Рассеянность

      Гермиона была влюблена. Влюблена настолько, что любовь давно стала зависимостью. Точно. Девушка была зависима. Она сама не знала, когда это случилось, но ее сердце и разум были заняты только одним человеком – ее преподавателем зельеварения.       Когда Гермиона перешла на 6 курс, Северус Снейп получил долгожданное место преподавателя защиты от темных искусств. А на его место пришел кошмар всех первокурсников – Беллатриса Блэк. Она являлась самой умной и способной волшебницей, пока сама училась в Хогвартсе. И конечно Блэк была прославлена своим не самым мягким характером, но это не мешало ей быть объектом воздыхания многих, очень многих учеников старших курсов.       Она часто курила, и от нее веяло запахом табака и почему-то сирени. Беллатриса всегда ходила в золоте – на каждом пальце кольцо, на некоторых даже по два, в ушах кольца-серьги и на шее цепочка с подвеской в виде подковы. Женщина предпочитала ходить в рваных черных джинсах, и в основном носила вещи скорее уличного маггловского стиля. И, когда пришлось в честь праздника одеться наряднее и прийти в платье, она забрала дар речи у каждого учащегося Хогвартса. В тот день много кто подавился своими слюнями, когда увидел ее. Хотя Блэк даже не понимала, какой эффект она производит на учеников и на некоторых преподавателей, которые хоть и умели держать себя в руках, тоже не были слепыми и могли оценить её красоту.       Беллатриса была с характером, чем также кружила голову старшекурсникам. Она была притягательно строгой, скептически относилась к чужим требованиям и по большей части плевать хотела на мнение и слова других.       Незаметно для самой себя одной из тех, кто был влюблен в нового профессора, стала и Гермиона. Больше она не уделяла учебе столько времени, как раньше. Грейнджер совсем не могла сосредоточиться на уроках, она делала домашнее перед самими занятиями, почти не слушала преподавателей на уроках, а на зельеварении девушка совсем забывала, где она и что нужно делать. Но каким-то чудом ей всегда удавалось правильно готовить зелья и получать свое превосходно. Хотя это было совсем не чудо, а просто Малфой. У Гриффиндора со Слизерином в тот год было сдвоенное зельеварение. И Драко старался помогать подруге изо всех сил, надеясь, что не навлечет на себя гнев дорогой тетушки за помощь другим.       Их дружба началась ещё на первом курсе, когда Гермиона услышала разговор Гарри и Рона о том, что с такой заучкой никто не будет дружить.       Девочка в слезах побежала в замок и врезалась в Малфоя. Он высокомерно взглянул на нее и спросил что же случилось, что столь очаровательное создание плачет. При этом Драко умудрился назвать Грейнджер грязнокровкой. Это ещё сильнее задело бедную девочку и она, упав на колени, разрыдалась ещё сильней. Мальчику стало очень неловко, он не собирался оскорблять ее, это вышло как-то само. Все-таки его родители, а особенно отец, были очень консервативных взглядов, и мальчик привык к подобным словам и разговорам. Но слова, вылетевшие без задних мыслей, назад не заберёшь. Малфой присел около Гермионы и пытался ее успокоить.       Именно тем не самым лучшим образом они и познакомились.       Драко прекрасно знал, что Гермиона влюблена в его тетю. Сначала это его сильно напрягало и.. напрягало, но со временем слизеринец смог привыкнуть и даже смириться.       Возможно, он узнал это раньше самой подруги. Малфой видел, как Гермиона медленно переставала учиться, как она не могла думать не о чем другом, кроме его тети. Долгое время парня жутко раздражали эти чувства Гермионы к его тете, но в конце концов, Грейнджер была самым близким человеком у него из ровесников, и Драко старался помогать ей, как мог. Вот только как ни пытался он узнать о том, как относится Беллатриса к его подруге, ничего не выходило.       Удача Гермионы всё-таки закончилась. И вот именно на зельях. Хоть Драко и пытался, он не смог заставить подругу делать то, что нужно. А одному было сложно достичь нужной цели в ограниченное время. В этот день Грейнджер просто не выспалась и совсем не соображала, что от нее требуют. До нее только через пару минут доходили слова Малфоя, и она все равно подавала не те ингредиенты, мешала не так, как нужно и совсем не понимала друга.       Как раз в этот день ее рассеянность была не из-за влюбленности, а из-за того, что Гермиона чуть ли не час пыталась объяснить Макгонагалл, что она не собиралась пройти в гостиную Слизерина в полночь, а просто заблудилась в темноте. На самом деле девушка хотела пожаловаться Драко, который все равно вряд-ли спал, что ее жутко бесит Лаванда и она не может мирно жить с ней в одной комнате. Если эта невыносимая девушка продолжит раздражать Грейнджер просто одним своим существованием, то грифиндорка собственноручно задушит её.       