У судьбы свои причины

Девушки вернулись в Хогвартс к ужину. Джинни вприпрыжку направилась к Большому залу, укутавшись в новый шарф, а Гермиона молча плелась за ней, пожевывая конфеты. Наблюдая за подругой, Грейнджер внезапно почувствовала тоску. Она скучала по друзьям и по тем эмоциям, которые они приносили друг другу. Девушка вспомнила, как раньше, по выходным, они посещали Хогсмид, смеялись и наслаждались разговорами за кружкой сливочного пива. Теперь Гермиону часто посещала мысль, что больше она никогда этого не испытает. Совсем скоро она выпустится, найдет работу и будет жить самостоятельно. Гриффиндорку вдруг испугалась, что она никогда больше не почувствует себя подростком, не нарушит правила, не будет волноваться из-за пары на бал, а станет скучной взрослой, работающей в министерстве и до конца дней будет вспоминать юношеские годы, проведенные в Хогвартсе. — Ну где ты там? — обернувшись на подругу, спросила Джинни. — Уже иду! Девушки проследовали к столу и сели напротив однокурсников. Уизли сразу завела разговор с кудрявым длинноносым парнем и светловолосой девушкой. Гермиона едва ли знала имена этих ребят, как и имена большинства тех, кто учился на курс ниже. Конечно, были исключения в виде Луны и Джинни, но, в основном, у нее было не так много друзей среди младших курсов. От этого разговора девушка почувствовала неловкость. Она не знала, стоит ли ей что-то сказать или лучше сделать вид, что она задумалась о чем-то важном. Решив, что лучше будет не встревать в чужой разговор, Гермиона быстро закончила ужин и, попрощавшись с однокурсниками, направилась к выходу. Идти в комнату еще не хотелось, и девушка свернула в безлюдный коридор. «Тишина и покой — то, что нужно», — решила Гермиона и, усевшись на ближайший подоконник, принялась рассматривать небо. В такие моменты девушка чувствовала себя умиротворенно, но, в то же время, немного одиноко. Ей нравилось представлять себя загадочной героиней из маггловских фильмов. Гермиона поднесла ладони к окну и подула на стекло. На образовавшемся запотевшем пятнышке она нарисовала улыбающееся лицо и от того, невольно, улыбнулась сама. В коридоре послышались шаги, и вскоре гриффиндорка сумела разглядеть своего однокурсника. — Грееейнджер, вот ты где! А я тебя повсюду ищу! — радостно заговорил Блейз. Гермиона недоверчиво посмотрела на парня. С чего бы вдруг ему искать ее? — Послушай, сегодня в гостиной слизерина вечеринка. Буду рад, если ты придешь. Теперь уже вся ее мимика выдавала удивление. Сначала извинения, а теперь приглашение на вечеринку. «Это точно тот Забини, которого я знаю или его подозрительно дружелюбный брат-близнец?», — подумала Гермиона. — Забини… — Подожди! Прежде чем ты откажешься, позволь мне кое-что сказать. На вечеринке будут не только слизеринцы, мы позвали всех, даже пуффендуйцев, — акцентируя на последнем слове, объяснил Блейз. В коридоре снова послышались шаги, и Гермиона быстро узнала в них Джинни. Та, кажется, на секунду замерла от шока, наблюдая за этим странным разговором. Затем подошла поближе к подруге и бросила на слизеринца суровый взгляд. — Как я и говорил, — продолжил Блейз. — Ты же с гриффиндора, значит выступаешь за единение, мирные отношения и всю эту чушь. Нет способа объединиться лучше, чем вместе выпить. Очевидно! — Забини, я даже не знаю…мы только вернулись с квиддича, у меня были планы на вечер, нужно сделать домашку и… — Расслабься Грейнджер, ты успеешь доделать все завтра. Обещаю, будет весело, и можешь взять с собой свою рыжую подружку, — подмигнув, сказал Блейз и удалился. *** — Что это такое было? — поднимаясь по лестнице, возмутилась Джинни. — Сама не знаю, — призналась Гермиона. — Ты ведь не думаешь пойти, правда? — обеспокоенно спросила Уизли. Гермиона задумалась. Меньше часа назад она тосковала об отсутствии приключений и веселья, а теперь, как по волшебству, ей предложили вспомнить забытое из-за войны чувство. Хотелось согласиться и узнать, что же из себя представляет эта вечеринка. С другой стороны, гриффиндорка чувствовала себя некомфортно. Если она решит пойти, то собственноручно согласится спуститься в логово змей. — Если честно, не знаю. Может он прав и пора положить дурацкой войне факультетов конец. — Может и так, но я не уверена, что могу доверять ему. Внезапно за спинами девушек послышался чей-то мечтательный голос. — Вы о сегодняшней вечеринке? — Луна? — удивленно спросила Гермиона. — Ты тоже идешь туда? — Почему ты так удивляешься? Там будут ребята со всех факультетов, я думаю, будет весело. — Ты правда так считаешь? Мы с Джинни еще не определились, стоит ли нам