Дороги домой

Демьян не был уверен, звенело ли у него в ушах или сама комната. Был ли воздух на столько раскалён, был ли каждый вздох подобно яду — смертельным. Слова ударили его хлеще пощёчины, больнее, чем нож в сердце. На пару секунд он перестал двигаться, дышать. Ноги подкосились. «Я ненавижу тебя» Бобби сказал их с такой четкостью, с такой яростью, болью, сожалением… Демьян никогда не думал, что три слова смогут разбить ему сердце. «Я ненавижу тебя!» Кровь закипела, бросило в жар. Все, что он теперь слышал,— статичный белый шум. — Это ты во всем виноват! — снова закричал Бобби. Из его глаз брызнули слёзы, — Ты всегда во всем виноват! Это все из-за тебя! Демьян пошатнулся, схватившись за трость сильнее. Непроизвольно сделал шаг назад, но палец Бобби снова был направлен прямо на его лицо. Он смотрел на брата с распахнутыми от ужаса глазами. Он помнил Бобби ребёнком, совсем маленьким мальчиком с кудрявыми волосами и курносым носом, веснушками, рассыпанными по щекам. Он помнил, как они пекли хлеб вместе с отцом, как Роберт рассыпал всюду муку, как смеялся, когда мама вытирала его, всего перепачканного. Он помнил пожар и помнил, какой животный страх испытал тогда. Помнил, как поднял железку, помнил, как бежал куда глаза глядят, с братом под руку ещё часа два. Помнил как Ноэль учил Бобби косить траву и пасти овец. Помнил, как они оба возили его в город, чтобы тот мог выбрать себе щенка. Он помнил, как не спал ночами, работая по три смены, чтобы сводить брата на ярмарку. Помнил, как покупал ему медицинские книжки и водил в библиотеку. Помнил, как они смеялись сидя на крыше. «Я ненавижу тебя!» Снова зазвенело у Демьяна в ушах. Ноги снова пошатнулись, мир пошёл кругом. Кровь забурлила в ушах с новой силой и он снова вцепился в трость как за спасательный круг. Где-то в груди защемило, он успел понять лишь то, как хватается за сердце. Как он упал без сознания на пол — он уже не помнил.