Цветы и фолианты

Аффогато с самого детства стремился к знаниям, и об этом знали все. Юный господин задерживался на уроках каллиграфии, разглядывал причудливые узоры на обложках старинных фолиантов, привезённых из некогда процветавшего Ванильного королевства, засыпал прямо перед бумагой и чернильницей с кистью в руках. На мальчика смотрели с улыбками, печальными и гордыми. Обычно дети Кофейного племени сначала брали в руки оружие, а потом изучали грамоту, осваивали навыки разведки, а потом уже складывали числа. Маленький Аффогато смотрел на это с искренним непониманием. Его мать, Кофейное Зерно, всегда находила минутку, чтобы прочесть какую-нибудь тонкую книжку, обнаруженную в бабушкином шкафу. Читала мама хорошо, вот только часто запиналась, глядя на замысловатые иероглифы. Даже взрослые орудовали клинками лучше, чем языком. В таких ситуациях Кофейное Зерно лишь выдавливала из себя вымученную улыбку, аккуратно целовала сына в лоб и уходила в очередной патруль. Бабушка же никогда не любила «простую трату времени». Старейшину Кофейного племени не просто так называли самой пунктуальной особой королевства. И часто она глядела на Аффогато странно, заставляя внука потупить взгляд. Неужели мама слишком много времени уделяет ему? Всё переворачивается, когда в один день Кофейное Зерно исчезает, оставив после себя только воспоминания об усталых тёмных глазах, длинных волосах и сухой коже, усыпанной родинками. Её искали день, два, неделю, месяц, пока не стало очевидно — наследница племени не вернётся. Аффогато впервые почувствовал, как бабушка крепко обнимала его, последнего потенциального наследника, шептала что-то. Мальчик сквозь слезы тогда смог разобрать только «не позволю» и «я виновата». Именно с того момента Аффогато переселился в главный дом деревни — дом Старейшины. Тогда же бабушка и начала тренировать его. Правда, если раньше она была скупа на похвалу, то теперь мальчик был окружён любовью. «Старейшина теряет хватку,» — шептались другие племена, пока кофейные ассасины не шикали на них. «Старейшина провела всю свою жизнь бок о бок с великим королём! Всю жизнь она посвятила государству, разве не заслужила эта достопочтенная женщина отдыха? И кто, скажите на милость, воспитает будущего лидера, если не она?» К слову, бабушка читала лучше мамы. Её голос был тягучим, и она не запиналась. Но книжки теперь были не сказками — учебниками, которые найти в королевстве Дарк Какао можно было только в Чёрной Цитадели. «Вот подрастешь ты, Аффогато, и станешь опорой для целого племени. Ты же не хочешь опозориться в глазах других?» Аффогато лишь кивал, дальше водя кистью по бумаге, выводя иероглифы. Другие дети Кофейного племени любили слушать рассказы Аффогато, вычитанные из учебников. Странные рассказы, но интересные. Про землю, где живут только птицы, замки в небесах и грандиозные улицы с каналами. А потом Аффогато нашёл письма бабушки. «Академия Парфаэдия, Кремовая Республика», гласила надпись на конверте, и пара марок с изображением красивых башен в уголке. Судя по скучному тексту, письмо было от тех, кто присылал новые книги каждый месяц. «Бабушка, а что такое Кремовая Республика?» Старейшина строго взглянула на внука, задавшего вопрос во время очередного занятия. «Смотрел письма все-таки, хитрец. Это, можно сказать, королевство без короля.» «Но как может существовать королевство без короля, бабушка?» «А вот так. Я была лишь раз там, вместе с нашим королём. Единственное, что могу сказать — снег идёт там лишь треть года, везде стоят дома, а жители все разные.» «В каком смысле разные, бабушка?» «Представь, что в одной деревне, но очень большой и хорошенькой, живут сразу и кофейные, и молочные, и шоколадные, и карамельные, и много других народов. Это и есть Кремовая Республика.» С тех пор Аффогато часто смотрел на письма, которые доставлял бабушке гонец. На марках, оказывается, были не только башенки, но и домики, и гербы, и даже чьи-то лица! Один раз даже пришло письмо с немного отличной маркой. Герб Кофейного племени. С позволения бабушки, Аффогато вырезал эту миниатюрную картинку и с гордым видом приклеил её на один из своих трудов с урока каллиграфии. И на каждом из приходивших писем была пометка «Академия Парфаэдия». Что бы ни пришло, будь это книга, ткани или магические артефакты — везде эта Академия! Как потом рассказывала бабушка, там обучались одарённые юноши и девушки, которые желали помогать этому миру, изучая все, что под руку попадётся. Именно они и создавали плотные ткани, из которых шились ханьфу, именно они колдовали над оружием, чтобы оно было острее и точнее. Аффогато заворожённо глядел на гонцов, доставляющих письма. Эти люди пересекали целое королевство, достигая загадочного места, называемого станцией, и оттуда они могли доехать до Кремовой Республики всего-то за день-два! А потом Аффогато стало не до писем и картинок. На его 14-летие явился отец. Пломбир был младшим из лидеров племён, но одним из важнейших вельмож при королевском дворе, наравне с самой старейшиной! И Аффогато был единственным его сыном, как и для Старейшины единственным внуком. Тогда лидеры заперлись в бабушкином кабинете и долго о чём-то говорили, иногда повышая голос, но быстро затихая. И через месяц поверх кофейного ханьфу легла молочная пелерина, обделанная мехом. Лидеры договорились о том, что наследник будет пребывать в каждом племени по 2 месяца. Аффогато понимал — это для блага жителей. Но всё же было печально расставаться с осёдлой жизнью. Теперь уроков было намного больше — верховая езда, каллиграфия, фехтование, грамота, а также искусство шпионажа от бабушки и предложенное молочными жителями врачевательство. Аффогато старался, очень сильно, и ему даже начинали нравиться некоторые дисциплины, но чего-то не хватало. Через год он понял, чего. Американо и Сливочный Крем были очень яркими личностями, при этом сильно отличавшимися друг от друга. Среди кадетов королевской армии было очень странно увидеть кофейного. Обычно тонкие и незаметные ассасины предпочитали действовать в тени, но вот Американо опровергал все эти стереотипы всем, от буйного характера до слишком высокого роста и широких плеч. Сливка же была одной из образованных девочек Молочного племени. Всё-таки, здесь жители занимались не грязной работой, а снабжением и производством провизии и целебных молочных снадобий. И общение с ними было отрадой для Аффогато. Обсуждение книг за сортировкой молока вместе с Сливкой и полировка клинков с Американо, прогулки по деревне и совместные поездки на Мандзю, коне, подаренным Аффогато бабушкой. Правда, это быстро закончилось, когда Сливка погрузилась в учебу сильнее, а Американо уехал в Цитадель обучаться военному делу. Только и оставалось, что накрывать одеялом первую, заснувшую в процессе учёбы, и слать письма второму с надеждой на то, что у того есть время, чтобы прочесть весточки и ответить. Можно даже без ответа, просто прочесть и улыбнуться. Аффогато вновь утопал в скуке, заваливал себя работой, пока в один день его не позвал отец. Не то чтобы у них были холодные отношения, но приглашение было действительно неожиданным и приятным. Письмо из Чёрной Цитадели. «С целью укрепления международных отношений и обмена культурными ценностями с Кремовой Республикой мы приглашаем господина Аффогато из Молочного и Кофейного племён принять участие в программе обучения в Академии Парфаэдия на курсе «Прикладная магия» на старшей ступени.» Отец устало улыбнулся, пока его сын ошеломлённо глядел на бумагу в руках. Глаза влажнели, а в носу странно защипало. В тот день Пломбир узнал на практике, какой на самом деле любвеобильный его сын. И вот, уже спустя полгода Аффогато махал рукой провожавшим его соплеменникам. Эта чёрно-белая толпа кричала, улыбалась, всеми силами показывая свою радость. Подумать только, их наследник едет на обучение в другое государство! Сливка крепко сжимала друга в объятьях, шептала о письмах. «Только попробуй не слать мне ничего, я же от волнения умру!» Американо, вырвавшийся из Цитадели на пару дней, запустил руку в чужие волосы, тоже что-то наговаривая на ухо. В те же минуты Аффогато подарил своему другу поцелуй. Самый первый, неумелый и трепетный. И уже в другой стране он вдруг понял, что увидит их только через год. А потом ещё через год, и так до конца обучения, длившегося три года. Высадился он мрачным, сжимая в руке чемодан, любезно предоставленным посольством родного королевства. Как бы сердце не разрывалось, он уже здесь.

