Кукольный домик для Катеньки.

      Второе июня, второй день лета и новое начало. Почему-то всякий подросток думал, что все его заботы массово улетучатся куда-то в неизвестность с наступлением лета, и обычно прямо так и происходило, но только не с Донецком.        Все предыдущее два дня он, словно склерозник, повторял одну и ту же просьбу Украине под ухо, на что получал один и тот же ответ. Дело в том, что как раз именно третьего числа, а именно завтра — день рождение у девочки-Крым, младшей сестрёнки ДНР.       Слава всякий раз говорил, что плод любви, даже к родственнику — это не более чем следствие привязанности, что является ничем иным как «самым дурным знаком на свете.» А вот Катя говорила совсем иначе!       И тем более, это не было оправданием тому, чтобы запирать ребёнка дома без возможности увидеться с сестрёнкой. Отметить уже отмеченное? Даня знал, что это «поздравим все вместе потом» перенесётся на «на днях или раньше», а потом и вовсе на неопределённый срок и к коту под хвост пойдёт заученный для тоста текст. Да и с дядей Россией мальчик давненько уже хотел повидаться… Но Украина, как самый упёртый на этом свете баран запрещал строго настрого. ДНР особо то и не отличался упёртостью, всё равно найдёт способ. Автобусы ходят? Ходят. Не всё потеряно.       Какое же такое день рождение может быть без подарка? А вот именно, что никакое, лучше уж совсем не идти, чем так. Но…у республики совсем не было идей. Он не знал так хорошо морячку, как она его и что она могла желать кроме «Встречи с Лешим» мало кому известно. Да и она, наверное, сама не знает. А хотя…

***

 — А знаешь, было бы неплохо иметь собственный маленький мирок со своими жителями, которым ты можешь подсказывать что и как… Ну, не совсем чтоб живые! Как у кукол, знаешь? Это тоже, что писать собственную историю и она не будет иметь конца! Прямо таки как в кино, когда снимаешь фильм и после окончания ты снова и снова делаешь продолжение! Думаешь, ты бы стал хорошим режиссёром? — Подтанцовывая в такт музыке, девочка метнула шваброй влево, а потом вправо, разбрызгивая капельки воды с половой тряпки в разные стороны. Петушки кудряшек торчали в разные стороны, пока копна волос была где-то неизвестно где, на боку, собранная в самую небрежную гульку на свете. Разулыбалась как в первой и начиная напевать мотив, подозвала к себе, распускаясь в танце со шваброй…

