На руках моих засыпай

Голова Аякса лежала у неё на коленях. Пальцы путались в густых рыжих локонах, пока Люмин безуспешно пыталась их расчесать. Мешалась красная маска. Люмин ухватилась за самый кончик, едва потянула, сразу почувствовав, как напрягся Тарталья, склонилась над его лицом. — Аякс? — на грани шёпота, но сколько нежности в одном этом имени. Только здесь, только в этом чайнике он Аякс. Просто Аякс, турист из Снежной, никак не связанный ни с Предвестниками Фатуи, ни тем более с Царицей. И она просто Люмин. Тоже туристка, только из земель чуть более далёких. Время тут словно застывало: чего только стоил вечный закат над кромкой бесконечной водной глади. Они сидели в корнях огромной цветущей сакуры и любовались розовыми переливами на небосклоне. Хотя, будем честны, их взгляды чаще всего были обращены друг на друга. Аякс замычал, прикрывая глаза. Он приластился к руке путешественницы, словно большой кот, а затем кивнул. Люмин сняла маску и положила её рядом на траву, после чего продолжила своё занятие. Теперь процесс пошёл легче. — Спой мне, — не открывая глаз, попросил Аякс. В чайнике Безмятежности уже играла своя мелодия благодаря Музыке природы — особому приспособлению, созданному Пухляшкой, но она словно притихла, отошла на второй план, когда Люмин начала напевать. Девушка пела негромко и не переставала гладить Аякса по волосам. В какой-то момент Тарталья открыл глаза, осторожно обхватил девичье запястье и передвинул ладонь с головы на щёку, где задержал немного, а после прильнул губами, где начал зацеловывать каждый пальчик, не скрытый перчаткой. Пение прервалось. — Хи-хи, щекотно же! — улыбнулась Люмин, но руки, не смотря на свои слова, не отняла. Руки пульсировали от силы, с которой приходилось парировать каждый удар водяных клинков. Ещё немного, подумала Люмин, и пальцы сведёт судорогой. Путешественница не собиралась отступать. Уворачиваться от мечей было привычнее, чем от взрывающихся гидро энергией стрел. Да и сама она предпочитает ближний бой. Но Чайльд не давал времени на ответную атаку, сразу же увеличивая расстояние. Два крест-накрест летящих в неё водяных разреза Люмин заблокировала метеоритом. Она вышла из укрытия для того, чтобы сгенерировать клинок молний и направить в противника три громовые тени. Тарталья уклонился от двух из них, а та, что попала, оставила после себя амулет изобилия, который Люмин поспешила подобрать, при этом атакуя серией из четырёх ударов. Пятый завершился оползнем. — Твой брат… довольно милый, — с небольшой заминкой произносит Люмин, поглядывая на своего спутника, шагающего рядом. Это действительно мило, что он подстраивается под её шаг и идёт наравне. Не впереди, а чуть ли не нога в ногу. В груди Люмин что-то сладко сжимается. Аякс неловко смеётся и просит прощения за то, что Тевкр доставил им с Паймон столько хлопот. Ну кто же мог подумать, что маленький мальчик в одиночку и никого не предупредив сможет добраться в далёкий Ли Юэ, только чтобы повидаться со старшим братом? Снежная взращивает действительно интересных личностей. Или дети Тейвата в принципе все такие? Люмин улыбается своим мыслям и переводит взгляд на дорогу прямо перед собой. Пока ей не нужно ничего говорить, ведь Паймон прекрасно справляется за них обеих. Она всё болтает о чём-то своём, даже не заметив, что и Чайльд слушает её вполуха, изредка поддакивая. Паря над плечами спутников, не замечает она и робкого касания люминовых пальцев мужской ладони. Не видит, как уверенно Аякс обхватывает руку путешественницы, и как парочка украдкой улыбается друг дружке. Они как раз проходят мимо ресторана «Народный выбор», поэтому Паймон и вовсе перестаёт замечать хоть что-то вокруг. Радость переполняет взволнованную фею, когда на кухне она замечает Сян Лин. Прокричав друзьям, что задержится здесь на какое-то время, Паймон стремглав улетает к намеченной цели, оставляя за собой звёздный след. «Наконец-то вдвоём», — думает Аякс. Люмин уже без особых проблем могла управляться с двумя элементами сразу, но для применения третьего требовалось время и какая-никакая сосредоточенность. Подгадать момент было нелегко. Но тут Чайльд расхохотался и сдвинул маску на лицо, обретая власть над электро элементом. Люмин воспользовалась этой короткой задержкой, чтобы, подпрыгнув, создать разрушительное