Имена

      Знаменитый на весь Тейват путешественник, почетный рыцарь Ордо Фавониус и герой, спасший Ли Юэ от древнего Архонта, сдался в руки одиннадцатому предвестнику Фатуи. Тарталья так настойчив в своем желании заполучить мальчика, навязчив, пытаясь донести до него свои чувства всеми имеющимися на свете способами, но при этом так мил и прекрасен всякий раз, когда с его губ срываются признания в любви, его щеки от сильного смущения пылают, а глаза горят синим пламенем надежды о взаимности.       Время, проведенное с Чайлдом — самое лучшее для Итэра. Сердце трепещет от каждого прикосновения мужчины, от долгих взглядов, замеченных на себе. Хочется быть к нему как можно ближе. Нежные объятья сопровождаются лёгкими поцелуями, становящимися каждый раз все дольше и глубже, отрываться друг от друга им просто не хочется.       Путешественник обводит блаженным взглядом лицо напротив. Голубые глаза чуть прикрыты, щеки всё ещё красные, а на губах играет лёгкая улыбка. Положив голову на плечо Чайлда, юноша проводит рукой по груди, провожая взглядом скользящие по коже пальцы, но почти сразу замирает. У сердца виднеются аккуратные, отливающие золотом, буквы, собирающиеся в одно короткое слово — Итэр. — Что это? — проводя тонкими пальчиками по собственному имени, расположенному на коже другого человека, спрашивает Путешественник. Чайлд смотрит на него удивлённым взглядом, не понимая вопроса. В этом мире каждому кто-то предназначен, на теле с самого рождения расположено имя его судьбы, все это знают. Но Итэр все так же поглаживает золотую надпись подушечкой большого пальца, терпеливо ожидая ответа. — Имя моего соулмейта, — отвечает на, как ему кажется, невероятно странный вопрос. Действительно, неужели во всём Тейвате все же существуют те, кто ничего не знает об этом, — оно стало золотым как только я встретил тебя, а значит мы с тобой — родственные души, Итэр.       Родственные души? В родном мире близнецов тоже есть такое явление. Путешественник понимает, что в каждом мире свои порядки, но даже так, если они с Тартальей являются соулмейтами, то почему же на теле паренька нет метки?

***

      Главной целью Путешественника является нахождение потерянной сестры, поэтому даже после приобретения соулмейта он продолжает странствовать по миру, выполняя поручения и помогая жителям Ли Юэ. Резкая боль пронзает где-то в районе запястья, капельки крови начинают проступать на поверхность, можно было бы списать на ранение в бою с очередной бандой похитителей сокровищ, но на коже постепенно само по себе вырисовывается имя «Чжун Ли». Неверящие в случившееся медовые глаза смотрят на слово, пытаясь осознать произошедшее.       В этом волшебном мире, находящемся под властью семерых Архонтов, где люди, имеющие глаз бога, могут управлять стихиями, мире, имеющем неисчисляемое количество мест, от вида которых просто дух захватывает, у каждого где-то есть родственная душа, у сердца появляется метка с именем. В мире Путешественника не так. Там есть одна неимоверно отвратительная особенность — если тебе изменил соулмейт, то имя того человека, с которым он провел время, навсегда остаётся на твоей коже. И предвестник пока не знает об этом. — Чайлд, ты… — шок от увиденного сменяется болью в сердце, как только приходит осознание произошедшего. Итэра предал человек, являющийся одним из самых дорогих для него. Путешественник отказывается верить в это, обхватывает голову трясущимися руками, оседает на землю, повторяя про себя, что это все неправда, но чернеющая надпись на запястье, от которой ему теперь не избавится, доказывает обратное, от чего из глаз капают слезы.

***

      Отвратные кровавые следы, точно такие же надписи покрывают большую часть тела, обезображивая его, портя когда-то идеальную кожу. Итэру плохо каждый раз, когда на его теле вырезается новое имя человека, с которым Чайлд изменил ему: неприятное чувство каждый раз заставляет тихонько зашипеть от физической боли на месте проявления надписи, но куда хуже становится от знания, что его вновь предали. Впрочем, если измены происходят настолько часто, то стоит ли все ещё считать их предательством?       Слова черного цвета приходится скрывать, надевать закрытую одежду, где-то даже замазывать. Тарталья извиняется перед юношей всякий раз, когда Путешественник начинает расспрашивать его о случившемся, опускается на колени, притягивая к себе Итэра, крепко-крепко обнимая его, выцеловывая каждый сантиметр раскрасневшегося от неконтролируемых слёз лица, умоляя простить его, обещая, что больше этого не повторится. Утыкаясь носом в шею соулмейта, чувствую мягкие поцелуи и лёгкие поглаживания по спине, Путешественник постепенно успокаивается и верит всему и прощает. А потом все повторяется ещё раз, и ещё, и ещё, но что-то внутри Итэра не даёт ему уйти от этого человека, заставляет находится рядом вопреки здравому смыслу. С появлением нового имени на коже Путешественник слышит отчаянный крик внутри себя, твердящий ему что ничего уже не изменится, просящий бежать, но он не слушает, игнорирует и продолжает ждать возвращения Чайлда домой, находясь при этом в ужасно подавленном состоянии.