***

      Мальчика осенило. Кукольный домик! Точно!.. А где же его взять то?..       В голове ребенка была путаница изначально, и тот ходил туда-сюда, задумавшись о том, где же взять этот маленький мирок его двоюродной сестренке. Идти к родной сестре за советом так сразу, сдаваясь, Дани точно не хотел. А вот мальчика осенило после. Сделать самим.        Как раньше отец приговаривал «хочешь сделать хорошо — сделай сам», так и тут малыш может создать кукольный домик сам. Тот подпрыгнул с радости, сжав руки в кулачки. Это же правда чудесная идея. Почему раньше не додумался?       Мальчишка побежал со всех ног собирать со всего дома шпашки, клей (пусть Слава был явно недоволен, что ребенок забрал супер липучий момент) и обязательно цветного картона. Дом для Кати должен быть с душой. Душой летней, душой открытой. То-ли с летним ветерком, который будет трепать ее светлые волосы, убирая их с радостного лица, то ли он будет весенним, когда в него как в отражение завороженно смотришь, лужи вон какие и в мае, как весенняя, майская гроза, и Даня решил себе. Пока он не сделает домик, что будет похож от и до на Катю — он не сойдет с места.       Сделать домик, похожий на Катю, вариант непростой. Она была как одуванчик. То ранний лепесток, такая мягко-невинная, танцующая в вальсах с лазурными всплесками воды из луж, и не наступив ни в одну из них. То она яркая активистка, затаскивающая всех во все, дающая надежду на то, что занятся можно чем и как угодно, и не важно, где ты и зачем ты. В лесу можешь летать, даже когда ты человек. Да и вообще, почему бы не поплавать, когда ты в горах? То была она Екатериной. Властной отчасти, что берет то, что хочет, блещущая умом и рассудительностью, беря ситуацию под свой контроль. Последнее скорее в отца Кати. Неродного, но отца. Воспитывать в себе чувство собственного достоинства и гордости может не каждый, преподнести это в виде еще и мудрости — фактически невозможно.       Выдыхая, мальчик посмотрел на все, что собрал, прикусив губу. А он сможет? Сможет ли сделать то, что станет таким как Катя? Хотя нет. Как Катя ничего не может стать. Но напоминать ее может. Что делать, что делать. Для ДНР и ЛНР было спасение в том, что Украина младший брат для отца Кати. Рома мешал в себе серьезность и ответственность с простодушием и пониманием. Вот ему можно в 3 ночи позвонить без страха осуждений, что ребенок не спит из-за «каких-то кошмаров», пусть и для Славы не было перебора. Но все же, если за советом-то к Роману. И Даня полез быстро к городскому телефону, набирая номер. И конечно на втором гудке трубку уже взяли. — Дядь Рома… — А, малой, и тебе доброго дня. Как дела? Давай только покороче, если не так важно, окай? А то у нас подготовка полным ходом, Вика пытается шарики выбрать. — Нет-нет, я ненадолго…Дядь Рома, мне подарок надо сделать Кате, а я…а я не знаю, как мне сделать его похожим на нее… — Ну что за вопросы, малыш? — Подбадривающе-веселый голос заставил уже распрямить плечи, что были зажаты от неловкости ранее. — Делай все по себе. Как ты видишь Катю? Вот какой ты ее видишь — таким подарок и делай! — Спасибо, дядь Ром, и не знаю, что делал бы без вас. — Не серчай, малышарик, ждем тебя всей душой. — По голосу было слышно, что Рома улыбался, даже когда скинул трубку. Малыш был уверен — круче дяди чем у него вряд ли у кого то еще есть.       Совет мальчишка принял сразу же. А как же он видит Катю? Ну это уже легче. Катя для него была скорее яркой и мягкой. Она дарила любовь, что обжигала не хуже кипятка на руку, но вот только тут душу подобное только грело. Она была такая яркая, задористая, что иногда хотелось невзначай да подумать, как хорошо быть оптимистом даже в таком мире.       Даня решил твердо, он сделает все, что бы домик был правда похож на его яркое видение Кати, что бы она поняла, как сильно мальчик любит ее. Как любимую и лучшую сестру на свете.       С такими мыслями малыш принялся за несложное основание, что было в 2,5 шпашки в длину и 1,5 шпашки в ширину. Тот может и испачкался в клее, но зато был доволен результатом, как мог. Старательно ломая несчастные шпашки, позже пришлось вырыть в горе старых вещей из кладовой лист наждачки. Потому что для самого сложного — основания, были нужны лишь ровные шпашки.       Задумка была в полном уюте внутри, поэтому клеил он заботливо. Проверяя каждый раз дуновением на эти шпашки, нет ли дырок, потому что их не должно быть вообще для тепла любимых кукол Кати, которые уже скоро у нее появятся благодаря псевдо-сестре Вике.       ДНР торопился, радуясь, что ни отец, ни сестра родная к нему не заходят, ведь все же иначе бы начались распросы. Слава бы узнал о плане мальчишки и отчитал, оставив под надзором и под замок дома, а вот разговор с Лерой вылился бы в то, что Даня явно просто бы «готовил подарок ей», и весь план накрылся бы. Передернув головой, мальчишка принялся и за пол, трудясь как не в себя, аж чуть клей к языку не прилип. Выдыхая, тот принялся и за отпиливание округлостей шпашек изнутри, снаружи оставляя их, что бы был похож на уют русского дома из деревни. Вот и закончено здание, но оно еще лишь бездушная постройка.       Малыш улыбнулся, принявшись после этого быстро за любимый творческий процесс. Картон и к тому же вытащенные краски ушли в дело. Мальчик работал и работал над каждым цветочком, что выводил, над таким ярким солнышком наверху, над морем внизу, что белыми барашками расхлестывалось везде. Тот взял нежно-фиалковый в честь любимых цветов Кати, шафранов, что мальчик хотел бы подарить ей, да денег в копилке может и не хватить, а утром пораньше, когда мальчишка полезет на автобус, вряд ли цветочные и вообще будут открыты. Но можно исхитрится, на что малыш и надеялся. Лазурный, голубой играл тут небом, ведь кто-в чем, а вот Кате равным в морском деле никто не был. Тот ярко-оранжевый играл лучами дневного июньского солнца, коим и была эта яркая Катюша. Да мягкий, салатовый цвет, что был мягкостью Кати к любимым ее людям.

