Золушка. За три шага до любви.

Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право.

Так! Ручки, ножки шевелятся... Кажется, я еще жив... холодно и мягко - странно. Глазик правый, да, правый, давай проведем разведоценку? Открываааемся... Снег, мать вашу, снег! Откуда? Нет, не так, где можно было шлепнуться летя из Сеула в Токио в конце сентября, чтобы очнуться в сугробе? Мдааа... Стоп! Какой, нахрен, снег, брат ГДЕ? Мини, Тэмочка, Мелочь моя жопоруконькая, где ты? Сел, восседаю в приличном сугробе, за спиной метрах в пятидесяти лес, густой такой лес, впереди бескрайние просторы снега и если судить по кустам, то около метра глубина этой снежной перины точно будет. И никаких следов, никаких обломков, ничего! -Тэмин! Мин, где ты? - ору я, голос срывает, эхо разносит мой крик по округе. Вдруг рядом со мной зашевелился сугроб... Пипец, доорался, надеюсь я не медведя разбудил. Медленно поворачиваюсь к взбугренному сугробу и вижу своего Мелкого. Как он оказался в сугробе не оставив следов? Или... это сколько мы были в отключке, что нас так занесло снегом? На голове у Тэмина вспорота кожа, чуть выше виска, судя по виду, рана серьезная, кровь бежит по щеке, шее, волосам. Чем бы ее перевязать? О шарф, шелк должен подойти, но завязывается плохо. Худо бедно поиграв в медсестру полевого госпиталя и раненного бойца, мы решили выбираться к людям, я решил, брат же вел себя очень странно, не задавал вопросов, вцепился мне в руку и ошалело взирал на всё. - Братишка, Мелкий, ну все же хорошо! Сейчас мы выйдем к людям, нам помогут. Хен у тебя молодец, такой омега, что прогонит любого медведя, да я вообще Рембо - какую чушь я только не нес чтобы отвлечь его, да и себя тоже от панических настроев и не нужных мыслей. Мы шли уже около трех часов. Снег попав в дизайнерские ботиночки таял и неприятно чавкал. Пальцы рук уже сильно болели, их покалывало сотней раскаленных иголок, начало саднить горло и очень хотелось спать, но если сейчас поддаться слабости, то мы уже точно никогда не проснемся, это я знал точно, поэтому полз, изображая ледокол "Ленин" и тащил за собой брата. Вдруг послышался лай собак. Значит где то рядом должны быть люди. Пришлось прибавить шаг. Лай приближался, это вселяло надежду, что мое преврашение в Снегурочку сегодня откладывается... нет, оно точно откладывается! На меня неслось шесть огромных черных псов, на сколько я разбираюсь в породах, это были французские мастифы. Я не замерзну, меня съедят! *** Темнота, навалившаяся на меня, отступала неохотно, в глаза как будто насыпали песка, руки и ноги были ватные, голова противно гудела, но было тепло. Так, меня не съели, что уже радует. Не может ни радовать! С трудом попытался сесть, получилось только приподняться и опереться на локти. Я был в комнате… лежал на резной кровати под балдахином, стены были оббиты какой-то блестящей тканью похожей на шелк, помимо моей кровати, в комнате был пухлый резной шкафчик, еще одна кровать, клон моей и резное кресло, в нем спал омега, худой и бледный, но очень обворожительный, а на соседней кровати мой Тэмин. Брат был бледен, дыхание было рванное, на лбу лежала тряпка. Отбросив одеяло, подошел к брату. Омега в кресле заворочался, открыл глаза и увидев меня подскочил к нам и залепетал на ФРАНЦУЗКОМ!!!! Черт, иногда наш папашка дело говорил, английский, французский, испанский и немецкий языки мы учили с моих 5 лет. Он часто говорил: «Тэхена, не ной, вы мне ещё «спасибо» скажите». СПАСИБО, Бонги! - Что с Тэмином? И Где мы? – задал я интересующие меня вопросы. -Вы в родовой поместье Сур, меня зовут Элэ, мой муж главный егерь короля, Того, он же хозяин этих земель, будучи на охоте нашел вас с братом, мальчик заболел и находится в бреду, да и ты потерял сознание, вас осмотрел лекарь, всё будет хорошо. Ложись, отдыхай, милое дитя. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли бульон. - Тэхен – представилася я. Омега смотрел на меня так, как наш мать смотрел на пирожное, Сон вечно сидел на диетах, но как маньяк скупал пирожное в кондитерских, часами разглядывал их, а потом скармливал нам с братом. Стремительно выйдя за дверь, так же быстро Элэ вернулся и принес с собой тарелку с желтым бульоном, передал мне ее и сел обратно в кресло. Варево было непривычно жирным, но вкусным, а пока я ел, разглядывал хозяина дома. Он была похож на эльфа: хрупкий, белокожая с розоватым румянцем и темными, волнистыми волосами до пояса. Зеленые глаза и доброжелательная улыбка довершали образ эфемерного существа. Смущал только его фанатичны взгляд. Доев, осторожно поставил тарелку на подоконник у кровати. -Спасибо, Элэ. Вы очень странно на меня смотрите… Что мы должны будем вам за приют? - озвучил я созревший в голове вопрос. Омега покраснел и потупил взгляд. -Почему вы были в лесу? Где ваши родители, на крестьянских детей вы не похожи, чтобы просто так бродить в охотничьих лесах– пролепетал мой собеседник. И что мне ему на это ответить? От ответа меня спас звук какого-то духового инструмента, Элэ встрепенулся, вскочил, велев мне ложиться в кровать , выпорхнул из комнаты. Братишка по - прежнему спал, да и мне после еды хотелось, глаза просто слипались. Ну что ж, ложиться, так ложиться. Почти уже заснул, но тут меня словно током ударило от осознания не состыковки фактов: мы были в самолёте… в падающем самолете… очнулся я в приличном таком сугробе в НАЧАЛЕ осени в Азии… между точкой А и точкой Б на карте нашего полета только острова и там не говорят по-французски омеги, разгуливающие в образе готических эльфов, я так думаю… или я сошел с ума на фоне стресса, или весь Мир вокруг меня съехал с оси «нормальность»! Где мы?! Ответ на вопрос "Где мы?" без посторонней помощи находиться никак не хотел ни к вечеру, ни на следующее утро, равно как и Мини не хотел приходить в сознание. К обеду картина не поменялась: Элэ менял тряпки на лбу братика, втирал ему в десны какую-то зереную массу, приносил мне мясной бульон и садился в кресло за вышивку, Тэмин все еще изображал "спящую красавицу", ответы не возникали в голове сами с собой, интерьер не менялся - стабильность. Это продолжалось четыре дня, а на пятый Мелкий очнулся... Очнулся и не узнал меня, не вспомнил своего имени, а когда вошла Элэ с моим бульоном, принял его за нашу маму (серьезно, Сон и Элэ не были похожи ни в чем, они были зеркальные противоположности, как черный и белый цвет). После того, как выяснилось, что этот мелкий альфа не помнит ничего, Того пригласил меня в кабинет на беседу и выяснив, что вряд ли родители будут нас искать (смотри: найдут), предложил стать нашими родителями, так как у Элэ не может быть детей, и не сообщать брату правду. Что мне оставалось делать? Я принял правила игры, здесь о нас хотя бы заботились все эти дни.