***

— Что ты творишь, помереть решил? — подходя ближе, прорычал адепт, наткнувшийся на Итэра, что чуть ли с ног не валился от усталости, но упорно продолжал сражаться в одиночку с попавшимися ему на пути монстрами. Сколько раз нужно напоминать о том, что на помощь в подобных ситуациях он всегда может позвать Сяо? За всё время Путешественник воспользовался этим всего один раз и то ради того, чтобы адепт попробовал еду Сян Лин.       К вечеру Итэр был измотан, сегодня Гильдия Искателей Приключений поручила ему довольно тяжёлые задания, к тому же все они находились чуть ли не на разных концах Ли Юэ. Уставший организм отказывался даже нести себя к дому, не то чтобы вступать в бой с вёрткими геовишапами, отчего его довольно сильно потрепали и успели ранить, так что Путешественник был очень благодарен Сяо за помощь. Но поблагодарить адепта не вышло — только Итэр открыл рот, как тут же зашелся в кашле. Якша от этого нахмурился только сильнее, закинул руку мальчика себе на шею и телепортировал их в свою комнату на постоялом дворе Ваншу. — Снимай верхнюю одежду, обработаю твои раны, — доставая из шкафа аптечку, проговорил Сяо. Он никогда прежде не видел на Итэре такое большое количество одежды, мальчик всегда ходил в штанах и топе, с голым животом, а сейчас даже руки полностью были скрыты тканью. На просьбу адепта Путешественник вздрогнул и отвернулся, а одежду снимать не торопился.       Где-то через минуту Итэр не выдержал тяжёлого взгляда, направленного на него, потянулся к пуговицам рубашки, что была на нём надета. По мере избавления тела от покрывающей его ткани, взгляд Сяо становился всё более удивлённым — от ключицы и дальше по руке неравномерно расположились самые разные имена, так же подобные надписи присутствовали и в месте расположения нижних ребер с правой стороны. Якша никогда такого не видел. — Что это такое? Я не помню, чтобы раньше замечал на тебе такие татуировки, — подходя к Путешественнику, всё так же не отрывая взгляда, спрашивает Сяо. Итэр чуть краснеет, опускает глаза на пол, молчит. Адепту интересно происхождение этих имён на чужом теле, поэтому он повторяет свой вопрос ещё раз, дотрагиваясь пальцем до одного из них, из-за чего герой Ли Юэ шумно втягивает воздух через нос, ведёт плечом, до которого дотронулись, сбрасывая руку. — Я даже не знаю как это объяснить, — честно признается Путешественник. Как можно рассказывать о таком другом человеку? Да, пусть Сяо и ходит постоянно угрюмый, совершенно нелюдимый, проводящий свое время либо в битвах с заражённым скверной, либо в одиночестве на балконе постоялого двора, но Итэр искренне считает его своим другом. И все равно ему очень сложно признаваться в случившемся, но внимательный, заинтересованный взгляд золотых глаз адепта, что терпеливо ждёт ответа, заставляет выдавливать слова через силу, — это особые метки, которые появляются после измены соулмейта. Имена тех, с кем изменили, — тихим голосом объяснил парень. Глаза Сяо расширились, блуждая от одного имени к другому, возможно считая количество, рука, что все ещё лежала на плече Путешественника, всё сильнее сжимала его. — И… кто же этот человек? — с небольшой заминкой шокированным тоном спросил адепт. Сяо совершенно не понимал этого смертного: насколько нужно не любить своего соулмейта, чтобы позволять себе такое? Будь Итэр родственной душой адепта, он бы ни за что не посмел даже прикоснутся к кому-то другому! — У тебя есть соулмейт? — задаёт неожиданный вопрос Итэр, неуверенно смотря на собеседника. Сяо молча переводит задумчивый взгляд на Путешественника, разглядывает его лицо. Итэру кажется, что не стоило спрашивать о таком, всё же это его никак не касается, да и адепт вряд ли захочет что-либо рассказывать. Уже собираясь перевести тему, путешественник только открыл рот, как был прерван тихим голосом якши, ответ которого заставил Итэра ненадолго застыть. — Никогда не было, — Сяо смотрит прямо в глаза героя, спасшего Ли Юэ, всё тем же непроницаемым взглядом. Затем, заметив появившееся выражение сочувствия на лице собеседника, предполагая, что за этим последуют слова сожаления, поспешил добавить, — но какое это имеет отношение к моему вопросу? Даже в сравнении с моей судьбой, твоя участь куда хуже. Я не представляю, как ты можешь терпеть подобное отношение к себе! Уж лучше не иметь соулмейта, чем такого, — к концу фразы голос адепта стал похожим скорее на рык, в зрачках появилось раздражение.       Иноземец молчал, смотрел прямо в глаза адепту, по щекам уже текли слёзы, его плечи начинали мелко подрагивать, а руки все сильнее сжимали рубашку, что тот держал в них. Сяо тут же подумал, что не нужно было так давить на него — Путешественник выглядел таким хрупким, его хотелось защищать абсолютно от всего в этом жестоком мире. Но всё же якша не знает всей истории, но несмотря на это, он пообещал себе во чтобы то ни стало спасти Итэра из мерзких лап того смертного, что посмел обидеть любимого Путешественника. А пока он покрепче обнял трясущееся тело с целью успокоить человека.