***

      Спустя 3,5 часа малыш ДНР с гордостью смотрел на этот красочный, большой, разнообразный домик, который назван был гордо. Екатерина Вторая. Ведь именно этот домик был такой же как Катя. И именно этот домик поможет Дане приехать к сестре на день рождение. Да и что, что мальчишка сейчас весь в клее и красках? Он радостен так же, как будет рада Катя после. А может Катя радоваться будет и в сто раз больше. От осознания на душе расцветало чувство воздушное и невероятно-радостное. Мальчишка выдыхает, смахивая прилипшие с пота русые волосы ко лбу. Данечка победно улыбается, с неслыханной осторожностью перенося причину стоящего на всю комнату запаха клея ближе к углу, на случай если кое-кто решит наведаться в обитель мальчика.

***

      Весь разморенный жаром мальчишка переступал ступени лестницы, что с нетерпения заявиться к излюбленным родственникам казалась до безобразия бесконечной. ДНР, запыхавшись, лбом тычит в звонок — ведь руки были заняты довольно приличным по размерам подарком. Ждать приходится недолго, по ту сторону двери послышался звонкий топот и радостное «Уже бегу!». В животе взвился рой летучих мышей как только распахнулась дверь, а на пороге показалось его сестра. Любимая младшая сестра. — С днем рождения, Катюш. — С придыханием выпалил Донецк, не в состоянии сдержать улыбки, неожиданно растянувшуюся на его губах при наблюдении за умильно-детским восхищением.       Дверь согнала ветерок и девичий сарафан надулся словно беленький фонарик, но Катенька разом сбила подол ладонями. Даня готов был поклясться, что в её глазах — бесконечно глубоких, светлых небесах, заиграли тысячи белоликих светил. Ее глаза засверкали чисто, невинно — точно луна на безоблачном небосводе. Екатерина сцепила ладошки в замочек и вот-вот готова была расплакаться. — Я...Я даже не подумала!...Заходи скорей, пожалуйста! — Хрустальные ноты тоненького голоса лились сладким медом по ушам. И Даниил, не посмев противиться, прошел внутрь квартиры, аккуратно поставив подарок на вытянутую тумбочку у входа, на коей покоились безделушки вроде резиночек; заколочек, духов, игрушечной косметики Вики и прочего. Как только Даня освободился от тяжкого груза на своих руках, его постиг новый, окончательно обездвижив и стиснув ребра едва не до пронзительного треска. И мальчик едва не подпрыгнул — по позвоночнику хлынула морозная, отрезвляющая рябь, и былое помутнение пред глазами тотчас рассыпалось в снег. — Я так рада тебя видеть, Господи, честное слово! Ты как...Ты сбежал? Ещё и подарок...Даанеечкаа! — Хныкая, залепетала девочка, покрасневшим носиком тыкаясь в изгиб шеи брата, словно маленький котёнок. Даня, прижавшись губами к кудрявой макушке, что-то невнятно промычал, точно со светлым посылом.       Даня прямо сейчас был...Рад. По-настоящему рад. Он был рад наблюдать как его сестрёнка, поддавшись буйству эмоций, вся заалевшая со смущения, крепко его обнимала, выражая свою бесконечную радость. Он был рад слышать ее неважный лепет, рад просто видеть ее. Видеть перед собой живую, здоровую и тоже по-настоящему счастливую Катю.