***

— Я сегодня сделал всё на высший балл, учитель! Эспрессо был занятным. Словно маленький игривый жеребёнок, он сам ластился, но мог резко отпрыгнуть и уйти. И именно он прицепился к Аффогато крепко-крепко. — Я же просил не звать меня так, мне всего 18, — вздохнул второкурсник магического курса, коротко улыбнувшись младшекласснику. Так уж получилось, что Эспрессо, любивший рассказы о местах, где жил его родной народ, сразу прознал о старшекурснике из далёких краёв. Спустя неделю переговоров ему удалось обиться желаемого — помощи с учёбой. А Аффогато и не был сильно против — оказывается, у учеников было много свободного времени, которое можно было потратить на всё, что было связано с саморазвитием. — Но я читал о том, что к старшим в королевстве Дарк Какао обращаются так! «А он точно не перепутал королевство с Гранатовым поселением?» — мелькнула мысль у Аффогато. — Если ты так хочешь, то можешь звать шисюном. — Шисюном? — Старший брат. — Ух ты, для меня это честь! Раз ты шисюн, то кто я? — А ты шиди. Младший брат. Такие вот разговоры друг с другом разбавляли ученическую жизнь Аффогато. А всё остальное время он посвящал обучению да написанию писем. Письменные принадлежности ему предоставляло всё то же посольство, в которое каждую неделю посылал гонца Аффогато с новыми конвертами. Один из них был с маркой с кофейным зерном — бабушке. На втором красовался герб Молочной деревни — отцу. На третьем около молочной марки была каждый раз новая, с башенками, домиками и гербами — Сливке. А на четвёртой было неизменное изображение Чёрной Цитадели — для Американо. Уже два года Аффогато жил рутиной, и за это время он неплохо подтянул общий язык. Было отправлено немало писем с описаниями трав и снадобий отцу, а также первый образец ромашково-молочного зелья для лечения лёгкой простуды — врачевание заняло отдельное местечко в сердце юноши, и ему хотелось помогать своим народам. Тексты в письмах Американо стали более глубокими и теплыми, а потом Аффогато даже приложил к письму розовую розу — «я в вас влюблён». Аффогато почувствовал желание жить, творить. И как же хочется, чтобы это никогда не кончалось. И пусть он не задумывается о том, что через пару недель придёт написанное дрожащей рукой отца письмо. «Кофейное племя истреблено, Принц Дарк Чоко исчез, Король призывает возвратиться всех». Не рассказывайте же ему о том, что будет дальше. Дайте будущему советнику, охваченному жаждой мести, провести свой последний спокойный апрель, думая о ученике, любви и фолиантах.