Прощай..

-Прощай, - прошептала Алина, сжимая руку в кулак, сдерживаясь от прикосновения. Он коротко кивнул и, задержав взгляд всего на секунду, развернулся к камину. Все вещи уже перенесены в гостиную. В руках лишь маленькая коробка с фотографиями, она раздели их поровну, отдав ему те, на которых получилась лучше всего. Немного жалко, но она всё ещё любила его, и даже после расставания, он отвечал ей взаимность. Смотря ему в спину, Алина ощущала, как её затапливает желанием в последний раз ощущить мягкость его кожи. Она уже было делает шаг, но его плечи напрягаются, стоит ему услышать как она двигается к нему. Нельзя Больше нельзя Они позволили себе последний день, но он прошёл с наступлением рассвета. Каждое движение было прощанием, касание – извинением. Они старались продлить каждый момент, делая друг для друга даже то, в чём раньше отказывали, лишь бы не думать, что завтра всё останется в прошлом. Запретным и запертым на тысячу замков. Она провела весь оставшийся день в постели, прижав колени к груди и обнимая его подушку. Она засыпала и просыпалась с неизменно мокрыми щеками. Ей хотелось зачаровать постельное бельё, чтобы оно навсегда сохранило его запах, но рациональная часть мозга бунтовала «Ты должна его отпустить». Должна, конечно, почему бы не напомнить ей об очередном долге? Ведь не один из них разрушил её отношения? Она не видела, приближения их разрывала, хотя все признаки были перед её глазами. Они отдалялись, молчали или ссорились, проводя вечера подальше друг от друга, что было довольно сложно в их квартире. Ей хотелось чего-то маленького и уютного, он хотел, чтобы она была довольна. Забавно, как всё изменилось после смерти дяди Олега. После похорон, он замкнулся в себе. Как оказалось, из-за внутреннего конфликта. Всё, чему он учил его, вкладывал в голову с ранних лет и подпитывал собственным примером, словно возродилось из пепла. Она думала, что он изменился, что их отношения закрепили эти изменения. Но стоило телу Олега оказаться в земле, а обязанностям лечь на плечи его племянника, как Данил ощутил вес ожиданий. Он правда любил её, но что-то внутри него бесконечно вступало в конфликт с этими чувствами. К ней не вернулся статус непостоянной в его глазах, но она всё ещё была такой. Погрешностью в системе, закреплённой поколениями. Случайностью с великим. В один из вечеров, когда она ждала его с работы, подозревая, что он избегает её, сидела на диване с книгой, завёрнутая в мягкий плед. Ей было комфортно, даже уютно, пока он не вошёл из двери. Что-то было не так. В его поникшей позе и скованных движениях. Она подумала, что он устал, но стоило ему сесть и рядом и посмотреть ей в глаза, как она всё поняла. Сожаление столкнулось с осознанием. -Ты уходишь, ведь так? – Ей удалось выжать слова, не давая себе заплакать. Если всё заканчивалось, то она хотела оставить хотя бы гордость, раз уж он всё равно заберёт её сердце. Предательская слеза, не поддаваясь внутренним уговорам, скатилась по щеке, оставляю мокрую дорожку признания в невысказанных чувствах. Он кивнул и протянул руку, чтобы соединить кончики их пальцев. Он всегда так делал, когда не находил слов. -Я…не хочу. Я…я люблю тебя так сильно, - слова вырывались с придыханием, словно торопились, зная, что больше не будут обращены к ней. – Алин, мне жаль, но я не могу. Между ними повисла тишина, искрящаяся взаимностью. -Я знаю, - она улыбнулась, сжимая его пальцы в ладонях. – Я люблю тебя, Даня. Они смотрели друг на друга, не понимая, что делать дальше. Через два дня он ушёл. *** Дни сливались в недели, перетекавшие в месяцы. Она жила собственной жизнью, научившись находить наслаждение в собственной компании. Его имя почти не всплывало в её голове, в разговорах оно было негласным запретом. Вечеринка по поводу чьей-то отставки, она не помнила чьей. Единственной важной была его рука, заправляющая выпавшую из тугого пучка кудряшку за ухо. Они оказались в её квартире не позже, чем через 20 минут. Лифты в тот день были непривычно перегружены. Они с трудом добрались до спальни, усеивая весь путь от входной двери одеждой, словно хлебными крошками в лесу. В его прикосновениях было что-то трепетное, словно он наконец-то прикоснулся к священному. Данил опустился перед ней на колени и прильнул ртом к её центру, словно путник, наконец-то нашедший оазис в пустыне. Алина не поняла этого тогда, но осознала позже. Ей понадобилось больше года и десяток непримечательных свиданий для открытия истины. Он разрушил её для кого-либо другого. Эгоистичный поступок гордеца, изучившего её тело словно карту, ведущую к сокровищам. Если бы её тело можно было сравнить с музыкальным инструментом, он несомненно оказался самым талантливым из известных ей исполнителей. Каждый раз, когда он входил в неё, задавая прежде неизвестный, но столь навязчивый мотив, столкновения их бёдер; каждый раз, когда его палец кружил вокруг её клитора, а губы прижимались к груди, шепча похвалы вперемешку с её именем, слетавшим с его языка молитвой, она знала. Знала - она не хочет никого другого. Дело было только в желании, возможностей мир и статус представляли огромной множество, но стоит попробовать лучшее и ты не захочешь размениваться на меньшее. *** С момента, когда он ушёл, прошло два года. За всё время, прошедшее с их расставания она видела его лишь однажды.. Алина сейчас с трудом вспоминала те отношения. В них было что-то неестественное, натянутое, но это был первый раз, когда она позволила чему-то длиться дольше пары вечеров с момента их расставания. И она знала, однажды, она забудет ощущение его кожи или запах одеколона, смех, когда он запрокидывал голову, демонстрируя сильную шею. Она забудет его прикосновения и приятную тяжесть тела, прижавшегося к её собственному , а фотографии в нижнем ящике комода станут не более, чем одним из моментов, как и их последний раз, запечатанный в мраморе омута памяти. Они не позволяли себе закрыть глаза, впитывая каждую, разделённую очередным вздохом наслаждения секунду. Там было всё, печать, скорбь, принятие, привязанность, любовь. Она ни разу не окунулась в то воспоминание, это стало бы пыткой. Но она знала, однажды нити того дня покинут каменный сосуд и окажутся в хрустале, покоясь где-то вместе с запечатлёнными на бумаге секундами разделённого счастья, от которых она так и не избавилась. *** Спустя три года его имя уже не режет горло, а мысли не вызывают слёз. Она снова спит в крепости мужских рук, а её ценность не подвергается сомнению. Объявление о его помолвке не отдаётся даже лёгким уколом под рёбрами. Взгляд падает на собственное кольцо, обрамляющее безымянный палец, а руки тянутся, чтобы обнять мужчину, приносящего ей уверенность в завтрашнем дне. Как она и думала, дело оказалось лишь в желании. Поэтому в один из дней она позволила истончившейся нити между ней и Даней оборваться, чтобы создать новую связь с другим человеком. Порой память перестаёт хранить драгоценности знаний. Порой она позволяет сердцу любить словно впервые.