогнувшую грудь, начиная нежно дразнить набухшие соски большим и указательным пальцами, пока они не стали влажно поблёскивать от выступившей белёсой жидкости, а грудь не отяжелела от желания. другая скользит между разведённых ног и принимается искусно поглаживать припухшее отверстие. омега выгибается и почти сразу же ощущает, что мелко трясётся от перехватывающего дыхания. он даже не сразу замечает, что пальцы на его груди сменяются губами, в то время как другие уже настойчиво двигаются внутри мокрых стенок. тело чонгука принимается жадно пульсировать вокруг альфы, что теперь уверенно толкается под определённым углом и в одном резком ритме. и омега жалобно стонет, едва не теряя сознание в чужих руках. – тэхён-а, остановись... тэхён хмыкает прямо с ноющим соском во рту. – остановиться? отпустив чувствительную и набухшую грудь, и слизнув кончиком языка выступившую белёсую каплю, дракон, не отводя взгляда от нуждающегося и потного лица, ведёт влажную дорожку из поцелуев вдоль смуглой линии чужого живота. глаза омеги темнеют от желания, а дыхание снова учащается, когда он понимает, что его муж собирается сделать. – неужели я всё ещё должен остановиться? пусть тэхён и не прекращает дразниться и паясничать, но вот самому ему уже не терпится поскорее скрыться между омежьими бёдрами, вдохнуть жаркий и искушающий запах текущего возбуждённого омеги, проникнуть языком в сладкую глубину, привычно испачкать рот и щёки в цветочной естественной смазке и… — тэхён-а… чужие татуированные пальцы трепетно зарываются в его чёрные кудри, бережно сжимая у самых корней, стоит только альфе обхватить ладонями манящие мягкие бёдра и слегка приподнять. чонгук послушно раздвигает колени и рассеянно опускает вниз мутный рассредоточенный взгляд, но из-за собственного круглого живота он совершенно не видит устроившегося между его ногами мужа, в чьём нахождении рядом так сильно нуждается. только его кудрявую чёрную макушку, за которую несдержанно хватается. — тэ… омега торопливо прижимается бёдрами к чужому рту, чтобы хотя бы так почувствовать свою пару, и содрогается от наслаждения, накатившего на него, когда горячий юркий язык начинает размашисто слизывать масляные подтёки с мягких округлостей, а после ныряет между мокрыми ягодицами и скользит к раскрытой и сокращающейся дырке. тэхён старается не замечать нежной мольбы в голосе мужа, потому что чонгук достаточно нетерпеливый, властный и требующий, когда речь заходит об их близости и общем удовольствии, в то время как сам альфа обожает доводить его до исступления, звонких криков и сорванных стонов своими медлительными ласками. омега тоже любит подстёгивать его и провоцировать, побуждая к действиям. вот только заканчивается это всё обычно расцарапанной спиной дракона, его искусанной шеей и испачканными в крови губами чонгука. – как думаешь, сколько ты продержишься, если я буду ласкать тебя одним языком? – тэхён сдавливает зубами чужую сочную ягодицу, отчего омега резко дёргается, сжимаясь и начиная неуклюже возиться в безуспешной попытке приподняться хотя бы на локтях. – тэхён, – от предупреждающего грудного омежьего рыка у дракона волосы на руках дыбом встают. он жмурится и сильнее кусает зашипевшего мужа, удерживая его дёрнувшиеся бёдра ладонями и чутко реагируя на усилившийся от возбуждения аромат. – зато я знаю сколько продержишься ты, если сейчас же не войдёшь в меня. – какая грозная ведьма, – альфа восхищённо прицокивает и поднимает голову, выглядывая из-под округлого живота своей пары. его золотистые глаза хитро и вызывающе блестят, когда он ловит на себе чужой сердитый взгляд. – а она случайно не хочет сегодня побыть на мне верхом? тэхён аккуратно укладывает подбородок чуть ниже пупка и расслабленно улыбается, но тяжело дышащий чонгук совершенно не чувствует на своём животе этого давления. – только если ты будешь мне помогать. не думаю, что в моём нынешнем состоянии я смогу как и раньше прыгать на твоём члене. дракон тяжело вздыхает, чувствуя, как щёки наливаются румянцем от прямолинейности мужа, к которой кажется совсем не может привыкнуть даже спустя столько лет, и садится в постели, подтягивая к себе на колени недовольно ворчащего на него омегу. – и в следующий раз мы сделаем это на боку, – заявляет чонгук, удобнее устраиваясь на альфе, на что тот только понятливо и согласно кивает, привычно умещая ладони на омежьих боках. – как