Hermity

      Она просто дала ему шанс, увидев в нём не только плохое, но и хорошее. В попытке лучше узнать своего профессора, понять его, сблизиться с ним, Эмити впервые сыграла в летучее дерби. И не просто сыграла – их команда не без труда, но сразила «Изумрудные внутренности» - всех тех, кто портил ей жизнь, а заодно и общую успеваемость класса мерзости. Неприязнь к ним приумножила задор во время игры, и вместе с профессором они отобрали у противника большую часть флажков. Так «Внутренности» выбыли из предстоящих соревнований и с позором покинули стадион, их же с профессором команда наслаждалась победой. В какой-то момент юная ведьма от эйфории даже стиснула учителя в крепких объятьях.       - Как же я вас люблю! – неожиданно услышал декан и воззрился на неё так изумлённо, что Эмити пришлось поспешно возразить, не особо, впрочем, стыдясь, что имела в виду совершенно другое – гордость за него и всё в таком духе. Профессор кивнул, понимая, но та, первая, фраза ещё долго не вылезала из головы.       Раз в году в Хексайде проводился День без учёбы. Учителя, как обычно, вели занятия, но объясняли не предмет, а говорили на любую другую тему. Каждый ученик выбирал тему, которую хотел бы послушать из уст преподавателя, писал анонимную записку и клал в коробку. Выбрав одну наугад, учитель рассказывал всё, что знал.       В этот раз Эмити неожиданно для себя самой придумала невероятно смелую тему. После того матча в ней словно что-то изменилось, вот и вышло, что ей нужен был ответ профессора. Он не поймёт, чей это вопрос, ведь всё анонимно, но Эмити нервничала, когда урок начался, и теперь, наоборот, молила Титана, чтобы её записку не вытащили. Молитвы были услышаны: профессору попалась записка с просьбой рассказать, как он вылуплялся из яйца. «И какой идиот написал ему это?» - покачала Эмити головой. Она ожидала, что тот откажется рассказывать, но не тут-то было, и профессор охотно согласился. «Неужели он это помнит?» - всё больше изумлялась юная ведьма, как вдруг её декан обломал желание анонима, произнеся всего одну фразу: «Проклюнулся и родился. Конец». Обведя строгим взором класс, будто предупреждая шутника, он достал другую записку и развернул её, тем самым нарушив правила. Эмити и остальные молчали, ведь предыдущий вопрос был дурацким, ответ на него не дал бы никто.       Страх Эмити уже улёгся и не вернулся, когда профессор выбирал бумажку. Она не сразу осознала, что прочли её записку, а не чью-то чужую, и теперь пыталась скрыть за книгой пылавшее лицо.       - «Как вы относитесь к роману между учителем и учеником?» - прочёл он и снова обвёл взглядом класс. – Всё ещё глупая тема, но уже лучше темы яиц. Между учителем и учеником – непозволительно и отвратительно, а между учителем и ученицей – отношусь вполне нормально. Что ж, в третий раз за запиской не полезу – будет несправедливо к задавшему этот вопрос. Постараюсь развить выбранную тему, как получится. А к вам одна просьба: не проецировать сказанное на конкретных личностей – меня, моих коллег, себя и одноклассников. Моё отношение – это одно, но лучше не пытаться практиковать это в стенах Хексайда.       «А вне стен, значит, можно», - поймала его на слове Эмити. Только бы не догадался, кто автор! Она, как могла, писала записку другим почерком. Из того урока юная ведьма почерпнула много важных деталей. Хоть профессор и излагал тему весьма обобщённо, в отдельных фразах его, а то и между строк, улавливались проблески скрытого желания – не того одобрения, что он уже высказал, а личного порыва найти ту, с кем, наконец, найдёт своё счастье.       В течение урока профессор несколько раз бросал взгляд на Эмити, словно догадываясь, что это она, будто рассказывал лишь ей, а не классу. Из-за этого юная ведьма никак не могла успокоиться и всё ниже склонялась к парте, полностью закрывшись учебником. Зачем он так смотрит? Это всего лишь день тупых вопросов и снисходительных ответов, все давно об этом знают. Как он мог воспринимать всерьёз эти записочки? Ну, кроме той, про вылупление. Или подобное лишь в её классе творится?       Решив, что, раз уж он догадался, кто автор, лучше подойти и извиниться после звонка. Так она и сделала, но прежде, чем открыла рот, профессор произнёс:       - Ну что, тебе была полезна эта лекция?       - Да, - созналась Эмити. – Простите меня.       Не понимая, о чём она, декан наклонил голову.       - За что тебя прощать? Ты разве в чём-то провинилась?       - Я повинна в том,- со вздохом поведала Эмити, - что написала эту чёртову записку, из-за которой вы позорились весь урок.       Он усмехнулся.       - А что, лучше б я сочинил подробности своего рождения, которое не помню? Какое первое правило этого мероприятия? Преподаватель получает вопрос и отвечает на него правдиво, без единого слова лжи. С этой задачей я справился, а чья записка – мне всё равно. Если только этот вопрос – не странная разновидность признания в любви.       - Что вы, конечно же, нет, - быстро возразила Эмити, чувствуя, как снова краснеет. И зачем она призналась в авторстве записки? Теперь он примет её за идиотку. – Ладно, забудьте.       И быстро выбежала из класса.       Неделю спустя, едва завершились занятия, юная ведьма, как и всегда, собиралась домой. Выйдя на крыльцо, она зашла за угол школы, ни о чём не подозревая, как вдруг…       - Ты подняла интересную тему, Эмити.       У стены стоял профессор в объятьях своего голема.       - А-а-а, ну да… - рассеянно подтвердила ученица, не понимая, к чему он клонит. – Весело было.       - Знаешь, я просто не мог не заметить, как в тот день ты жадно ловила каждое моё слово, - продолжил он. – И наверняка сделала выводы, я прав?       Не дожидаясь ответа, он шагнул к ней почти вплотную.       - Мы вне Хексайда, Эмити Блайт. Ни в чём не хочешь мне признаться?       Неужели он… согласен? Неужели это реально?       Казалось, язык отнялся, чтобы не ляпнуть того, что его отпугнёт. Да Эмити и не пыталась – слова вдруг стали вовсе не нужны. Он стоял совсем близко, ей достаточно чуть наклониться – и…       И тут она сделала это. Настолько легко и непринуждённо, словно уже сотни раз они стояли вот так возле школы, влюблённые по уши.       Прежде, чем обнять ту, что целовала его, профессор очертил кольцо, погасив все фонари у Хексайда. Вечер укрыл их тёмной пеленой от идущих мимо учеников, что, спеша домой, буквально ничего вокруг не видели.       С того самого дня, когда победа в летучем дерби сблизила их, и с этого вечера, когда оба решились, Эмити больше не боялась пробовать новое, менять себя, свою жизнь, рисковать и получать вознаграждение, даря любовь и счастье себе и тем, кто заслуживал и нуждался в этих дарах.