Fallen Stone

Lorn - Anvil

«Ты просто купаешься в жалости к себе».     Предполагалось, что вечеринка не оправдает ожиданий и оставит после себя мерзкое, липкое чувство отвращения ко всем присутствующим и к себе в первую очередь. Внутренний голос навязчиво и медленно ставит старую, до того заевшую пластинку, от которой где-то на подкорке зудит, -  любые положительные мысли  вытесняются  из черепной коробки так, будто их туда старательно и не заталкивали.   Страшно. Больно. Противно.     Кто-то говорил, что внутренний голос  -отображение лучшей стороны, что он самый прекрасный из голосов, которые ты можешь себе вообразить. Ударить бы этого кого-то по лицу пару раз опровержения слов ради и заставить его забрать их обратно. Чарующий. Возможно, таким он и был, когда ты плескался в лучах юношества, не цепляясь за совершенные ошибки, а мысли, что шли вразрез с мнением общества, не сверкали своей неправильностью. Феликс уже этого не помнил. Какой он? Это было слишком давно.     Шаблоны, привычки, маски, что возводили огромную стену от социума мучительно долго, создавая тот самый образ, в котором ты варился, оглушительно затрещали от парочки фраз. Даже смешно. Слишком долго носил. Слишком долго скрывался. А стена падает быстро. Она всегда падает с невероятной скоростью.     Это как распускать мешок с мукой. Нужно потянуть за нитку, чтобы он полностью раскрылся. Сначала она не поддается, а потом рвётся в момент, не успеешь и заметить. Стежек за стежком. И самым уничтожающем, пожалуй, является даже не то, что он распустился, а то, когда и какая реакция за ней последовала, если чиркнуть спичкой. Мучная пыль взрывоопасна.     В момент, когда разум отравлен алкоголем, в разгар веселья в кругу старых знакомых которых не видел добрые пять лет и на самом деле не видел бы столько же, возвращаются запертые на хлипкий замок убеждения, что лучше не вступать ни с кем в разговор, ибо не знаешь - как. Не знаешь, как шутить. Что говорить. Все кажется глупым и нелепым. Ты кажешься глупым и нелепым. А скрипучий голос в голове начинает царапать по затылку, он шепчет тебе о том, что ты   ничтожен, незначителен.   Сиди в стороне. Просто смотри. Пей. Сиди и молчи. Они танцуют - ты так не можешь. Пей еще. Чувствуй себя ненужным. Завидуешь?     — Скажи, тебе это так нравится? — От неожиданности Ли неловко дернулся, неприятно прочертив коктейльной трубочкой по небу. — Ты сейчас буквально сидишь и всем видом кричишь о том, что хочешь, чтобы тебя пожалели.     Вот пошел первый стежек.     — Ничего подобного. С чего ты это вообще взял? — Феликс покосился на парня, приближение которого не успел заметить, нацепив подобие улыбки.     — Я говорю, что вижу. Почему тебе так нравится купаться в жалости к себе даже сейчас?     Ты купаешься в жалости к себе.     Второй стежек.     — Я не купаюсь в жалости к себе. О чем ты? — Феликс фыркнул. Пальцы крепче сжали деревянный выступ камина. — Хочешь поговорить об этом?     — Ничего я не хочу. — Немного поерзав, парень спрыгнул с камина, на котором сидел полвечера, и он  задел пару палений ногой. От удара на глаза навернулись слёзы. — Слушай, что тебе надо? Я тебя не трогал. И ты меня не трогай. Иди, куда шел.   Неверный ответ.     Четвёртый стежок.     — Твоя реакция сейчас подтверждает мои слова. —Парень криво ухмыльнулся. — Признай просто, что ты действительно купаешься в жалости к себе.     Пятый стежок.     — Не начинай только опять плакать, я просто же хочу поговорить по старой дружбе.    Из-за громкой музыки будто вибрировала грудная клетка изнутри. Смех знакомых на фоне казался искаженным, как прогнанным через дешевый автотюн.     — Я не плачу, — коснулся щеки - действительно,  по ней скатилась слеза. — Просто полено…     — Вечные оправдания.     Шестой стежок.     — Пожалуйста, отстань уже от меня, —  скривился, когда понял, насколько жалобно это прозвучало.     — Опять хочешь оказаться королем драмы этого вечера? Тебе не надоело? Просто иди и поиграй с другими в бильярд. Не знаю. Потанцуй, а не сиди и думай, какой ты бедный и несчастный.     Опять. Хочешь.     — Все же ты упиваешься жалостью к себе. —Собеседник, тяжело вздохнув, закатил глаза.     Треск.     Мешок распустился.     Мелкая пыль летает в воздухе, только поднеси зажигалку, черкани спичкой, и произойдёт взрыв. Огромный, разрушительный, всепоглощающий взрыв.   Чуть склонив голову в сторону и показав вымученную улыбку, Феликс крутанулся на месте и на еле гнущихся ногах направился прочь из комнаты. Здесь, в этом месте, смеялись уже, казалось, над ним, а не над Ханом, который в очередной раз забив шар в лузу «сделал» до дикости забавную «волну» телом, не упустив шанса ткнуть кием рядом стоящую Йеджи.     Но Хан не танцевал.     Никто не смеялся.     Надо было уйти, просто уйти куда-нибудь в какую-нибудь другую комнату, где темно, где никого нет и где можно выпустить рвущийся наружу стон отчаяния и разочарования в самом себе за то, что не удержал, казалось, намертво приклеившуюся маску. Слабый. Феликс считал себя действительно слабым. Слабым и ничтожным. Обида разрасталась всё дальше, становилось противно от себя. Руки чесались. Все, чего сейчас хотелось, — пропасть. Провалиться под скрипящие доски у лестницы в старом доме и остаться под ней горсткой вековой пыли.     Парень буквально влетел в туалет на втором этаже. Он намеревался спрятаться, предварительно шлёпнув ладонью по выключателю и вырубив  там свет.     «Темная комната — нелюдимая комната», — подумал он, хотя идея не отличалась особой продуманностью, ибо при стеклянных, слегка будто заблюренных дверях ты скроешься разве что от слепых мышей.     В носу щипало, а по телу в каждой клетке отдавалась усталость. Хотелось лечь прямо на холодный кафель. Руки продолжали зудеть, пальцы теребили резиновые браслеты, щелкая ими по запястьям.     В углу комнаты, почти аккурат напротив двери возвышалась небольшая колонна с прикреплённой к ней шторкой, что ограждала душевую зону.     Мысли о том, что санузел на весь дом один и что укрытия хуже не придумаешь, поскольку место являлось самым востребованном на вечеринке, где находилось двадцать с лишним человек, у парня не возникло. С таким же успехом можно было просто лечь под бильярдным столом, изображая из себя аномальных размеров шар с табличной «Пни меня».     Проскользнул в душевую кабину. Кафель мокрый. Без пары пируэтов не обойтись: его   ноги были голыми.      Он чересчур остервенело дернул шторку, закрывая себя от мира и больно впечатываясь спиной в сырую колонну. Он не упустил возможности задеть душевой шланг, отчего лейка свалилась ему прямо на голову.     Парень злобно шикнул и пнул несчастную лейку в угол. Это была последняя капля. Слезы неудержимо стекали по щекам, пока он, залепив рот, рукой пытался не издавать ни звука.     — Кхм. Я прошу прощения, но я тут…      Феликс замер, проглотил вставший комок в горле, продолжая прижимать ладонь ко рту.     — Я тут немного как бы есть.     Промелькнула мысль, что лучше бы Ли все же навернулся на этом скользком кафеле, приложившись о что-нибудь виском.     — Я полагаю, ты хочешь, чтобы я вышел? — вкрадчиво поинтересовался кто-то.       Феликс сначала качнул головой, но, осознав, что его не было видно, он промычал что-то похожее на согласие.     — О да. Конечно. Без проблем.       Послышались какое-то копошение, тяжелый вздох, а после этого и треск закрывшейся двери.     Феликс с подозрением покосился в сторону выхода, будто внезапно обрёл способность видеть сквозь штору. Он ушел. Неизвестный парень с до боли знакомым голосом действительно сразу ушел. Не стал задавать вопросов, не пнул того пару раз за отсутствие манер. Странный.     