скажешь, гук-а, – тэхён подсаживает свою пару ещё выше, так, что его член оказывается прямо между раздвинутыми и скользкими от смазки ягодицами и осторожно опускает на себя напряжённого чонгука, в которого сразу же, с влажным и громким хлюпом проскальзывает упругая мокрая головка. омега внутри действительно безумно податливый, тёплый и нежный, и чужой член он принимает без каких-либо проблем, свободно пропуская внутрь крупную плоть и мягко сжимаясь, стоит только тэхёну полностью оказаться в нём и замереть. чонгук немного ёрзает, на пробу повиливая и крутя бёдрами, и зажимает зубами припухшую нижнюю губу, поддаваясь вперёд и упираясь круглым животом в чужой. он хмурит светлые брови и снова самостоятельно двигает тазом, размазывая собственные выделения по твёрдым бёдрам мужа и его колючему от коротких волос лобку. дракон крепко стискивает челюсть и шумно выдыхает через нос воздух, пытливо всматриваясь в потное и сосредоточенное лицо омеги. они сталкиваются взглядами и чонгук медленно поднимается на коленях, чувствуя, как жёстко и требовательно сжимают его ягодицы чужие сильные руки. – если хочешь быстрее, то поднимай меня сам. – гук-а, мне без разницы, – с хрипом отвечает тэхён и слабо улыбается. тепло его дыхания, щекотавшее кожу на румяном омежьем лице, вызывает дрожь желания в теле чонгука, член которого позорно дёргается от того с каким надрывом и придыханием муж произносит его имя. – всё, что я хочу это как можно дольше быть в тебе, а уж остальное на твоё усмотрение. – невероятно, – шипит омега, пряча пылающие от стыда щёки за растрёпанными белыми волосами, и с глухим хлопком насаживается на длинный член. – у меня что ли понахватался? альфа криво ухмыляется и действительно начинает помогать своей паре подниматься и опускаться. – а что такое, гук-а? я тебя смутил? недовольное пыхтение чонгука и его пунцовое лицо дракона только раззадоривают, побуждая с каждым следующим толчком быстрее натягивать на себя омегу. – не дождёшься, – упрямо бормочет чонгук, пытавшийся сдержать предательские стоны, но его колкая язвительность тонет в настойчивом поцелуе. язык тэхёна грубо врывается в мягкость его рта с явным намерением заткнуть и в ушах чонгука начинает бешено стучать пульс, а бёдра сами непроизвольно дёргаются навстречу, давая члену внутри выскользнуть наполовину. дракон снова властно приподнимает его за ягодицы и омега обнимает мощную шею мужа одной рукой, изо всех сил стараясь ответить на каждое отчаянное требование его рта своим. чонгук начинает откровенно задыхаться и подвывать, когда альфа почти до боли впивается пальцами в его ягодицы, раздвигает их ещё сильнее и ускоряется, тараня головкой мягкое чувствительное нутро. он насаживает на себя заскулившего в голос омегу до громких и звонких хлопков, и тот прячет горящее лицо у него на шее, пробуя на вкус солоноватую теплоту его увлажнённой потом кожи, чтобы уже в следующую секунду впиться вылезшими клыками в собственную метку возле запаховой железы и очаровательных золотистых чешуек. тэхён, в ответ на его неожиданную выходку протяжно и хрипло мычит, прижимаясь щекой к его белой макушке, но даже не думает о том, чтобы прекратить сводящие с ума ритмичные движения. в какой-то момент ощущений становится слишком много, и чонгук, трепетно забившись в чужих руках, стискивает бёдра своей пары дрожащими коленями, чувствуя внутри горячие толчки спермы. от оглушающего оргазма омега даже не сразу понимает, что продолжает крепко сжимать клыки на кровоточащей метке мужа и утробно, почти угрожающе рычать, что держится за него обеими руками, не прекращая мелко сотрясаться, и что сам тэхён шепчет что-то успокаивающее, оглаживая его скользкие ягодицы в собственническом жесте. – моя кровожадная ведьма не собирается меня отпустить? – охрипший голос дракона срывается в урчащий шёпот, которому вторит такое же довольное и низкое омежье урчание, прерываемое причмокивающими звуками. чонгук бессильно падает на него сверху и яростно сжимается вокруг пульсирующего внутри члена. он всё ещё дрожит от горячего семени, опаляющего чувствительные стенки и смазано проходится языком по вспухшему багровому укусу. тэхён тяжело вздыхает, позволяя явно прибалдевшему омеге зализывать собственную метку, и с трудом находит в себе силы, чтобы приподнять его, такого размякшего и вздрагивающего после оргазма, неохотно расцепляя между собой их крепкие и жаркие объятия. его