торнадо. Сразу вслед за ним — землетрясение и послушные её воле гео шипы, вырывающиеся из земли в направлении Тартальи. Две неслабые атаки одна за другой — даже такому умелому воину, как Тарталья, пришлось напрячься, чтобы уйти от них без потерь. Это дало Люмин немного времени перевести дух и собрать силы для решающей атаки. Всё так. Она должна закончить одним последним ударом, чтобы не дать Чайльду принять Форму Духа. Её силы были на исходе и одержать верх над монстром Бездны не было шанса. Люмин нельзя было проигрывать. Только не в этот раз. Ближе к вечеру наваливается усталость вперемешку с удовлетворённостью. Все поручения, наконец, выполнены, а заработанной моры хватит как минимум на неделю, даже учитывая необъятный желудок её маленькой спутницы. Теперь можно отдохнуть. Люмин с удовольствием потягивается, когда её вдруг обхватываю за талию и, приподняв над землёй, начинают кружить. Путешественница вскрикивает от неожиданности, несколько раз бьёт по наглым рукам и требует немедленно отпустить её. Но вся злость наигранная, и уже совсем скоро девушка заливается смехом. — Ты как тут?.. — отсмеявшись, вопрошает она, укладывая руки поверх чужих ладоней, всё ещё сжимающих её талию. Тарталья, уже поставивший Люмин на ноги, упирается острым подбородком в светлую макушку, попутно думая, что рост путешественницы действительно идеален для него. — Решил немного задержаться в Инадзуме после зачистки подземелья, — отозвался Чайльд. — Ходил, наслаждался видами. А тут вдруг наткнулся на кое-что более замечательное. Люмин улыбается и задирает голову, чтобы посмотреть на него. Не удержавшись, Тарталья быстро чмокает её в нос. Девушка притворно хмурится и ворчит, но из уютных объятий выпутываться не спешит. Напротив, Люмин всё больше расслабляется, откинувшись на мужскую грудь, чуть прикрывает глаза. — Устала? — участливо интересуются сверху. Люмин лениво кивает. Хорошее настроение рвётся лёгкой мелодией из самого сердца. Люмин счастливо напевает, а Аякс склоняется ближе, чтобы не упустить ни одного звука. Ему сейчас тоже очень хорошо и тепло. Хотя, казалось бы, суровое сердце Снежной ничто не в силах отогреть. Тарталья, в попытке отпрыгнуть от приближающейся путешественницы, натолкнулся на только что созданный ею метеорит. Он удержал равновесие, но заминка позволила Люмин подобраться на расстояние удара. Она махнула лезвием, целясь в шею, но затем отвела клинок вниз по косой, рубанув в корпус. Судя по болезненному стону, задела. Потом она уклонилась от ответных атак противника, один раз резко ушла вниз, но электрическое копьё задело и сорвало цветы с наэлектризовавшихся волос. Затвердевшие бутоны интейвата отлетели куда-то в сторону, у Люмин не было времени проверять их сохранность, хотя эта выходка, конечно, всколыхнула гневное пламя в её душе. Раскаты грома — вот её самая мощная атака на данный момент. И теперь Люмин поняла, что пора. Несмотря на сопротивление электро, на пару мгновений Тарталью парализовало. Люмин нанесла удар с воздуха. Брызнула кровь. Лицо, кончики волос, руки, белое платье — всё окрасилось в красный. Люмин выпустила меч из ослабевших пальцев. Не пролетев и метра, он растворился, как это обычно бывало с любым оружием. Тело с глухим стуком упало на пол. — А у вас тут действительно холодно, — скорее недовольно бормочет Люмин, кутаясь в белую шубу. — Точно-точно, — вторит ей тоненький голосок над ухом. — Паймон совсем не чувствует пальцев на ногах. — Мы почти пришли, — утешающе произносит Тарталья, поглаживая спину путешественницы одной рукой, а второй поглубже натягивая шапку на голову летающей феи. Сам он тоже сменил летнюю форму Предвестника на меха, открыто у него только лицо, но Чайльд словно и не чувствует холода. Он выглядит таким бодрым и довольным, что сразу становится ясно, насколько сильной была его тоска по родной земле. Наверное, если бы не увещевания Люмин, Тарталья бы и не утеплялся, но путешественница очень кстати припомнила мужчине его же слова. «Если стоять без дела среди снежных равнин моей родины, можно замёрзнуть насмерть». Семья у Тартальи действительно большая и дружная, а дом тёплый — в этом Люмин убеждается тут же, стоит ей только переступить порог. Отовсюду раздаются счастливые возгласы, особенно громко выделяется голос Тевкра, зовущего брата и