Облегченно вздохнув, Ли подчеркнул мысль, что позже найдет его и извинится как следует, пожалуй, даже поблагодарит пару раз и все же еще пару раз извинится.     «Ты отвратителен».     Голос продолжал скрипеть. С первого этажа так же восторженно кричали люди, остервенело пытаясь перекричать музыку. Одежда парня намокла - волна мурашек прошлась по его телу.     —  Нет, я передумал,      Щёлкнул замок двери.      Знакомый голос появился в помещении так же резко, как и ушёл. И, судя по копошению, он проскользнул  в сторону подоконника, который находился рядом с душевой зоной. Кстати, ещё один сомнительный предмет для интерьера в ванную в дополнение к стеклянной двери.     — Это ты сюда немного беспардонно залетел. А я, между прочим, отвоевал это место в очереди примерно семнадцать минут назад.      Мысль об извинениях и благодарностях Феликс засунул куда подальше, раздраженно откинул голову, сталкиваясь затылком со стенкой.     — Мне даже пришлось обмануть одного парня. Соврал, что внизу без него началась игра. И я надеюсь, что он не запомнил меня. Ибо вот он выглядел весьма грозно. Так что нечестно, не думаешь?       — Чего ты от меня хочешь? Просто не обращай в таком случае внимания и делай свои дела, поскольку я остаюсь тут.     Прозвучало чересчур нагло, Феликс это прекрасно понимал, но подняться с места, а уж тем более натыкаться на кого-то у Ли не было ни сил, ни желания. Он молился лишь, что этот парень не посчитает его каким-то извращенцем после раскидывая небылицы направо и налево. У всех же парней это обычное дело врываться в душ к другим парням, предварительно выключая свет.      Обычное дело. Ничего нового. Проходите, не стесняйтесь, можете даже не закрываться шторкой. А вот Феликс воспитанный, Феликс закрылся.     — Ты что, извращенец?     В принципе Феликс никогда не верил в силу своих молитв, да и удача не ходила за ним, наступая ему на пятки, так что такого вопроса он и ожидал.     — Успокойся, мне до тебя ровно никакого дела.     — Ну, — предположительно, деревянный подоконник скрипнул, — тогда позволь задать вопрос.     — Ты его только что задал, — отсек Феликс.     — Хорошо. Тогда другой вопрос?     — И вновь ты его…     — Боже, блять...       За шторкой что-то вновь скрипнуло, Феликс готов поставить на то, что  это уже был не подоконник. И да, этот голос… Он сто процентов был парню знаком.     — Тогда я просто задаю свой вопрос. Черт, я пытался быть тактичным, так что не огрызайся уже, колючка.       Неосознанно Ли насторожился, проследив за изменившейся интонацией тактичного собеседника и немного приподнялся, готовый в любой момент выпрыгнуть из душа - как чёрт из табакерки. Что он собрался делать, выпрыгивая оттуда, не было понятно, но главное - он был готов.      — Зачем ты…     Закончить он не успел, ибо по двери колошматили несколько пар рук, голоса перекрикивали друг друга. Ужас и испуг упали на парня в один миг. Немного отступившая волна страха накатила вновь. Вот сейчас, прямо сейчас, неизвестный парень по ту сторону шторки сдаст его, сказав, что он тут сидит на полу, на мокром кафеле, и его вытащат отсюда, как сжавшегося зверька.     Тебя нашли. Ты добился внимания. Ты должен быть счастлив.     Феликс больно лупанул себя по колену, вышибая панику.      — Ликси, ты там? — Голос Йеджи казался чересчур раздраженным. — Что он тебе сказал? Выходи и расскажи мне все, а потом я надеру ему его стремный зад или использую его вместо чертовых шаров для бильярда.     — Бестия, прекрати орать мне в ухо и опусти кий, пожалуйста, иначе я останусь без глаза.     — Если ты не заткнешься, то я надеру и твой дивный зад, Джисон. Он довел Ликси до слез, так что у меня наконец появился повод уебать его заслуженно.     