пойти… — Конечно, стоит! Блейз отменный организатор! Гермиона решила проигнорировать странный комментарий Луны и ничего не ответила. Но само появление Лавгуд заставило задуматься. «Если там будет даже Луна, то вечер обещает быть безобидным», — решила Грейнджер. — Я пойду, — уверенно объявила Гермиона. *** Выбор гриффиндорки пал на черное платье с поясом на талии и легкий макияж. Гермионе хотелось выглядеть хорошо, но не так, будто она специально пытается произвести впечатление, и ей удалось собрать весьма гармоничный образ. Девушка добавляла последние штрихи макияжа, когда до встречи с Луной оставалось пару минут. Она строго посмотрела на свое отражение и, собравшись с мыслями, сделала глубокий вдох. — Ты точно не хочешь пойти? , — обратившись к Джинни, спросила девушка. — Ты же знаешь, я люблю вечеринки, но… — Уизли выдохнула. — Не думаю, что я готова веселиться со слизеринцами. Да и чувствую, что это неправильно по отношению к Гарри. Гермиона тяжело вздохнула и присела на кровать рядом с подругой. — Я могу не идти и остаться здесь, с тобой, — сказала Грейнджер. — Нет. Иди. Я думаю, это пойдет тебе на пользу, — улыбнувшись ответила Джинни. *** В подземельях их встретил Блейз. Он театрально указал на вход и все трое оказались в гостиной. На удивление, там было тепло и уютно. В мыслях Гермионы гостиная слизерина была холодной, темной и зловещей, но в реальности, она почти ничем не отличалась от гостиной гриффиндора. В левом углу собралось несколько когтевранцев, мило беседующих с пуффендуйцами. В правом углу стояли ребята с гриффиндора, среди которых Гермиона узнала кудрявого парня. На диванах расположились Драко и Теодор, а также парень и девушка с когтеврана, имена которых Грейнджер не знала. Блейз уверенно уселся на свободное место на диване, а Луна заняла место рядом с ним. Гермиона замешкалась. — Что они здесь делают? — недовольно спросил Драко. — Я уже говорил тебе, — начал Блейз, — хватит ворчать. — Сядь уже, — раздраженно сказал Малфой, обращаясь к Гермионе. Девушка, собрав волю в кулак, села на единственное свободное место, рядом с Драко. Она не могла не отметить, что выглядел парень отлично. Пиджак, казалось, сидел идеально, а светлые волосы выглядели очень аккуратно. Первое время Гермиона ни с кем не разговаривала. Она чувствовала себя неуверенно в новой компании, и в голове уже придумывала убедительную причину, по которой ей нужно уйти. Грейнджер была убеждена, что большинство присутствующих чувствовало себя точно так же. Но вскоре алкоголь теплом расплылся по телам, заставляя раскрепоститься. Беседы стали оживленнее, парни смелее, а девушки увереннее. — Предлагаю сыграть в «Правду или Действие», — сказал Блейз, когда все вокруг были достаточно пьяны, чтобы согласиться на эту авантюру. Гермиона взглянула на слизеринца, приподняв одну бровь. — Забини, ты не перестаешь меня удивлять, — смеясь, заговорила Грейнджер. — Сначала маггловские книжки, теперь маггловские игры… — О чем это она? — удивленно спросил Драко, который, кажется, еще минуту назад чуть было не заснул. — Да так, — быстро ответил Блейз. — Долгая история. В ответ Драко лишь пожал плечами. Внезапно для всех Забини повернулся к Луне, обхватил ее за талию и едва слышно сказал: — Принцесса, объяснишь им как играть? Я скоро вернусь. Глаза Гермионы, казалось, стали вдвое больше, а Драко мгновенно взбодрился. — Ты знал? — продолжая смотреть на то место, где только что сидел Забини, спросила Гермиона. — Не могу поверить, что он мне не сказал, — признался Драко. Тем временем Луна продолжала мечтательно смотреть по сторонам, словно не замечая реакций окружающих. — Гермиона права, — наконец заговорила Лавгуд. — Это действительно маггловская игра, но она мне очень нравится. И я сделала ее чуть интереснее, — объяснила Луна. — Здесь около сотни карточек, на каждой из них есть два разных задания на выбор. Все просто… — Ладно, — перебил её Теодор Нотт. — Давайте сыграем. Гермиона еще раз оглядела комнату. Видимо, идея играть в такие игры со слизеринцами понравилась не всем, и часть присутствующих разбрелась по комнате. Когда Блейз наконец вернулся, на него вновь обрушились вопросительные взгляды. Однако, слизеринец выглядел уверенно и продолжал делать вид, будто ничего особенного не произошло. — Забини, — окликнул его Драко. — Полоум… Луна твоя таинственная когтевранка? Серьезно? — Какие-то проблемы, Малфой? Да, Луна моя девушка, — с гордостью ответил Блейз. — Мне нужно выпить, — гораздо громче, чем планировалось, сказала Гермиона и схватилась за бутылку огневиски. Блейз рассмеялся, Тео ухмыльнулся, а Драко вдруг понял, что