В возрасте около 17-ти лет

Вечер. Лунный свет падает на русые волосы. Ваня сидит на одинокой скамейке, кого-то выискивая. Вдруг его взгляд упал на фигуру, приближающуюся к нему. Кудри развивались на ветру, которые также забавно прыгали в разные стороны. Это был Сережа. Широкие джинсы, любимые кеды, заколочка. Легкая джинсовая куртка, через нее красовалась футболка с котиком, которую ему подарил Ванюша. Увидев это => на душе тепло стало. Он не впервые был заворожен тем, насколько кудряшка был красив. Ведь он всегда таким и был. Его стеснение, замкнутость прекрасно с эти сочетались. А между тем, Ваня успел вскочить со скамьи и столкнуться с карими глазами. — Ванюш? всё в порядке? — взволнованно спросил Пешков, взяв того за руку. — Да, прости… — и убрал руку. Что это было? Точно что-то не так. А ведь и вправду. Было кое-что не так. Сережа внезапно почувствовал напряжение, которое отдавало от Бессмертных. Он был серьезен. Держал на расстоянии кудряшку, самого близкого для него на тот момент человека! Что вдруг стало не так? А если он что-то сделал не так? — Вань, я не верю, что у тебя всё хорошо…ты пугаешь меня. — на второй фразе голос его слегка задрожал, ведь тот опустил глаза, потирая их. Ваня двумя руками обхватил лицо Сережки, поглаживая большим пальцем красную от холода щеку. Он аккуратно поцеловал его в мягкие губы, будто боясь причинить ему боль. А он ее причинит в ближайшие две минуты, если решится. — Сережа, солнце моё. Ты ведь знаешь, что я любил и буду любить тебя всегда? Кем бы ты мне не являлся, — начал издалека. -… — Кудряшка…возможно в ближайшие секунды я совершу ошибку. Ты ведь попробуешь понять меня? — Я.попытаюсь? — голос до сих пор дрожал, он ждал наихудшего. Бессмертных снова опустил глаза. Сейчас — либо никогда. — Ты запомнил все слова сказанные ранее? — Не тяни, прошу тебя! — Блять…прости меня, — на глазах встали слезы. Ком в горле мешал ему говорить. Но он был вынужден, — Я должен бросить тебя. Не подумай, что я больше не люблю тебя. Хотя я ранее сказал: кем бы ты мне не являлся, я буду тебя любить. Прости, что дал надежды на ближайшую жизнь, может и планы, мечты… Ваня резко отошел назад, отворачиваясь, и хватая себя за голову. Повернувшись, его глаза оказались красными, слезы текли и…ему больше нечего сказать. А Сережа пустыми глазами глядел вниз. Куда потеряны два года? В никуда. Они остались в прошлом. Их больше нет. Они просто исчезли. Какая-то фраза может их уничтожить в прах и никогда не вернуть. Он не видел, как нервно улыбался Ваня. Насколько он винил себя в этом. Как ненавидел. Он считает, что кудряшке будет лучше с кем-то другим. Точно не с ним. Ваня не достоин Пешкова. По сравнению с ним — Сережа прекрасен, идеален и просто бесценен. Он достался ему просто так, это нечестно, неправильно. — Ты уверен, что…любишь меня? — вопрос возник неожиданно. Пешков всегда доверял Бессмертных, но не сейчас. — Сережа, я люблю тебя пиздец сильно! Не говори таких глупостей, прошу! — в два шага он оказался ближе к Пешкову. — Тогда почему? Ваня сам не знал ответа. Точнее знал, но боялся его заявить. Окажется дурачком в глазах такого идеала. Он хочет, чтобы о нем было не настолько плохое мнение. Слезы перестали литься. Настало время чего-то серьезного или до жути глупого. — Вань, не молчи. Почему ты это сказал? Ты хочешь к себе больше внимания? Будет тебе внимание! Только скажи об этом прямо, не делай из этого драму! И не нужно терзать мне душу такими сумасшедшими способами. — Сереж, я серьезно говорю, — сейчас Пешков не на шутку перепугался, услышав это. И Ваня видел это. Сейчас Сережа пошлет его на три буквы и скажет, какой он эгоист, так убивать его и будет вновь ждать его дома с новой порцией еды, а он не придет. Он был уверен, что так произойдет. Не произошло. Тихие всхлипы послышались со стороны Пешкова. Ваня отвернулся. Он не мог смотреть на такого Сережу. Оба любят. Оба страдают. Оба разбиты. — Вань, пожалуйста… Просьба о помощи? Остаться? Остановиться? Чем бы это не являлось, он зашагал прочь. Шаг ускорялся с каждым всхлипом сзади. Теперь точно всё. Теперь точно два года были стёрты в прах. Ваню нельзя остановить. Сережа винит себя в этом. Он мог с ним поговорить раньше. Он мог…но не поговорил. Боялся спугнуть, потерять. Теперь точно потерял. — Ваня!.. — еще один зов и он хотел было броситься, но снова побоялся. Когда-нибудь Сережу это окончательно убьет. Или уже убило? Знакомая, любимая фигура отдалялась всё дальше и дальше. Больше он ее никогда не увидит. Не обнимет, поцелует и приласкает. Сережа никогда больше не почувствует то тепло, которое исходило от Вани. Именно от него. Ему нужен был он, а сейчас его нет. Громкие всхлипы спугнули птиц, но призвали к себе пару человек, которые случайно заметили его вновь одинокого и опустошенного.

А помнишь:

Мы наплевали на плохую погоду На красный бежали и с велосипедом Горячее сердце в холодную воду Летело с обрыва и грелось под пледом. Взрослевшие дети, нам все было можно И был лишь один запрет Его ты нарушил и сделал ему больно В возрасте около 17-ти лет