Данная ситуация, судя по приглушенному смеху неизвестного за шторкой, казалась ему комичной. Феликс же веселья не разделял. Он максимально вжался в стену, желая раствориться подобно микробу. Чувство стыда укрывало его холодным одеялом, а голос продолжал скрипеть в подсознании, что этот весь балаган происходит из-за него.   Справился с порывом с удариться лбом о кафельный порог. На ум так некстати пришла мысль, что можно в крайнем случае выпрыгнуть в окно, минуя тем самым предстоящие разборки. Отбросилась она так же стремительно, как и прилетела, потому как повторить подвиг Скотта Пиллегрима ему не хотелось.  А если брать в расчет его удачу, то он бы, скорее, не смог банально открыть это чертово окно или, того хуже, застрял бы в нем.     — Хватит долбиться, черт возьми. Тут занято! — крикнул неизвестный, который был за шторкой, чуть поразмыслив, и пнул дверь в ответ.     Ей-богу, сколько ударов за вечер перетерпела несчастная? Но, что было важнее, ему сейчас помогают? Феликс изумленно покосился на штору.     — Хенджин? Это ты?     Угрозы чуть стихли.     — Ну не его покойный дух уж явно.     Тихая пауза, разбавляемая, пожалуй, только звуками музыки и какими-то криками с первого этажа. Судя по всему, сейчас действительно началась та игра, так как кто-то восторженно вопил на весь дом о том, что его не способен перепить в этом доме никто. Феликс бы поспорил, выдвинув свою кандидатуру, но был немного занят.   — А ты чего не сказал, что уже приехал? Я заколебалась тебе названивать! — Теперь ярость девушки переключилась на её брата. —  ты тут вообще один сидишь?   — Йеджи, бога ради, это туалет. Нет - конечно. Я закатил тут охуительную вечеринку с парочкой охуительных ребят, а вас, естественно, не позвал.   Феликс еле слышно встал, подавляя некстати рвущийся смешок. Он развернулся всем корпусом, максимально приблизившись к шторке.   — Ты слишком скучный для такого, — скептически отозвался Хан.   — Конечно, я скучный для такого, потому-то тут и один.  А теперь разрешите удалиться? Это место предназначено немного для иных действий, и если захочешь ворваться ко мне в ванную, то можешь спокойно это сделать дома.   — Фу, блять. Еще чего? — фыркнула девушка.   — А ты не видел Феликса?  Нашего Феликса с печальным взглядом и аурой грусти? — Хан флегматично тыкнул кием в дверь. — И что у тебя на лиц…   — Не видел, — перебил Хван. — Надерите лучше задницу, которую хотели, а там скоро и я выйду.   — Какие мы сегодня несдержанные. — Хан заглянул за спину Хвана, отмечая полумрак в комнате и добавил с некоторым ехидством: — О, понятно.   — Что тебе, блять, понятно?  Я мрачный парень, знаешь. Люблю мрачные и темные душевые...     Дверью хлопнули.   Пару мгновений раздавались шепотки за дверью, но они пришли к какому-то  соглашению.   — Итак, Ликси, — шторка зашуршала снаружи, отчего заметно расслабившийся Феликс вновь принял боевую стойку, — парень с печальным взглядом и аурой грусти, предупреждаю: я резко одерну эту штору, ибо теперь мне интересно, что произошло и почему Йеджи сейчас стояла с кием в одной руке и готова была насадить меня на него, как какой-то кусок говядины на потеху своей скверной и жестокой душе. И твой друг меня немного пугает, знаешь.   — Ты не посмеешь... — прозвучало скорее как мольба, нежели как угроза.   — Посмею.   — Я закричу.   — Ох, ну нет.     Феликс мысленно отметил, что смех у Хенджина был приятным и даже немного заразительным, Ли невольно и сам улыбнулся. Хоть и улыбаться, впрочем, было нечему.   — Не закричишь, Джерри, иначе тебя поймает рыжий кот в юбке, чего ты пока явно не желаешь.  