***

      С того дня после появления нового имени Итэр приходил к Сяо на постоялый двор, молча падая в его объятья, завывая от разъедающей изнутри боли. Как же охотнику на демонов хотелось проткнуть своим копьём того смертного, что обрекал его Итэра на столь невыносимые страдания, хотелось больше не выпускать человека из рук в этот мир, который не приносил ему ничего, кроме боли. Постепенно Итэр стал задерживаться в гостях у адепта, рассказывая тому о своих с сестрой приключениях по другим мирам, о событиях, которые Путешественник уже успел пережить в Мондштате, о новых знакомых. В начале Итэр рассказывал якше разные истории в попытках отвлечься от проблем, чтобы думать о них как можно меньше, позже, даже несмотря на отсутствие новых имён, он стал это делать потому что ему просто не хотелось уходить.       Успокаивающие объятья становились более нежными, меняя свой смысл. Как-то в один прекрасный тихий вечер, когда небо уже было усыпано тысячами ярких звёзд, а Итэр и Сяо были как никогда близки друг к другу, Итэр нежно коснулся своими губами губ Сяо — это был их первый поцелуй. Такой трепетный и недолгий, но он так много значил для обоих. Пусть Итэра и съедало изнутри понимание неправильности своих действий, он ничего не мог с собой поделать, ведь сидевший перед ним Сяо был так манящ и желанен.       В какой-то момент границы исчезли, руки Сяо оглаживают изгибы чужого тела под одеждой, губы ловят чужие в жадном поцелуе. Пальцами одной руки играя с правым соском, второй рукой придерживая Путешественника за талию, якша спускается ниже и целует каждый сантиметр шеи, Итэра, старается ничего не оставлять на белоснежной коже, Путешественник кажется охотнику на демонов слишком чистым для того, чтобы оставлять на нем хоть что-то. Итэр не может сдержать тихих стонов, он обхватывает руками широкие плечи адепта, откидывает голову назад. Ему безумно нравится все, что с ним происходит, это так приятно.       Сяо продолжает опускаться все ниже, срывая с чужого тела все ту же рубашку, что была на мальчике в тот день, оставляет губами мокрую дорожку, добирается до груди и облизывает второй сосок, что был оставлен без внимания. Такие действия вызывают бурю эмоций и более громкий стон, сорвавшийся с губ Итэра, не в силах справится с ними он прижимается ещё больше к Охотнику на демонов.       Прикосновение чужой руки к возбуждённому органу вызывает мурашки по всему телу, отрезвляя затуманенный разум Итэра. В голове мелькает образ Тартальи, и это заставляет тихо попросить остановится. Путешественник так не может. Пусть он предан, но он все равно любит этого человека и не может позволить себе предать его в ответ. — Прости, — отталкивая от себя недоумевающего Сяо, извиняется Итэр, натягивая обратно сброшенную с него одежду. Адепт все понимает, он не обижается на Путешественника. Ему судьбой предназначен тот, другой человек, конечно якша даже не смеет обижаться.