подпрыгивающего за спинами других домочадцев. Они все рыжие, Люмин поначалу даже теряется. Вау. Аякс приобнимает путешественницу за талию и отводит от эпицентра возбуждённых возгласов, а потом представляет их всех друг другу. Паймон сперва прячется за плечами Люмин, но постепенно смелеет и, заслышав своё имя, вылетает к собравшимся. Своим видом она вызывает бурный восторг детей, даже невзирая на то, что Тевкр, вообще-то, уже видел её. Ребятня утаскивает фею куда-то вглубь дома, а рядом с парой теперь только родители Аякса. — Так ты и есть Люмин? — дружелюбно интересуется красивая женщина. — Та самая путешественница? Люмин кивает, почему-то немного робея. — Аякс довольно много писал о тебе… — многозначительно тянет высокий мужчина рядом с матерью Аякса. — Отец, не надо, — чуть поспешно прерывает тот, стягивая с головы чёрную шапку и, сняв с неё красную маску, возвращает её на законное место в волосах. Пока отец посмеивается, Аякс помогает Люмин снять шубу и уже после этого раздевается сам. Сапоги тоже долой, вместо них — мягкие домашние тапочки. И для Люмин имеются, Аякс заранее попросил приобрести для неё одну пару. — Вы наверняка голодные, — спохватывается женщина. — А у нас как раз борщ готов. Давайте-давайте, проходите скорее на кухню. Аякс, покажи гостье, где можно вымыть руки. Она говорит, попутно подталкивая пару в нужном направлении. Аякс широко улыбается, его глаза лучатся теплотой. Этот момент действительно особенный. Люмин хочется достать камеру и запечатлеть все эмоции, которые сейчас выражает лицо мужчины. Но сейчас она может только запоминать, а потому жадно вглядывается в чужое лицо. Такой домашний Аякс ей очень нравится. Ужин потрясающий, а родные Аякса — действительно замечательные люди. Тоня, его сестра, на ночь забирает Паймон к себе. В комнате Аякса они остаются вдвоём, долго нежатся в объятиях друг друга, целуются. Люмин чувствует переполняющее её счастье и на несколько часов позволяет себе забыть о реальности, окунувшись в сладостную негу страсти. Они словно снова в чайнике Безмятежности, где нет ни времени, ни условностей. Только они и их мир на двоих. Но хрупкое счастье ломается в ту же ночь. Тарталья куда-то уходит, когда думает, что Люмин уже уснула. Она и правда спала, да только проснулась, не найдя под боком дополнительный источник тепла. Люмин садится в постели, дотрагиваясь до едва тёплых простыней, на которых совсем недавно лежал Аякс. Перед глазами проносятся картинки минувших часов, и Люмин касается собственной кожи, где алыми бутонами расцветают следы их любви. Девушка опирается о спинку кровати, подтягивает ноги к груди и в такой позе проводит до самого рассвета, когда возвращается Тарталья. Она резко поднимает голову на вошедшего мужчину, неловко замершего в дверях. Он планировал тихо вернуться в постель, словно ничего не произошло. Помявшись мгновение у входа, Аякс всё же проходит в комнату и наклоняется к Люмин. Он целует её в лоб холодными губами. — Прости, — доносится тихое до её слуха. Что-то утекает сквозь пальцы. Да. Люмин помнит, почему прибыла в Снежную: не только для встречи с родственниками Тартальи. И Люмин, и Аякс знали, что когда-нибудь настанет день, когда им придётся выбирать. Они должны были быть готовы. Кровь заливала каменный пол арены. Она всё продолжала течь, под Люмин уже образовалась настоящая лужа. Путешественница не обращала на это внимание. Глаза застилала пелена слёз, но она не пыталась их вытереть, ведь сделала бы только хуже. Руки все в крови… Люмин заморгала чаще, сгорбив тонкие плечи. Чёрт, ничего ведь не видно. С трудом, но ей удалось разглядеть голубизну любимых глаз. Как всегда пустые и бездонные. Словно ничего не изменилось. Люмин сдавленно всхлипнула, потом ещё раз, пока наконец не зашлась в рыданиях, всё сильнее склоняясь над юным лицом. Дрожащими пальцами накрыла чужие веки, оставляя на коже кровавый отпечаток. Обезглавленный труп Одиннадцатого Предвестника Фатуи лежал неподалёку. Кровь всё текла и текла из отверстия на шее, ничем не сдерживаемая. Рядом — два некогда белых цветка, пропитавшиеся алой жидкостью, и рассечённая напополам красная маска. Дрожащий женский голос запел колыбельную. Пальцы привычно зарылись в рыжие пряди. Люмин зажмурилась и всё продолжала отчаянно петь. Голова Аякса лежала у неё на коленях.