Шторка вновь зашуршала, Ли увидел, как чьи-то длинные пальцы сжали один ее край. — Конечно, есть вероятность, что в меня тоже возможно полетит один из её бильярдных шаров за укрытие преступника, но это не сказать, что пугает, поскольку я итак уже в списке на кару у парня, которого наебал, мне нечего терять.   Окно. Нужно срочно прыгать в окно. Или, быть может, огреть парня лейкой от душа? Чем не вариант? Бьет она неслабо, он пробовал. Чувство благодарности, будь оно неладно, граничило с чувством паники, что при сильном желании не давало ему поступить с ни в чем не виноватым парнем так жестоко. Лейкой не ударит, но извинения он решил все же оставить при себе. Не заслужил.   В безвыходных ситуациях остается только принять свою судьбу. Ну увидит он его, в конце концов не так и страшно. Остается просто выйти с гордо поднятой головой, будто не ты учинил весь этот балаган и убраться восвояси. Главное - гордо.   Из плюсов: дорожки от слёз на лице теперь заметить было сложно. Да что угодно было бы сложно заметить вообще, ибо главная лампа в комнате до сих пор выключена, отчего царил полумрак, разбавляемый полоской желтого света из-за стеклянной двери.   Из минусов: Феликс никогда не хотел участвовать в конкурсе мокрых маек. Хенджин, возможно, - тоже, он не знал. Но при всей своей нелюбви к подобным конкурсам, Феликс сделал нечто подобное.   Как только шторка действительно дёрнулась, парень резко направил лейку душа в Хвана и дернул ручку подачи воды. Как уже говорилось ранее, Феликс никогда не был особо везучим, поэтому вместо того -чтобы окатить водой из лейки вторженца — она полилась сверху на обоих. Вопросов, почему в ванной был такой мокрый и оттого скользкий пол, более не оставалось. Вероятно, режим переключения подачи воды  был выведен из строя, и не один он успел за вечер попасть в мокрую ловушку душевой кабины.   — Лучше бы ты все же завизжал. — Хенджин попытался смахнуть воду, что неприятно стекала с длинной свисающий по бокам чуть волнистой челки в глаза. — Джерри.   — Не буду говорить о том, что все пошло по плану, но ты сам виноват.   — Я тебе жизнь вообще то спас, — надул губы Хван, сложив руки на груди. — Так ты благодаришь своих спасителей?   — Нечего было врываться в душ без разрешения.    сейчас он таращиться на него как на ненормального.   Ожидаемая реакция для человека, оказавшегося в этом калейдоскопе странностей, но виноватым по какой-то причине Ликс себя совершенно не ощущал. Желание забиться в коробку страданий ушло на второй план и голос в голове заметно притих, поэтому он чувствовал невероятную бодрость, злость и уверенность в себе. И дело совершенно не в том, что его отрезвило ледяной стеной воды. Он действительно каким-то образом абстрагировался от мыслей, что навязчиво кружили в голове назойливыми мухами.   — То есть - давай законспектируем: я ворвался к тебе без разрешения, ага?   — Ну - естественно, черт возьми.   — Ага, это мы выяснили. Я злостный нарушитель твоего спокойствия, значит… — Хенджин хлопнул в ладоши, отчего Феликс еле заметно вздрогнул. — А ты в этой истории у нас... дай-ка вспомню…    Картинно приложив пальцы к подбородку и задумавшись, брюнет продолжил:    — Кха-а. Извини, но не выходит. Может, поможешь?   Повисла неловкая тишина, разбиваемая лишь звуками бьющихся о кафель капель и музыкой снизу, что стала спокойнее. Видимо, место за аппаратурой перехватил кто-то другой, забрав этот лавр из рук Джисона, пока тот бегал за Йеджи не дав проткнуть кого-нибудь кием. Или, быть может, желая сделать это первым. Тут, наверное Феликс поставил на второй вариант.   Приятный мотив расслаблял. Феликс выдохнул, окончательно успокаиваясь и фокусируя  взгляд на профиле Хенджина, в глаза сразу бросилась одна маленькая деталь, что выбивалась из всего образа парня.   — Какая интересная стрелка, — прошептал, скорее, самому себе Ли, продолжая вглядываться прямо в лицо собеседника, а не сквозь, как делал это всегда.