больше никогда не сможет убедить себя в том, что Грейнджер — самая большая зануда. Игра началась. Первой была Лея, девушка со Слизерина. Она выбрала поцеловать игрока напротив, кем оказался рыжий парень с Пуффендуя. За Леей последовал Тео, которому выпало сделать три глотка огневиски, стоя на руках. Затем был Блейз, который решил ответить на вопрос о том, сколько у него было девушек. И, на удивление Гермионы, их было всего три. После Блейза последовала очередь Луны, которая выбрала спеть любимую песню и, наконец, очередь дошла до Грейнджер. Гермиона неуверенно коснулась карточки и перевернула ее. Девушка сделала глубокий вдох и прочитала содержимое вслух: — Расскажи о худшем событии в твоей жизни или исполни секусуальный танец. В этот момент девушке захотелось исчезнуть. Она совершенно не понимала, как сделать выбор. Опозорить себя нелепым танцем или раскрыть душу людям, которых ты почти не знаешь? В голове Гермионы все словно помутнело и становилось тяжело дышать. — Меня пытала Беллатриса Лестрейндж, — тихо, едва слышно, на одном дыхании произнесла гриффиндорка. В воздухе повисла неловкая тишина, и все вокруг уставились на девушку. Некоторые смотрели на нее с удивлением, другие с сожалением, третьи и вовсе пытались избежать зрительного контакта. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает ком, а мозг предательски подбрасывал самые худшие воспоминания. Война, страх, пытки, смерть… Грейнджер показалось, что за пару минут она снова испытала всю боль, которую принес ей прошлый учебный год. — Извините, мне нужно подышать свежим воздухом, — быстро выговорила Гермиона и, вскочив с места, вылетела из гостиной. Драко посмотрел девушке вслед и, сам того не осознавая, побежал за ней. Он чувствовал себя так, словно быть там, с ней, является чем-то жизненно важным. Словно решение побежать за Гермионой не поддается контролю. Или логике. Она бежала так быстро, как только могла. Ее дыхание сбилось, а щеки намокли от слез, но она продолжала бежать, не боясь попасться кому-то на глаза. И вот, девушка снова оказалась на астрономической башне. Гермиона подбежала к стене и, закрыв лицо руками, сползла на пол. Ее мысли сбились, а перед глазами бесконечно появлялись изображения всех тех, кто был так дорог, но ушел так рано. Хотелось кричать и плакать, но больше всего хотелось забыть. Драко появился на башне несколько минут спустя и только в тот момент, когда он увидел плачущую гриффиндорку, он вдруг опомнился. Малфой лишь сейчас задумался о своем странном порыве, но не мог найти ни одного достойного объяснения. — Пришел позларадствовать? — сквозь слезы спросила Гермиона. — Не льсти себе, я просто хочу подышать воздухом. В подземельях слишком душно от переизбытка людей. Гермиона взглянула на парня. Его лицо казалось совершенно каменным, и только глаза хранили в себе историю. — У меня нет сил на твои игры, Малфой. Я лучше пойду, — всхлипывая, сказала Грейнджер. Затем встала, отряхнула платье и направилась к выходу. — Останься, — строго сказал Драко. Девушка посмотрела на слизеринца с недоумением. Внезапно, ситуация показалось ей совершенно комичной. Она, здесь, на астрономической башне, в слезах говорит с пожирателем смерти. Возможно дело было в алкоголе, или же в чрезмерной усталости, но Гермиона не могла больше сдерживаться. Она начала смеяться так громко, что Драко на мгновенье потерял дар речи. — Где твоя палочка, Малфой? — все еще смеясь, внезапно, спросила Грейнджер. — Она у директора. Или у кого-то из профессоров. Мне выдают ее перед лекцией и забирают сразу после, — скучающее, ответил Драко. Стало тихо. Они стояли, молча смотря друг на друга, словно боясь проронить лишнее слово. — Послушай, Грейнджер, — начал Драко, подходя ближе к гриффиндорке. — Я был там в тот вечер и…мне жаль. — Я…просто хочу перестать чувствовать… — тихо произнесла Гермиона, смахивая слезы. Драко не понаслышке знал, о чем она говорила. Иногда воспоминания приносили ему столько боли, что он был готов молиться любым богам, лишь бы перестать испытывать эти страдания снова и снова. Малфой взглянул на девушку. Она выглядела такой измученной и грустной, что Драко не нашел решения лучше, чем поцеловать ее. Алкоголь еще бушевал в венах, подталкивая его совершить безумную идею. Слизеринец, не медля ни минуты, наклонился к гриффиндорке, и его губы нежно накрыли ее. Каковым было его удивление, когда она ответила на поцелуй. Она целовала его отчаянно, чутко. Так, словно это было ей жизненно необходимо. Девушка знала — завтра они оба об этом пожалеют. Но сегодня им было все равно. Сегодня важны лишь он, она и звездное небо.