член выскальзывает из податливого тела с влажным откровенным хлюпом, и чонгук не может сдержать жалобного протестующего всхлипа, ощутив внутри непривычную сосущую пустоту. – тэхён-а... дракон укладывает свою любимую ношу на постель и нависает сверху, ведя жадным и удовлетворённым взглядом по следам семени между чужими бёдрами и покрасневшими от шлепков ягодицами. по обмякшему омежьему члену, с которого стекают и капают прямо на простынь редкие капли спермы и по блестящей от пота груди, из чьих торчащих и обласканных сосков протягиваются тонкие белёсые струйки. – как же аппетитно ты выглядишь. длинные татуированные пальцы вплетаются в чёрные пряди на чужом загривке, когда тэхён укладывает голову на выпирающий живот и прижимается горячей влажной щекой к тёплой гладкой коже. гладят, иногда чуть стискивая и тут же отпуская, и сначала омега даже теряется, уловив всем собой нарастающий грудной рокот, но вот довольное и умиротворённое лицо дракона, потирающегося лицом об его круглый живот красноречивее любых слов. – и как же вкусно вы пахнете. альфа слегка сжимает омежьи бока, покоившиеся в его ладонях, и чонгук вяло шевелит бёдрами, прижимаясь к чужой щеке теснее. тыльной стороной тэхён оглаживает внутреннюю сторону его бедра, а после касается разведённых мокрых ягодиц, высекая из омеги беспомощную предательскую дрожь. через какое-то время дракон начинает осторожно вытирать простынёй белые и вязкие подтёки, а чонгук вдруг отчётливо понимает, насколько уязвим и открыт сейчас перед своей парой. и насколько на самом деле он чувствует надёжность в этих ласкающих и ухаживающих за ним руках.

***

тэхён спит, растянувшись на животе среди разворошенного постельного белья, с руками под головой. шёлковая простыня, которой омега ещё ночью накрыл своего мужа соскользнула с одного бедра, обнажая соблазнительные изгибы. дракон похож на дремлющего хищника, готового в любой момент проснуться и схватить свою незадачливую и любопытную жертву, что уже пусть и немного неуклюже, но забирается в их кровать с тихим кряхтением. чонгук осторожно укладывает татуированные ладони на чужую горячую спину, и с неприкрытым удовольствием оглаживает пальцами тугую и гладкую кожу, на которой помимо вкусного смуглого загара расцветают и розовые вспухшие борозды от его ногтей. во рту от вида абсолютно голого альфы внезапно пересыхает, дыхание ускоряется и появляется сильное и стойкое желание откинуть простыню. прикусив губу, чонгук зажимает её край большим и указательным пальцами и медленно тянет вниз, оголяя по дразнящему сантиметру стройные бока, выгнутую поясницу и красивые ягодицы. — можешь и их потрогать, если так хочется. всё равно это всё твоё. услышав хрипловатый голос, почти неразборчивый, но ничуть не менее язвительный и дерзкий, омега резко дёргается, тихо зашипев, и действительно мстительно шлёпает ладонью по правой половинке, крепко сжимая её в руке. дракон низко и урчаще смеётся, лениво переворачиваясь на спину, и потягивается весь, вызывая рябь в собственном теле, пробежавшую по упругим мышцам на его груди. – и как давно ты не спишь? татуированные ладони плавно переходят на подтянутый живот. – с того момента как ты зашёл в нашу спальню. откинувшись на подушки, тэхён закидывает руки за голову, и его золотистые глаза начинают искриться чем–то дьявольским и ребяческим одновременно. он с нежностью оглядывает хмурое омежье лицо, чужие надутые губы и румяные щёки, которые так обожает расцеловывать. – я почему-то так и думал. – интересно почему? чонгук упрямо поджимает губы и с недовольным и таким привычным уже умилительным ворчанием забирается на обнажённые бёдра альфы, больше не скрытые простынёй. – я бы сказал, что ты сейчас договоришься, но на это утро у меня были определённые планы, которые тебе не испортить. дракон заинтересованно приподнимает брови и укладывает свои ладони на мягкие бока мужа, осторожно переходя на круглый живот и чувствуя его усиливающиеся с каждой секундой сладкие и возбуждающие феромоны. – расскажешь? от хрипловатой нотки в его голосе по телу омеги бегут предательские мурашки. он видит откровенное предвкушение, озаряющее любимые золотые глаза, когда тэхён начинает открыто затягиваться его цветочным ароматом. чонгук мягко скользит тазом по чужой напрягшейся промежности и ехидно улыбается, когда замечает как угрожающе темнеет взгляд альфы и учащается его дыхание. – покажу.