Из-за этого спора с профессором Гермиона пришла к себе только почти утром, а спать конечно же было некогда. Еще и баллов сняли за ночные гуляния.       В итоге Грейнджер стояла тут на зельеварении и не понимала, что происходит и что ей делать. В конце концов их с Малфоем зелье взорвалось. Беллатриса, которая объясняла что-то Теодору, медленно развернулась к ним как раз в тот момент, когда время урока было закончено. Ее взгляд не предвещал ничего хорошего.       Все сдали зелья и спешно покинули кабинет. Остались только бедный Драко, ничего непонимающая Гермиона и их не очень добрый профессор.       – Драко, можешь идти, – сказала Блэк, бросив мимолётный взгляд на племянника.       – Не подумайте, мисс Грейнджер, я не отношусь к Драко по-особенному из-за того, что он мой родственник, – продолжила она, когда Малфой ушел. – Просто я наблюдала за вашей работой и могу сделать вывод, что это случилось из-за вашей невнимательности, Гермиона.       – Прошу прощения, профессор Блэк. Просто я..       – Нет, – Беллатриса покачала головой. – Мне сейчас не нужны оправдания. Я просто никак не пойму. Вас так хвалили все учителя, а в итоге результаты совсем не такие, как в моих ожиданиях. Может вас что-то отвлекает? Или кто-то? Вы несомненно красивая девушка и наверное за вами бегает много парней, но это не повод перестать учиться. Если вы продолжите в том же духе, то к концу года скатитесь полностью.       – Я знаю, – пробормотала Гермиона, злясь на себя за то, что уже даже стало заметно то, как она отстаёт от своих прошлых достижений и результатов.       – Так в чем же ваша проблема?       – Вы правда рассчитываете на честный ответ? – сердце Грейнджер бешено стучало, и она лихорадочно пыталась понять, стоит ли даже просто думать о правде сейчас.       – Разумеется, да. Но я думаю, что большую часть уже знаю. Вы влюблены в меня, не так ли?       Гермиона не смогла сказать и слова и поэтому только обескураженно кивнула.       – Но что же, чувства настолько сильны? И уверенны ли Вы, что это точно чувства, а не мимолётная симпатия? Потому что если это всё-таки второе, то стоит попытаться совладать с собой и заняться учебой. Если вы желаете в будущем чего-то достичь, разумеется.       – Черт, если бы я знала, что вообще происходит в моей жизни. На самом деле у меня не было чего-то подобного раньше, разве что однажды.– Грейнджер еле держалась, чтоб не упасть на пол в слезах и не кататься в истерике от переизбытка эмоций. – А как вы поняли, что...       – Гермиона, мне не пять лет, – перебила Беллатриса не смотря на то, что заметила не очень хорошее состояние гриффиндорки. Всё-таки женщину мало волновали люди. – Я привыкла ко всем этим взглядам, которые кидают на меня несмышленные студенты. Я видела, как ведут себя люди когда любят кого-то. Я замечала как ты смотришь на меня, как ведёшь себя, насколько ты стала растерянной. Ты ещё маленькая и не умеешь контролировать эмоции настолько, чтобы не показывать своих настоящих чувств. И что тут. Это зависит даже не от возраста, а от характера человека и опыта скрывать эмоции. Настолько хорошо контролировать себя может далеко не каждый. Особенно если он сам не до конца осознает свои чувства.       Блэк сидела на корточках перед Гермионой и смотрела, как та просто стояла в ступоре. Беллатриса совсем не умела успокаивать людей. Ей раньше это приходилось делать очень редко. И успокаивала она только сестер, которых знала, как никто другой. Что теперь ей делать женщина совсем не понимала.       А уж что делать с тем, что какого-то хрена эти чувства были взаимны, Блэк и подавно не знала. Сколько бы она не пыталась все это отрицать самой себе, Беллатриса осознала, что от этой фигни никуда не деться в ближайшем времени.       – Знаешь, я всё-таки скажу тебе кое-что, но это должно остаться только между нами, – заметив кивок, она продолжила. – Ещё пару месяцев назад я поняла, что что-то не так... Не так с моими чувствами. Сначала я думала, что это просто усталость и полностью отрицала навязчивые мысли, но факт есть факт. Не знаю любовь ли это, но вдруг из этого даже что-то получится.       Гермиона первые минуты стояла и тупо смотрела на своего профессора, даже не зная, что тут сказать. Беллатриса медленно встала и взглянула на Грейнджер, которая не двигалась, облокотившись на парту сзади и, казалось, мыслями была не здесь.       Это был самый странный и тупой момент в жизни обеих. И обе не особо представляли, как себя вести теперь. Это казалось слишком ненормальным.       – Если это правда так, можно, – Гермиона несмело посмотрела в глаза Беллатрисе. – Можно поцеловать вас?       Блэк ухмыльнулась и сама поцеловала Грейнджер. Грифиндорка отчётливо ощутила вкус некотина и ответила на поцелуй. Беллатриса, не отрываясь от девушки, повернулась так, чтобы опираться спиной о стол и положила свои руки ей на талию.       –Пусть только об этом кто-то узнает, – сквозь поцелуй прошептала она.